Потемкин соло моно читать. Соло моно: интеллектуальные провокации александра потёмкина. Джентльмены чужих писем не читают Олег Горяйнов

Потёмкинская катастрофа. Книга Соло Моно

Александр Потёмкин. Книга с заманчивой обложкой . " Соло Моно . Путешествие сознания пораженца ".

Забил книгу в Озон. Цена не смутила . Я не ожидал эзотерики , но я хотел " чего - нибудь этакого " - согласно грамотной обложки и аннотации .

Однако, оказалось совсем не так . И я искренне поражён .

Но поражён, не тем, что меня, как и тысячи читателей обманули, подсунув вместо обещанного "прорыва года" обыкновенный графоманский труд. Толстая фальшивка.

Как известно " сыроватый " язык , или что-нибудь в этом роде, что выдаёт в неопытном писателе всего-лишь недоученного писаку, ещё можно было бы простить, ну или подлечить как - то ... советами что ли, если человек поддаётся... советам.

Но тут другой случай. Это не просто мания чертить значки... то есть академически понимаемая графо-мания: то есть болезнь в каком-то смысле.

Тут графомания воинствующая... даже не так: это - ВОИНСТВУЮЩАЯ и НАГЛАЯ графомания. Плюсом к тому ...

Словом, тут много плюсов к тому. К тому же резкая диагностика может быть воспринята как импульсивное человеческое неприятие, которому особой веры нет .

Поэтому, попробую объяснить хотя бы то , что лежит на поверхности. То есть то, что каждый сможет проверить в интернете , не затрачивая денег на приобретение самой книги, и что стало бы выбрасыванием денег на ветер .

Итак, на фоне благородно звучащей темы " мирового злоупотребления в области создания искусственного интеллекта (ИИ) ", лежащей в основе фабулы и , собственно , в основе сочинительно - просветительской затеи , это таки, хошь-не хошь, а грандиозный литературный провал .

Легко понять, что наличие внутри ( претендующего на литературу текста ) просветительского зерна автоматически не делает из просветительства литературы .

Старания " выглядеть как литература " оказалось маловато .

Самонадеянность автора на то, что " и так прокатит , потому как он гений ", выше крыши . Она и подвела его .

Это тексты, полные синтаксического неблагополучия и фальши необыкновенной силы .

Сквозь них проглядывает не просто неряшливость: это категорическое пренебрежение , наплевательство на те базисные аксиомы литературы , которые , собственно , отличают литературу - как художественное произведение - от набора слов , лишь изображающего некое движение внутренних смыслов .

И никакого нового " наивного и искреннего " слова в литературе , что приписывают данной книге излишне рьяные защитники и критики ( купленные что ли ?), нет и в помине .

Это именно катастрофа. При том - казус неприкрытого тщеславия.

Казус состоит в том, что в текстах с уровнем гораздо ниже "средненького", жирными пятнами плавает непроходимая человеческая глупость - надурить человечество, навесив на предмет графомании ярлык "великого творения", использовав все подручные средства - как внутри книги, так и снаружи - при раскрутке.

Увы, благие цели - внедрение в массы одной авторской гипотезы (об "истинной цене интеллекта") и другой идеи, которая является предостережением человечества "об излишнем усердии при создании ИИ" - не слились с литературой, как то замысливал автор.

Не получилос: ни единого художественного целого , ни ловкого симбиоза , который бы - при желании - можно было читать и так и эдак - в зависимости от предпочтений и квалификации читателя .

Получился многостраничный пузырь "ни то, и ни сё", надутый индивидуальным чванством и размноженный по миру физически - благо , деньги у автора имеются .

Это не сатира и не гротеск, а как говорится сейчас "на полном серьёзе" - искренняя претензия на высокую литературу. Что выдаёт таки болезнь автора, а не стёб, чем - в отличие от Потёмкина - умело пользуются такие талантливые клоуны, манипуляторы вещичками героев и сознанием непросвещённых читателей, настоящие фокусники от литературы, как Пелевин и Сорокин.

Тут же - в Соло Моно - полное отсутствие вкуса. Литературного и всякого.

Там скукота и китч. Даже не балаган - который бы мы, тренированные и навакциненные Пелевиными-Сорокиными, простили. Китч - нижайшей пробы.

Даже намёка на мастерство - в смысле искусно , или хотя бы старательно сделанной вещи - в книге нет .

Это полная безликость, пустота, шаблонность , многословность, скрытый пафос , мешанина информации , беспомощность и абсолютная бездарность .

При том - попытка объявить себя мессией и спасти человечество с помощью героя - мыслителя из провинции . Последнее не является проблемой - ради бога: мыслитель из провинции равно благодатная тема. Однако автор катострофически не справился с собственной идеей.

Тут весь классический набор грубейших ошибок юнца, только - только освоившего буквы и пробующего писать . При том , что это не первая " книга " автора . Намёк на то, что "не в свои сани сел".

Я даже и не против "несвоих саней". Когда такое случается, то извинись, да выйди. Люди лишь по-доброму посмеются. Или пиши для себя, читай по вечерам, радуйся себе.

Тут же вышла на вынос перед публикой очередная фантастическая " шведская снежинка с хоботком ".

Я не шучу и не преувеличиваю недостатки книги. Они , увы и ах , просто есть . И не вкраплениями "есть", а глобально: во всю ширь и вглубь текста: в целом и в деталях.

И это при том, что автор - взрослый человек , притом экономист - доктор наук , закончил МГУ , он бизнесмен , имеет филиалы бизнеса за границей , завёл собственное " издательство себя " ( как Пелевин ), подвизался некоторое время в журналистике . При том , что человек умеет считать деньги и просчитывать успех .

Похоже, что автор искренне считает : успех , как любой товар , можно купить и продать .

Частично он прав. Так сейчас и делают , ибо бабло по - прежнему правит миром .

И он так делает.

Вот же повезло , - думаем мы . Ибо знаем проблемы профессионалов , для которых единственно писательство является способом заработка .

Всё бы ничего. Могли бы и не заметить: мало ли на земле графоманов пыжащихся.

Однако поражает размах литературной аферы Потёмкина.

Ведь к откровенной липе подключились СМИ.

Липу напополам с полнейшей бесвкусицей славославит телевидение.

Катьки Безымянные, Григории Родченковы и иже - в тыще шагов впереди Потёмкина по мастерству изложения .

" Величайший порнограф начала XX века " Боборыкин против Потёмкина - Бог Ра , Зевес и Ярило .

Китайцы, французы и кто - то ещё переводят этого соломенного Чудилы Мудрого .

Одни свихнулись: им и по хрену , они и Луну бы съели , если бы достали .

Другие, думаю , переводят для того , чтобы доказать самим себе и в пользу Европеи : русские они и в литературе гаже пёсьих украшений - тех , что на газонах .

Постмодернизм, который многие поносят за деконструкцию литературы , годится Потёмкину для подтирки кой - чего .

Стыдно мне за таких литераторов и за литературу на русском языке: обидней за русскую , чем за грузинскую ( фейковый писатель Потёмкин оттуда ).

Но Потёмкин умудрился опорочить всю ( всю , всю , всю - 1000 раз ) цивилизацию - в области художественной письменности . Тут он - антицивилизационный вирус , носитель и эталон эпидемии безумства в маске писателя .

Мне стыдно за Шаргунова и Л. Аннинского , которые - о боже - нашли ласковые слова для настоящей земной катастрофы, для фейка " Соло Моно ". Экие ж продажные бывают комсомольцы !

Чистый ужас! Мне стыдно перед марсианами - хоть бы они все враз и не больно умерли : лишь бы не знать , что на Земле такое возможно !

Или так: чисто по - олигархо - украинской терминологии , шутливо : самозастрелиться из термоядерного ружья . Это для планеты стало хотя бы честнее .

«Путешествие сознания пораженца» - таков подзаголовок к новому роману Александра Потёмкина «Соло Моно». Перечитывая его, я вспомнила, как одна моя знакомая учёная дама, доктор наук, предсказывала - нашим детям будет особенно трудно: они – дети и внуки тех, кто проиграл в историческом споре двух систем, а сегодняшние шестидесятилетние – дети и внуки победителей.

Роман «Соло Моно» построен как поток сознания «находящегося в постоянном мыслительном возбуждении» молодого человека, который «никогда не пытался построить свое существование по принятым канонам общежития и разумения своих земляков», - двадцатидевятилетнего «сивомасковца» (не путать с москвичом!) Федора Михайловича Махоркина, родившегося 17 апреля 1985 года и идущего пешком из родного города Сивой Маски, что в Коми, в Астрахань на переговоры с могущественным потенциальным спонсором, который должен оплатить грандиозный биоинженерный проект нового поколения молодого человека, в процессе которого будет создано новое существо, которое пока существует только в воображении своего создателя, мечтающего назвать его Соло Моно или Сам в себе: Махоркин считает этого будущего господина мира приёмным сыном.

Свой биоинженерный проект автор противопоставляет искусственному интеллекту, как его понимал автор этого понятия стэндфордский профессор математики, изобретатель языка Лисп, основоположник функционального программирования Джон Маккарти (1927-2011), предложивший его в далеком 1955 году и считавший, что под интеллектом можно понимать только «вычислительную составляющую способности достигать целей в этом мире».

Молодой человек мечтает выйти за границы собственного «я»: сконструировать при помощи наносборщика сверхновое живое существо с невероятным по уровню интеллектом. Отважный герой так формулирует собственную сверхзадачу: «Представлять мир без себя, считать собственную персону мигом в бесконечном потоке времени - воистину признание отщепенца. А создать себя и себе подобных неуничтожимыми и вечными - вот драгоценная цель!».

Отвращение от окружающей его обывательской реальности переполняет героя - обуреваемой высокой идеей, он постоянно сталкивается с реальным миром пьяных, бомжей, уголовников, девиц облегченного поведения, ищущих легкой добычи. Не менее чужда Махоркину и эксцентричная немецкая девушка из Ганновера, путешествующая в одиночестве по опасной, непредсказуемой стране. Герой убеждён - все эти люди живут по иным законам, чем он: «…у них ум для нынешней цивилизации, созданной мутационной стихией, а у меня и мне подобных - для новой, грядущей, создаваемой интеллектом». Но за его непринятием современников стоят не брезгливость выскочки, а более сложное и глубокое чувство: «Я… почти всегда замыкаюсь в себе, но не с враждебной отчуждённостью от сограждан, а с возрастающим желанием обнять их, улучшить, а значит - продвинуть этот вид к новым вершинам разума с помощью суперинтеллекта».

Любовь автора к Федору Михайловичу Достоевскому сказалась не только в том, что писатель сделал главного героя его полным тёзкой, но и в той последовательности, с которой - вполне в духе следователя Порфирия Петровича из «Преступления и наказания» - принуждает к публичному признанию в убийстве Геннадия Алексеевича Шляпкина, чьи документы и бумажник с деньгами Махоркин случайно обнаружил в тайге на месте преступления. В полном равнодушии молодого человека к найденным им крупным деньгам - он сосредоточен только на своем проекте - тоже чудится тень русского классика. Как когда-то Достоевский доверил Раскольникову идеи, подвигнувшие писателя в юности на участие в кружке «петрашевцев», так и Потёмкин передоверяет Махоркину три оригинальных статьи («SOS: Где ты, моя религия?», «Евросоюз: Обновление стратегии», «Память - опасный провал»), даваемых в прозаической ткани романа не только по-русски, но и по-китайски и на нескольких европейских языках: это оправдано тем, что автор рассылает их в ведущие СМИ разных стран.

В напряжённости интеллектуального монолога главного героя, в том огромном массиве интеллектуальной информации, которую он постоянно подключает к своим рассуждениям, просматривается масштаб личности автора, мыслящего глобально во всемирном, а точнее - межгалактическом контексте, рассматривающего судьбу человечества на мощнейшем историко-философском фоне.

Уже на первой странице романа «Соло Моно» автор предлагает читателям свою оценку весомого интеллектуального вклада в развитие мировой цивилизации таких выдающихся личностей, как Конфуций, Аристотель, Ньютон, Кант, Бетховен, Достоевский, Менделеев, Планк, Эйнштейн, Бор, Дали и Гинсбург. Вот те достойные точки отсчета, которые задает писатель, по которым предлагает мерить себя и окружающих, та планка гениальных возможностей человека, на которые он считает необходимым ориентироваться серьезному, требовательному к себе и к жизни современнику, размышляя над возможностями совершенствования человеческой природы.

Вспоминает герой и самую древнюю книгу, появившуюся на свет четыре с половиной тысячи лет назад - трактат Лао-Цзы «Дао Дэ Цзин», изложенную на бамбуковых палочках, еле умещающихся в трех телегах, упоминает учёного Левенгука, цитирует «Фауста» Гете в переводе Б. Пастернака, вспоминает трактат Данте «Монархия», Артура Шопенгауэра, Сартра и Ницше с их трагическими рассуждениями о Боге, а также Вольфа и Лейбница, назвавших «созерцательное состояние абстрактным». Развивая мысли Сартра и Ницше о Божественном начале, герой утверждает: «…его реальность не предполагает ничего мощнее себя, кроме законов науки, формирующей стихии взаимосвязей биохимических, небесных тел».

Писатель легко находит место и для научных терминов, которые неожиданно и весьма убедительно оказываются вписаны в окружающую реальность: например, понятие из экономической науки «созидательное разрушение».

Вспоминает герой и писателей, в первую очередь, зарубежных - например, насмешливые слова Лорки: «Усы есть трагическая константа человеческого лица», имеющие самое прямое отношение к современникам испанского поэта - Ленину, Сталину и Гитлеру. Демонстрирует молодой человек и свое знакомство с московскими литературными авторитетами - рассуждает о мировоззрении прозаиков Юрия Полякова и Виктора Ерофеева, критика Сергея Чупринина.

Откликается герой и на современные политические события: «переходя на украинский язык в одном предложении», неожиданно вспоминает - в «1835 году Слободская Украинская губерния переименована в Харьковской губернию Российской Империи».

Отзвуки недавних трагедий звучат на страницах нового романа Александра Потемкина: находясь в тайге, герой ищет в своем сердце сочувствие к людям, погибшим под колесами грузовика во время теракта в Ницце. В финале романа Махоркин уходит в мир иной, выпивая две бутылочки печально известного сегодня в России «Боярышника».

Лишь двоих европейских писателей-мыслителей мы можем поставить рядом с доктором экономических наук Александром Потёмкиным - доктора философских наук, выдающегося логика Александра Зиновьева, автора великого сатирического романа «Зияющие высоты», и бывшего министра культуры Франции в правительстве генерала де Голля Андре Мальро, с его знаменитым «Воображаемым музеем». Я имею в виду такие книги Мальро, как «Психология искусства» (1949), «Воображаемый музей скульптуры» (1954) и «Метаморфозы богов» (1957-1976). Опираясь на эти работы, сотрудники московского Музея изобразительных искусств имени А.С. Пушкина осенью 2016 года подготовили монументальную выставку «Голоса воображаемого музея Андре Мальро». Потёмкин, как и французский классик, убеждён в несомненном обогащении «науки в творческой связи с искусством».

Но если Мальро в своей прозе обращался к творчеству самых разных художников, то Потёмкин в романе «Соло Моно» ограничился одним - Сальвадором Дали (хотя Макс Эрнст и несколько его современников также упоминаются в тексте романа). Опираясь на анализируемые писателем работы Сальвадора Дали, поклонники испанского сюрреалиста также могли бы устроить грандиозную концептуальную выставку его живописи.

Герой так объясняет постоянное обращение к творчеству Дали: «…и я, и Дали существуем по сходным ментальным схемам: он изображает свой отличный от всех мир, а я мечтаю создать свой, совершенно уникальный мир». В романе упомянуты картины Дали «Аптекарь из Фигераса, не ищущий абсолютно ничего», «Гомеровский апофеоз», «Мягкий автопортрет с жареным беконом», «Мадонна Рафаэля на максимальной скорости», «Геополитик (геополитический младенец), наблюдающий рождение нового человека» (к этой картине герой обращается дважды), «Молодая девственница, развращаемая рогами собственного целомудрия», «Нос Наполеона, превратившийся в беременную женщину, которая меланхолично прогуливает свою тень среди руин», «Невидимый человек», «Критически-параноидальное одиночество», «Постоянство памяти», «Святое сердце», «Автопортрет в Кадакесе», «Антропорфика», «Я в десять лет», «Семь искусств», «Предвестник смерти», «Ловля тунца», «Паранойя» и даже потолочное панно Дали в зале «Дворец ветра» в театре Фигераса.

Даже в пейзажных зарисовках, нередких в этом романе, почудится внимательному читателю влияние сюрреалиста Дали: «Солнце красными лучами уже освещало верхушки прямых, как стрелы, сосен. Наверное, сверху казалось, что тайга покрылась клубничным одеялом».

Вспоминая картину испанского классика «Антропоморфный шкафчик», герой признается: «Она часто успокаивала меня, словно убеждала, что все научные разработки я надежно храню в ящиках собственного эго».

Интеллектуальная провокация - вот стихия, в которой свободно чувствует себя герой Потёмкина, он словно призывает каждого из нас: «Выпрыгни из своей затюканной индивидуальности, освежи себя космическим ветром, чтобы снести оковы пошлой нынешней цивилизации». Узнаваем памятный по романам «Изгой», «Стол», «Игрок», «Кабала» стиль повествования писателя - ироничный, богатый парадоксами и сатирическими уподоблениями, достойными Гоголя и Салтыкова-Щедрина, неожиданными поворотами мысли и точными психологическими характеристиками даже эпизодических персонажей, надолго остающихся в памяти.

Да, «Соло Моно» Александра Потемкина - блистательный философский роман, написанный в лучших традициях русской и европейской прозы, ставящий диагноз современной цивилизации: не только выносящий ей безжалостный приговор, но и намечающий пути выхода из цивилизационного тупика, в котором оказался сегодня европейский мир.

Книгу можно купить на сайте Издательского Дома "ПоРог"
или заказать по телефонам 8-800-250-63-76, 8-495-611-35-11

Некогда он был самым многообещающим выпускником имперской военной Академии, а ныне изгнан с флота. Но он сам обменял блестящую карьеру военного пилота на верного друга вуки. И сейчас Хэну Соло как никогда потребуется помощь друга, ибо хатты не просто назначили награду за его голову, но и пустили по следу «Тысячелетнего сокола» смертоносного охотника за головами Бобу Фетта. Но даже этот факт меркнет по сравнению с тем обстоятельством, что два новоиспеченных контрабандиста оказались посреди сражения между Имперскими разрушителями и объявленными…

Учитесь быстро читать Олег Андреев

В книге рассказывается о том, как научиться быстро читать, глубже и полнее понимать прочитанное, разбираются причины медленного чтения и приемы освоения техники быстрого и эффективного чтения. Авторы приводят 10 бесед с упражнениями и контрольными заданиями, позволяющими самостоятельно или с помощью педагогов освоить метод быстрого чтения.

Я, Мона Лиза Джинн Калогридис

Еще в детстве Лизе ди Антонио Герардини была предначертана непростая судьба. Астролог предсказал, что она будет вовлечена в водоворот насилия, интриг и обмана. Пророчество сбылось. После убийства Джулиано де Медичи, брата правителя Флоренции Лоренцо Великолепного, весь город погрузился в траур. Гибель одного из наследников столь высокопоставленного семейства коснулась буквально всех, и, прежде всего монны Лизы - прекрасной дочери скромного торговца шерстью, которой предстоит проявить не только незаурядный ум, но и чисто женские хитрость…

Реванш Хэна Соло Брайан Дэйли

Давным-давно в далекой Галактике... Эпоха возникновения Альянса за восстановление Республики. Вооруженные силы повстанцев борются с Империей, но на окраинах Галактики никто об этом даже и не слышал. Судьба забросила Хэна Соло в независимый от Империи сектор Галактики, известный под названием Автаркия, который активно осваивается и разрабатывается отдельными частными компаниями. Неожиданно он получает предложение на очень заманчивый фрахт, который позволит ему отремонтировать корабль и существенно поправить финансовые дела. Но вскоре выясняется,…

Не для взрослых. Время читать! Мариэтта Чудакова

Знаменитый историк литературы ХХ века, известный в мире знаток творчества Булгакова и автор его «Жизнеописания», а также автор увлекательнейшего детектива для подростков «Дела и ужасы Жени Осинкиной» рассказывает о книгах, которые во что бы то ни стало надо прочесть именно до 16 лет - ни в коем случае не позже! Потому что книги на этой Золотой Полке, собранной для вас Мариэттой Чудаковой, так хитро написаны, что если вы опоздаете и начнете читать их взрослыми - вы уже никогда не получите того удовольствия, которое в них заложено именно для вас -…

Как читать книги С. Поварнин

Как мы обыкновенно читаем книги? Так, "как читается". Так, как подсказывают наше настроение, наши психические свойства, сложившиеся навыки, внешние обстоятельства. Кажется нам, что читаем не плохо. А между тем это, по большей части, ошибка.

Большое соло для Антона Герберт Розендорфер

Эта книга – первое русскоязычное издание современного немецкого писателя Герберта Розендорфера, куда вошли романы «Большое соло для Антона» и «Латунное сердечко, или У правды короткие ноги». Антон Л… герой романа «Большое соло для Антона», просыпается однажды утром единственным человеком на Земле. Его поиски потерянного мира должны доказать правду Малларме: «Конечная цель мира есть книга». Ироническая проза Розендорфера – это призыв к современному человеку, притерпевшемуся к окружающим его нелепостям и уже их не замечающему, взглянуть…

Небесная соль (сборник) Илья Масодов

Масодов - это сегодня один из лучших русский писателей, даром что не всем придется по вкусу его суровая педофильская готика с революционно-эзотерическим уклоном. Такую книгу мог бы написать Платонов, покусанный малолетними упырями. - Weekend Владимир Сорокин отдыхает! Гной и сало не катят! Литературный наследник Платонова и Мамлеева, патологический "русский космист" Илья Масодов выступил с новой книгой, читать которую мы вам не рекомендуем, хотя без нее картина современной русской литературы была бы не полной. - ExLibris Ужасы, описанные языком…

Монах Мэтью Льюис

Роман М. Г. Льюиса «Монах» по праву является самым знаменитым во всей мировой литературе произведением, написанным в жанре «романа тайн и ужасов». Вот, что говорится о нем в советской «Истории всемирной литературы» (1988 г.): «В этом сочинении Льюис стремится прежде всего к сенсационному нагромождению сверхъестественных ужасов, отталкивающих преступлений (от кровосмешения до матереубийства), проявлений патологической, садистской, извращенной эротики. Мир Льюиса - смятенный, хаотический мир, где люди одержимы роковыми, необузданными страстями;…

Соль Адам Робертс

"Научно-фантастическая классика XXI века..." "Романы поразительной силы и глубины, не уступающие даже "Дюне". "От произведений этого автора надолго остается приятное послевкусие..." Все это - и многое другое - сказано о "Соли" и "Стене" - романах, созданных дебютантом британской фантастики Адамом Робертсом и равно вызвавших восторг и у критиков, и у читателей. Достаточно упомянуть, что "SFX" сравнивал "Стену" со "Страстями по Лейбовицу", a "Locus" писал о "Соли": "Лучший дебют в научной фантастике за десятилетия". Что здесь скажешь еще?..

Джентльмены чужих писем не читают Олег Горяйнов

Джентльмены чужих писем не читают? Еще и как читают, если эти джентльмены работают в разведке. А также забираются в чужие постели, прикармливают чужих террористов, заманивают носителей чужих секретов в «медовые ловушки». Идет Игра, в которой нет места морали и состраданию. Интересы Родины – превыше всего, а интересы корпорации под названием ГРУ – Главное разведуправление – еще выше. И жизнь в этом мире, превращенном в поле битвы между противоборствующими спецслужбами, была бы совсем невыносима, если бы не вмешательство неискоренимого «человеческого…

Хомо Сол Айзек Азимов

Психолог Тан Порус, можно сказать спас галактическое содружество наций от быстро набирающей силу цивилизации с планеты Земля. Население этой планеты было названо Хомо Сол, и отличалось оно прежде всего тем, что имело огромный жизненный потенциал и способность к технологическому рывку вперед. И все это вместе с их необычной писхологией одиночек, которые могут довольно тесно сотрудничать в одной связке. fantlab.ru © Виталий Карацупа

Skype: бесплатные звонки через Интернет. Начали! Виктор Гольцман

Из этой книги вы узнаете о программе Skype – популярнейшем средстве общения в Интернете, которое превратит ваш компьютер в очень удобный и эффективный видеотелефон. С его помощью вы найдете новых друзей, общаясь в аудио– и видеочатах. Если вы захотите позвонить в любое место земного шара, вам больше не потребуется нести непомерные затраты: программа Skype свяжет вас – бесплатно! – с любым другим пользователем Skype и даже позволит позвонить на обычный телефон. Если вам необходимо обсудить какую-то тему с несколькими людьми, причем находящимися в…

Хэн Соло и все ловушки рая Энн Криспин

Легенда Галактики Хэн Соло... Он был дитем без прошлого. Он был лучшим гонщиком на планете. Его цель - стать пилотом имперского флота. За десять лет до битвы при Йавине. До того, как стать легендой, до того, как испытать триумф, необходимо обрести знания, опыт и раздобыть денег. И единственный шанс для молодого авантюриста - планета Илезия, где обосновались религиозные фанатики и торговцы наркотиками... Непобедимый Хэн Соло и будущий агент Альянса Бриа Тарен, тагорянин Муургх и капитан старого корабля "Удача торговца" Гаррис Шрайк в Галактике, где…

Язык жестов. Как читать мысли без слов? 49 простых… Оксана Сергеева

Можно ли узнать настроение человека по его внешнему виду? Можно ли определить, какое он принял решение, если не было сказано ни слова? Можно ли обмануть так, чтобы никто этого не заметил, или уличить человека в обмане без детектора лжи? Можно, если вы умеете читать тайный язык жестов! Перед вами свод уникальных правил, которые помогут вам стать специалистом в общении без слов. Вы научитесь не только читать мысли и чувства, которые от вас хотят скрыть, но и обретете уверенность в общении с любыми собеседниками.

Коль скоро автор решился на небывалое - сам себе ограничил целевую аудиторию, взывая исключительно к тем, чем уровень сознания (читай - то, что мы раньше называли IQ) чуть выше среднего, то я собралась с духом и прошла тест. Аж два раза, дабы наверняка убедиться, что я достаточно хороша для Потемкина. Оказалось, гожусь. Знаете, кто не годится? Тот, кто ждет захватывающего сюжета, "любовных и детективных линий" (цитирую), кто не способен оценить "лукавых мудрствований". Это - первое, что "резануло": все-таки писатель поднимает в своем романе философские, религиозные, социальные вопросы. Но я не представляю себе Платона, Канта или Ницше, чтобы они настолько разделили читающих людей на "своих и не своих". Спасибо, что череп не заставили обмерять перед покупкой, а то мало ли, вдруг не подхожу по параметрам к расе избранных!

Ничего принципиально нового Потемкин своему читателю не вещает. Все его идеи - это уже у кого-то ранее было, звучало, и если не мхом поросло, то по крайней мере вполне узнаваемо. Начиная от имени главного героя - Федора Михайловича Махоркина, уроженца "медвежьего угла" - крохотного городка Сивая Маска в Коми, заканчивая его идеями, замыслами и "прожектами", его отношением к социуму и многому другому.

Федор Михайлович Махоркин. ФИО это ассоциируется не просто с Достоевским со всеми вытекающими, но отсылает меня почему-то к диссонантному имени одного их его самых любимых персонажей - Лев Мышкин, тот самый, который "Идиот". Только на этом аналогия и заканчивается, потому что Махоркина вряд ли кто назовет человеком не от мира сего в том же подтексте, что и князя Мышкина. Герой Потемкина с одной стороны, ратует за будущее человечества, с другой - отвергает его настоящее. А какое будущее без настоящего? Тоже мне, Ломоносов-намбер-ту, в Астрахань он пешком пошел, дабы воплотить свои бредовые идеи и найти под это дело денежку.

Идеи Махоркнина не имеют принципиальной новизны: с опорой на науку он хочет создать нового человека, не обремененного проблемами выбора, морали, кровного родства и проч. Все должно быть предельно целесообразно. Новый человек с рабочим названием пока "Соло моно" - это и есть новый проект. Вот тут читателя подстерегает серьезная опасность. Дело в том, что Потемкин весьма убедителен, и Махоркина в его мудрствованиях вот так запросто развенчать не получится. А идеи-то опасны, идеи идут в разрез со всем, чего когда-либо достигло человечество. Если читатель умен, но при этом остаточно молод и зелен, то "заболеть" этими идеями ему что раз плюнуть. И что тогда? Отказаться от религиозных догматов? Ну, допустим. А как насчет отказа от самой концепции эволюции? Ведь сама история человечества показывает, что мы со всеми своими идеями в тупик зарулить можем запросто, а вот матушку-природу ни в какие рамки не загонишь. Это - самая настоящая утопия.

Поэтому Махоркина не назовешь героем нашего времени. Он, конечно, сильно отличается от прочих, он действительно, по-настоящему переживает за нашу будущность. Но как при этом отвергать, более того, порицать энтропию, если именно она когда-то дала нам жизнь? Герой Потемкина замахнулся на роль ни много ни мало - самого Бога. Как бы он не открещивался от религии, но прельщает его именно эта роль. Именно свои идеи он видит единственно правильными, он только что на костях предков сплясать не готов ради себя-всего-такого-невозможно-умного. Правда, опять же цитирую, "не до морали" ему при этом. Да где уж тут - ты ж собираешься праотцом всего сущего стать. У меня было возникла ассоциация с "Фаустом" Гете, но была отметена за несостоятельностью: Фауст нашел-таки момент сказать: "Остановись, мгновенье, Ты прекрасно". Махоркину такого не суждено.

В принципе, участь этого персонажа чем- то напоминает судьбу Николы Теслы: тоже были грандиозные замыслы. Им тоже суждено было разбиться об экономические реалии. Но если подумать, чем бы обернулось для человечества в целом воплощение идей ученого? Бесплатной энергией или войной с полным уничтожением всего живого? Мы достаточно разумны, чтобы дать правильную оценку своих чаяниям и возможностям. Окажись в руках Теслы достаточно средств для завершения его работ, и не было бы нас сейчас. Финансируй в свое время фашистская Германия.проекты Фриша и Мейтнер в должном объеме, и Вторая Мировая закончилась бы совершенно по-другому. Да множество тому примеров. Не нужно давать эволюции пинка для разгона, это глупо.

Невзирая на достаточно сложные структурные элементы раздумий, лирический и ассоциативных отступлений, текст читается очень легко, поэтому да не напугает вас толщина книги, за три - четыре дня ее вполне можно осилить. Только прошу: как бы не умничал Махоркин, как бы не завывало в Вас его одиночество, книга стоит серьезного к себе отношения, поэтому выберите время для чтения, чтобы никто Вас не отвлекал и не дергал.

Шесть тысяч пятьсот метров над уровнем моря. Ледник Ронгбук. Мой штурмовой лагерь… Сразу при выходе из палатки глаза сами находят Вершину. Даже без бинокля в ясную погоду отлично видны ее уступы, карнизы, плечи, расселины. А если взять бинокль, она и вовсе оказывается рядом. Как это ни избито звучит, кажется – стоит вытянуть руку, и ухватишь с ее макушки горсть снега или камень на память… Но вот бинокль падает на грудь, и она отодвигается, но всё равно до странности, до боли в сжатых зубах близка. Два километра триста сорок восемь метров – расстояние, которое я пробегаю в долине за несколько минут, которое и здесь, на леднике, где воздух разрежен и неприемлем для жизни, могу преодолеть почти незаметно, там, чуть выше, с каждым метром растянется на много миль; там каждый шаг будет равен тысячам…

Привычно, как каждое утро, я смотрю на шкалу альтиметра, и не сразу понимаю, что вижу на ней. Лишь спустя какое-то время в голове горячим шаром лопается радость: давление поднялось, оно растет почти на глазах. Кажется… я боюсь утверждать, но кажется, наступил долгожданный перерыв в муссоне!.. Снова перевожу взгляд на Вершину, щиплю, колю, толкаю глазами тот ее склон, где должен пройти маршрут моего восхождения. Воздух поразительно чист, небо уже сейчас, за полчаса до восхода, почти голубое. Вокруг Вершины ни облачка… Да, перерыв в муссоне. Наконец-то мне представился шанс.

Хочется броситься обратно в палатку, растолкать Нину, скорее собрать рюкзак, надеть кошки и побежать. Побежать вот туда, к Северной седловине, взобраться на нее, потом повернуть направо, к стене Чанг Ла, и дальше, выше, выше, по Северо-восточному гребню, через кулуар Нортона… И – вот он – крошечный пятачок. Вросший в снег геодезический штатив, установленный когда-то китайцами скорее не для дела, а как бесспорное доказательство того, что они там побывали…

Три года назад я уже стоял рядом с этим штативом, я познал радость пребывания на высшей точке Земли, я видел бесконечную горную страну на востоке и естественное закругление планеты на западе; пятнадцать минут я был выше всех… Мой партнер по связке кашлял, сидя на корточках, – он не был для меня конкурентом…

Но что заставляет меня идти туда снова, на этот раз в одиночку, без кислорода, без скальных крючьев, веревки, даже без рации? Такое восхождение журналисты явно иронически называют «в альпийском стиле». По их представлению, это значит – быстренько, с ледорубом, как с тросточкой, туда, затем, так же быстренько, – обратно… Альпинисты не любят рассказывать о трудностях, поэтому у людей создается впечатление, что подняться на гору – плевое дело.

Когда я объявил, что хочу совершить одиночное восхождение «в альпийском стиле» не на Монблан или Эльбрус, а на Вершину – на Вершину мира, тут же услышал поток насмешливых, издевательских откликов. Трезвые оценки специалистов тонули в этом потоке. Но за издевательством, за насмешкой ясно слышалось негодование и оскорбленность: как это так?! На Вершину, которую сотни лет считали неприступной, священной, покоряя которую погибли десятки и десятки людей, на которую идут группами, в связках, чтобы друг друга поддерживать, друг другу помогать, кто-то хочет забежать как-то небрежно, точно бы мимоходом, шутя.

Я понимаю и принимаю их оскорбленность и злобу. Для них восхождение должно быть военной операцией – с огромным, похожим на городок штабом, с медпунктом, батареей кислородных баллонов, с радиостанцией, чтоб оповещать мир о каждом шаге восходительских отрядов; нужно, чтобы караваны шерпов несли в промежуточные лагеря рюкзаки с килограммами груза, чтобы альпинисты рубили ступени, наводили веревочные переправы, искололи гору крючьями; кто-нибудь обязательно должен погибнуть или, по крайней мере, получить перелом, обжечь глаза, обморозиться. И в конце концов одна связка из пяти-семи – если повезет! – достигнет цели. Покорит. И мир возликует…

Я бросаю вызов этим операциям. Я уверен, что на Вершину можно подняться иначе… Двенадцатого июня меня привезли к леднику Ронгбук, на высоту пять тысяч шестьсот метров, где кончается тропа; всё необходимое уместилось в обычном джипе… Со мной никого, кроме Нины, малознакомой, почти случайной женщины, с которой я встретился уже здесь, в Гималаях, и по необходимости оформил членом экспедиции – ничего не смысля в медицине, она считается медицинским работником.

Конечно, не спорю, она слегка сглаживает мое одиночество здесь, она помогает мне, готовя еду, наводя порядок, стирая в ручье белье, и все же теперь, спустя два месяца, я начинаю, в тайне от себя самого, жалеть, что я здесь не один. Что прожил не один эти два месяца… Кто знает, что открылось бы мне, не разговаривай я ни с кем, кроме своей души, не видя никого живого, кроме сурков и воронов… Монахи годами пребывали здесь в полном одиночестве, и многие так в него погружались, что в итоге отказывались навсегда не только от человеческого общества, но и от пищи, и исчезали. Никто не видел их мертвыми…

Но я не хочу исчезать, я очень хочу вернуться вниз, в мир людей, машин, компьютеров, небоскребов. И чтобы вернуться, мне нужно пройти два километра триста сорок восемь метров вверх. Сделать несколько фотоснимков у штатива китайцев и спуститься. И тогда я буду иметь перед собой право сесть в джип, а потом в самолет… Подъем и спуск, по моим расчетам, должен занять трое суток. Две ночевки. Две ночевки выше семи тысяч метров, где практически нет кислорода, куда ни разу не забралось ни одно живое существо, кроме человека…

Всячески себя успокаивая, давя неимоверный зуд немедленно отправиться в путь, приваливаюсь к сложенной из плоских камней стене; ею с трех сторон мы с Ниной огородили нашу палатку, чтобы уберечься от постоянных и порой очень жестоких ветров. Взгляд мой приклеен к Вершине.

Вот показался край огромного горного солнца. Снег и лед вспыхнули, загорелись десятками цветовых оттенков, а камни наоборот – стали еще чернее, суровее; Вершина словно бы еще отодвинулась, отпрянула от меня. И я тут же почувствовал, что нетерпение, зудящее в груди, притихло. Вместе с солнцем возвращается трезвость.

Палатка заколыхалась – это проснулась, стала выбираться из спального мешка Нина. Маленькая, худая девочка с веснушками на остром носу. При всем желании ей не дашь и двадцати, хотя недавно мы отметили с ней тридцать первый ее день рождения… Если бы я не видел, как она держалась на спуске с одного из самых опасных восьмитысячников, Тьянбоче, когда ее мощные, матерые партнеры падали без сил, а она им помогала подняться, подбадривала, никогда не подумал бы, что она способна хотя бы выйти за город на своих двоих. Но она молодец – несколько нервных срывов за эти месяцы можно и не считать. Это на нашем фоне более чем скромный показатель.

Два месяца в тесной палатке среди снегов и камней, два месяца кислородного голодания, когда, бывает, для решения самой элементарной задачи требуется неимоверное усилие; два месяца ожидания паузы в постоянных снегопадах и штормах. В таких условиях и самый психически устойчивый человек может запросто стать психопатом… Да, случалось, мы ссорились и целыми днями дулись, делая вид, что не замечаем друг друга, и в такие моменты Нина или бродила в одиночестве меж ледяных башен на ближайшей морене, или подолгу что-то писала в своем дневнике. Наверняка – нелицеприятное обо мне. (Кстати, когда мы вернемся, нужно попросить ее дать что-нибудь пооткровеннее для моей книги об этой экспедиции.)

Сначала из палатки появляется ее голова. Черные жесткие волосы растрепаны, розовая заколка повисла на одной пряди, как завядший цветок. Не разогнувшись, Нина замерла у выхода, она долго и пристально глядит на Вершину. Впечатление, что беззвучно здоровается, беседует с ней после ночной разлуки. Или просит о чем-то. Молит… Мне становится не по себе, словно я подглядываю за таинственным ритуалом; я боюсь спугнуть Нину, помешать ей… Нет, все-таки я очень рад, что она со мной…