Мыслю следовательно существую эссе. «я мыслю, следовательно существую. Этот факт подтверждает взаимосвязь мышления и речи

Cogito ergo sum! «Мыслю, следовательно существую», — утверждал Рене Декарт. Разберем теоретический аспект взаимосвязи мышления и активности человека, выражающейся в деятельности.

Мышление и деятельность. Разбор темы кодификатора ЕГЭ

Для занятий в группе сайта
#5_Мышление_и_деятельность

Деятельность - это человеческая форма активности, направленная на преобразование окружающей среды.

Структура деятельности:

😼Мотив - это побуждения к деятельности, связанные с удовлетворением .
💭Цель - это осознанный предвосхищаемого на достижение которого направлена
✒Средство – это приёмы, способы действий, предметы. Действия - это проявление волеизъявления людей.
🏁 Результат – это конечный итог, завершающий деятельность.
🏃Субъект - это тот, кто осуществляет деятельность:
🍃Объект - это то, на что направлена деятельность предмет или весь окружающий мир

Мотивы деятельности:
🔆Потребности – это испытываемая человеком нужда в необходимом для жизни и развития.
🔆Социальные установки – это ориентация человека на что-либо.
🔆Убеждения - это эмоционально-ценностные отношения к действительности.
🔆Интересы – это реальная причина действий, стоящая за
🔆Влечения - это психические состояния, выражающие неосознанную (недостаточно осознанную необходимость).

Мышление и деятельность – основные категории, выделяющие человека из животного мира. Только человеку присущи мышление и преобразующая деятельность.

📌Мышление – функция человеческого мозга, возникающая в результате его нервной деятельности. Однако мышление не может быть полностью объяснено исключительно деятельностью мозга. Мыслительная деятельность связана не только с биологической но и с общественным развитием, а также с речевой и человека. Формы мышления:

📌Мышлению свойственны такие процессы, как:

анализ (разложение понятий на части),
синтез (объединение фактов в понятие),
абстракция (отвлечение от свойств предмета при его изучении, оценка его «со стороны»),
постановка задач,
нахождение путей их решения,
выдвижение гипотез (предположений) и идей.

Неразрывно связано с именно результаты мышления отражаются в Речь и мышление имеют схожие логические и грамматические конструкции, они взаимосвязаны и взаимозависимы. Не все замечают, что когда человек думает, то проговаривает про себя свои мысли, ведет внутренний диалог.

Этот факт подтверждает взаимосвязь мышления и речи.

Видео-лекцию на тему «Природное и общественное в человеке. Мышление и деятельность» от эксперта ЕГЭ вы можете получить, подписавшись на бесплатный мини-видеокурс по основным темам ЕГЭ по обществознанию.

В топике группы по эссе онлайн

Возвратимся к первому правилу метода Декарта. Его негативной стороной было сомнение. Будучи самоочевидным, интуитивным, оно оказывается как бы критерием ложности, расчищающим почву познания от разных предубеждений, аналогичных «призракам» Бэкона, касающихся как ощущений, так и схоластического «всезнания».

Декартово «сомнение» носит методологически предварительный характер, оно вовсе не родственно всеразъедающему скепсису и предполагает необходимо свое же собственное преодоление. Недаром Декарт при характеристике «сомнения» ссылается не на древних скептиков, а на Сократа. Задача состоит в том, чтобы найти «твердую почву» познания, а для этого и надлежит уничтожить «все свои прежние мнения». Эта установка Декарта была противоположна скептицизму, но это не значит, будто вообще «его главный враг был скорее скептицизм, чем схоластика».

В 40-х годах Декарт именно с «сомнения» начинает систематическое изложение своей философии. С него должен начать свежий ум новых людей, отвергая прах систем школьной философии. Из «сомнения» новая, истинная философия сама собой не возникнет, но от него следует отправляться. Из «сомнения» нельзя непосредственно прийти к действительности, но от него начинается путь к ней.

Изначальный отправной пункт таков: все сомнительно, но несомненен сам факт сомнения. Подвергнуть сомнению надо все свои мысли, не говоря уже о чувственных восприятиях, ибо можно предположить, что какой-то «злой гений» обманывает каждого из нас. Но тогда тем более будет несомненным, согласно второму правилу метода, сам элементарный факт сомнения.

Но то, что сомневается, мыслит. Значит существует нечто мыслящее, т. е. субъект, «я». Итак, «я мыслю, значит существую, следовательно есть мыслящая вещь или субстанция, душа, дух (cogito ergo sura, ergo sum res sive substantia cogitans, anirna, mens)». Декарт считает этот тезис наиболее достоверной интуицией, более надежной, чем интуиция математическая, и равноправной по степени самоочевидности с экзистенциальным утверждением о боге.

Действительно ли перед нами интуиция? О логической структуре cogito ergo sum велись большие споры, и они еще не прекратились, тем более, что у формулы Декарта были как рационалистические, так и иррационалистические предшественники. Аристотель в «Никомаховой этике» высказывал нечто подобное, а Августин заявлял, что «если сомневаюсь, значит существую (si fallor, sum)». В XX в. одни буржуазные философы, как, например, Гуссерль, упрекают Декарта в «убогом эмпиризме» его фундаментального тезиса, а другие объявляют этот тезис, а заодно и все картезианское мышление иррациональным.

Многие авторы от П. Бейля до Р. Карнапа упрекают формулу Декарта в логическом несовершенстве, и некоторые из них пытаются ее исправить, истолковывая как силлогизм, но для этого требуя в нее включить добавочные посылки-аксиомы: «сомнение есть акт мышления», «к мышлению способен лить субъект» . Предлагается и несколько иной вариант: «Каждый раз, когда я думаю, и существую. Я теперь думаю. Значит, я существую теперь». Однако истолкование данной формулы как энтимемы (сокращенного силлогизма) не только предполагает наличие особых посылок, из которых по крайней мере вторая требует специального обоснования, но и не согласуется с общей тенденцией Декарта. Л. П. Гокиели отрицает силлогистический характер формулы Декарта, но видит в ней некий особый диалектический «коренной» способ вывода. Не приходится отрицать наличия у Декарта диалектического перехода в противоположность (сомнение порождает несомненность), но никакой необыкновенной логической структуры, которая была бы «преодолением» формально-логических связей, Л. П. Гокиели здесь, несмотря на все его усилия, отыскать не удалось.

В действительности же Декарт весьма последователен, считая cogito ergo sum интуицией. Во всяком случае его мнение вполне согласуется с общими установками его рационализма, и если оно и неверно, то именно в той мере, в какой неверны его установки в целом. Перед нами непосредственная связь понятий, оправдываемая тождеством логического и реального существования «внутри» cogito, хотя и разрушаемая, как увидим впоследствии, фактом допущения существования протяженной, но не мыслящей субстанции. В силу указанного тождества только сущее способно мыслить и только само мыслящее доподлинно существует. В сочинении «О разыскании истины...» Декарт формулирует первое правило метода так: «...принимая за истинное только то, достоверность чего равна достоверности моего существования, моей мысли и того, что я мыслящая вещь», так что методологическое сомнение в конечном счете «прилагается исключительно к вещам, существующим вне меня, а моя уверенность относится к моему сомнению и к самому мне». Итак, согласно Декарту, в самом акте сомневающейся мысли уже заложена несомненность существования.

Существования чего? Переход Декарта от акта мышления к утверждению о существовании субъекта, а тем более мыслящей и чисто духовной субстанции, конечно, не правомерен и не оправдан даже в рамках его рационализма и восходит к обветшалой схоластике с ее положением о том, что наличие мышления «требует» будто бы наличия мыслящего «персонального духа». Объяснение И. И. Ягодинского, что «я» Декарта есть всего лишь единство и тождество всех актов cogito, не спасает положения, потому что «я» Декарта оказывается сверх того и субстанцией... Ближе к истине был Лейбниц, полагая, что картезианское cogilo есть только фактическая истина непосредственного мыслительного переживания, так что вопрос о бытии «я» решается уже путем истолкования этого переживания.

Cogito Декарта было направлено против схоластического принижения человеческого разума и проникнуто великой верой в его познавательную мощь. Философ применяет cogito для построения своей онтологии как некое подобие рычага Архимеда. Но это орудие Декарта сугубо идеалистическое, так как он считает субъект только мыслящей сущностью: «...если бы тела даже вовсе не было, душа не перестала бы быть всем тем, что она есть».

Поэтому именно на идеализм Декартовой формулы начали свои атаки передовые философы XVII в. П. Гассенди указал, что существование субъекта вытекает не из мышления, а из его материальных действий (например, «я хожу»). Я. Л. Вольцоген в «Замечаниях на «Метафизические размышления» Ренэ Декарта» (1657) упрекал французского мыслителя в том, что его утверждение о «чистой духовности» «я» не обосновано. Т. Гоббс указал, что мышление вполне может быть акцидентальным процессом, не требующим для себя наличия какой-то особенной субстанции, аналогично тому, как субстанцией не является «хождение».

Все эти возражения били в точку. Ведь Декарт заранее исключил возможность того, что тело может мыслить, и заранее постулировал, что мышление есть личность-дух. И когда он затем в шестом разделе «Метафизических размышлений» начинает доказывать, что тело не в состоянии само мыслить, он этим доказывает лишь то, что построил сбою формулу cogito ergo sum не на твердой почве незыблемых истин, а на песке. Никакого беспредпосылочного и абсолютно непосредственного cogito в действительности не существует. Идея о врожденности знаний была ошибочной в любом ее варианте, но она не была абсурдной: ведь мы всегда опираемся на знание, полученное нами от прошлых поколений, а часть этого знания получаем при рождении в виде задатков способностей и определённого набора безусловных рефлексов, которые сами по себе не есть знание, но вне всякого сомнения могут и должны быть истолкованы как информация.

Нельзя ли считать врожденным чувственный опыт? Этот вопрос, отрицательный ответ на который для материалиста самоочевиден, был для Декарта очень заманчивым: положительный ответ на него привел бы рационалистическую картину мира и его познания к полному единству. Но - как и при оценке познавательной роли ощущений - Декарт не смог достичь определенности. С одной стороны, он соглашается с тем, что «воображение (imaginatio)», т. е. восприятия, представления и собственно воображение, существуют не в духе человека, а в его телесности, а значит вызываются внешними телами и в разуме не коренятся. С другой стороны, он склонен считать врожденными те ощущения, которые наиболее ясны и отчетливы, а значит разделяют признаки интуитивных истин. Однако, в этом случае возникает новое противоречие: есть резон считать такими ощущениями те, которые близки к теоретическому познанию, т. е. ощущения геометрических качеств, но не меньше доводов, наоборот, в пользу ощущений цвета, вкуса и т. д., ибо последние наиболее яркие.

В ответе Леруа (Regius"y) философ писал, что все цвета врождены нашему сознанию, а в конечном счете и вообще все идеи. Но как могут быть врождены те ощущения, которые сам же Декарт называл фиктивными? Философия диалектического материализма ныне доказала, что ощущения экстерорецепторов и не фиктивны, и не врождены. Но доля истины в Декартовых поисках их врожденности все же была: ведь в мозгу запрограммированы все те модальности ощущений, которые могут «переживаться» в нервных тканях, однако, конечно, только идеалист станет утверждать, будто запрограммированы также структура и порядок их появления в сознании. Кроме того, следует подчеркнуть, что запрограммированность различных модальностей ощущений есть результат естественного отбора в процессе смены многих миллионов поколений живых существ на Земле на базе закрепления в структуре нервных тканей миллиарды раз повторяющихся особенностей жизненного опыта. Это, конечно, не имеет ничего общего с идеалистической теорией. Что касается «смутных и спутанных» чувственных идей, например, снов, то первое правило метода запрещает Декарту считать их истинными, следовательно, они не могут быть врожденными. Таким образом, рационалистической унификации познания добиться не удалось.

Как бы то ни было, Декарт крепко держится за cogito ergo sum как за оплот рационализма. Но cogito влечет за собой опасность солипсистского самозамыкания сознания. Декарт же хотел прийти не к солипсизму, а к твердому знанию природы, а потому нуждался в доказательстве достоверности человеческих познаний о внешнем мире.

Я мыслю, следовательно, я существую. Помогите написать Эссе. Помогите написать Эссе и получил лучший ответ

Ответ от Анна К.[гуру]
Я мыслю - следовательно, я существую. Наше существование это постоянный поток мыслей. Это выражение очень верно передает мое отношение к существованию разума и воли. В образе человека эти качества фундаментальны.
Мышление - основа человеческой личности. Думать самостоятельно часто бывает трудно, еще труднее быть понятым окружающими. Однако каждая собственная мысль, каждый самостоятельный поступок - шаг вперед по длинной лестнице духовного самосовершенствования.
Природа наделила разумом и способностью мыслить единственное существо на планете - человека. Это свойство вида Homo Sapiens нам, людям XXI века, кажется привычным. А вот в античную эпоху мышление само по себе интересовало выдающихся мудрецов. Путем логических рассуждений они пытались отыскать причины мышления, раскрыть все его формы и проявления. Способность человека отражать окружающий мир удивляла и восхищала. Один из величайших мыслителей того времени Аристотель считал мышление проявлением божественной сущности человека. Любопытно, что мифология предлагает похожее решение. Согласно одной из версий разумом людей наделил не кто иной, как Прометей.
Яркая эпоха мудрецов и первооткрывателей - античность - завершилась. На смену ей пришло средневековье со своим схоластическим, то есть формальным, схематичным подходом к процессу познания. Богу либо Дьяволу приписывалось участие во всех делах смертных. Ни о какой свободе мышления речи быть не могло. Ученые погрязли в деталях, не умея видеть целого. Недаром средневековье иногда называют «темным временем» . Так прошли века, и лишь в эпоху Возрождения вновь было «восстановлено достоинство человека» . Хотя его божественная природа и не подлежала сомнению, но мышление приобрело статус самостоятельного, автономного процесса, которым если и руководил Бог, то лишь в общих чертах. Эту революцию совершили мыслители эпохи Возрождения - защитники чести Человека и Разума. Несколько столетий спустя мыслители эпохи Просвещения сделают Разум основой своей философии, которую назовут рационализмом от латинского «homo» - «разум».. .
Благодаря таинственному процессу мышления человек является настоящим властелином планеты. Изобретения и открытия становятся инструментами, с помощью которых земляне осваивают окружающий мир. Море и суша, воздушное пространство, ближний космос - вот арена разумной деятельности человека. Лишь мощные природные катаклизмы подчас оказываются сильнее его.
Жаль, что многие люди не понимают главного: мышление должно быть прежде всего гуманистическим, то есть человечным. Тогда развитие науки не обернется рядом техногенных катастроф, а развитие социума - десятками локальных войн.
Гуманистический характер мышления был присущ философам античности и эпохи Возрождения. К XX веку гуманизм постепенно сменился практицизмом, а позднее и настоящим аморализмом. Вспомним хотя бы разработку ядерного оружия, когда светила науки всего мира занимались тем, что изобретали самое смертоносное оружие, известное человеку. Сегодня ситуация меняется и, кажется, в лучшую сторону. Ученые единодушно выступают за мирную науку, осуждая попытки поставить мышление на службу злу. Когда этой позиции будут придерживаться все земляне без исключения, разум на Земле победит. Тогда-то и можно будет говорить о наступлении нового века, новой эры.
Когда наступит «золотой век» человечества, мышление буде освобождено от оков узкого практицизма, и тогда станет возможным возрождение античного идеала. Философия станет таким же украшением жизни, как, к примеру, музыка или живопись. Демонстрировать умение мыслить станет престижным и даже обязательным для каждого хорошо образованного человека. Мышление будет приносить не только пользу, но и радость. Именно этот прекрасный путь я желаю пройти человеческой цивилизации.

Только чувствую, словно кораблю
долго оставаться наплаву,
прежде чем узнать, что я люблю,
тоже, что дышу или живу.

Высоцкий также не выводил тождество «люблю - дышу - живу» как одно из другого, а познал непосредственно, т.е. пришел к этому утверждению путем интуиции и познал эту истину как единое целое. Проще говоря, Высоцкий поверял тождеством «люблю - дышу - живу» само это тождество. Однако, ни у кого не повернулся бы язык назвать на основании этого высказывания Высоцкого рационалистом или интуитивистом…Или интуитивистом все-таки повернется? Я полагаю, что Высоцкий не пришел к этому тождеству путем интуиции, а утверждал его с самого начала как первооснову, поверяя им его самого. Может быть, это и есть интуиция? Я сознательно избегаю здесь слов «вера», «верить», заменяя их на «доверять», «поверять». Почему? Это и мой персональный камень преткновения. Мне легко дается «доверять», «поверять», но не дается «верить». Потому что далее напрашивается: кому верить, не говоря уж во что. Поэтому покамест я буду употреблять «доверять» и «поверять». Ладно.

Хочу спросить и тебя, Саша: а рационализм и здравый смысл это одно и то же?
Если да, то тогда для меня Декарт и Высоцкий в равной мере выражают здравый смысл. Ибо, как я полагаю, именно здравый смысл побуждает одного отождествлять «я дышу - люблю - живу», а другого «я мыслю и существую». Поскольку и Высоцкий, и Декарт в равной мере выражают здравый смысл, они оба могут быть названы рационалистами. Только какими-то неклассическими, как бы добавил Мираб Мамардашвили. Если рационализм и здравый смысл не суть одно, тогда все мои предыдущие и последующие построения в тартарары. По всему по этому, я позволю на свой страх и риск отождествить рационализм и здравый смысл. А во избежание путаницы и дабы избавиться от изм, я оставляю для последующих рассуждений только здравый смысл или рациональное, т.е. разумное. Поскольку в отличие от Шестова и Ницше с разумным я воевать пока не намерен.
Итак, на основании здравого смысла Декарт устанавливает отношение тождества между я мыслю и я существую. В чем бы оно (это отношение) могло быть? Или что общего между мыслить и существовать, из чего следует их тождество или где (в чем) у них «сторона общая»? Ответ иногда бывает проще вопроса. Я мыслю так же, как я существую или слегка развернем: что-то в том, что я существую, позволяет понять, по мнению Декарта, что значит мыслить. Что же это что-то? Попробуем пойти от противного: что значит я не мыслю и я не существую? На счет я не мыслю пока отложим, ибо мы надеемся понять его через не существую.
Есть ли основания для такой надежды? В области выведения одного из другого, вроде, не просматривается. Но интуиция подсказывает, что тут что-то есть. Интуиции иногда помогает проявиться случай. Такой случай был со мной. Однажды. Еще в бытность свою на филфаке УрГУ, я наткнулся на вот какой экзистенциально - логический парадокс. Оказывается, от причастия «существующий» не образуется пассивный (страдательный), залог. Меня поставили перед этим фактом, и мне оставалось либо согласиться, либо возразить. Я, по своему упрямству, предпочел второе. Я образовал абсурдную с точки зрения лексического значения форму от причастия «существующий» в пассивном (страдательном) залоге, а именно «существуемый». Абсурдность этого лексического парадокса состоит в том, что само значение слова «существующий» предполагает, что что-то само существует, а не существуемо. Повторяю, это, конечно, парадокс, этакая терминологическая диверсия в глубоком тылу экзистенции, т.е. существующего. Но именно этот парадокс и натолкнул меня сейчас, когда я пишу эти размышления, на одну догадку, которая, как я полагаю, проливает свет на темноты в изречении Декарта, делая его прозрачным, четким, ясным.
Итак, я существую - значит, что я существую сам, а не существуем (мый). Т.е. я существую в той мере, в какой это никто другой не сделает за меня или вместо меня, ибо обратное противоречило бы самой сущности существования. Так и я мыслю так же, как и я существую предполагает, что я мыслю тогда, когда никто не сделает это за меня и вместо меня. Обратное бы значило, что я не мыслю и не существую за меня и вместо меня. Вот такую жесткую и высокую планку устанавливает Декарт для того, чтобы называться я мыслю - тождественно я существую поборник рациональности, т.е. здравого смысла Рене Декарт. Это, если хочешь, его, Декарта, категорический императив, но именно в его последовательном проведении рациональное смыкается с экзистенциальным. Утверждая тем самым главным сущностным фактором мышления его самостоятельность и несводимость ни к чему, кроме него самого, впрочем, как и существования.
Отсюда, Саша, я полагаю и следует смотреть на то, являются ли рациональными, т.е. основанными на здравом смысле, всевозможные последние известия и просветительско - образовательные стратегии. Вопросы эти могут быть как риторическими, так и, напротив, спорными. Все зависит от целополагания «чтобы что».

Настоящим философом, когда он разрабатывает свою философскую систему, всегда движет какой-то внутренний пафос, некий его собственный принцип, которому он старается следовать всю свою жизнь. Иногда этот принцип явно просматривается в размышлениях философа, иногда нет. В философии Рене Декарта (1596-1650 гг.), одного из величайших философов и истории философии, этот принцип как на ладони: я не хочу, чтобы кто-либо или что-либо обманывали меня, и тем более не хочу обманывать себя сам. Следование этому принципу побудило Декарта вести жизнь, полную приключений и огромного внутреннего напряжения, подвергаться опасностям на войне, вступать в острые философские дискуссии.

Рене Декарт родился в очень знатной и богатой дворянской семье в одной из провинций Франции - Турени. Среди его родственников и предков были полководцы, епископы, члены парламентов. Сам же Рене родился очень слабым, болезненным мальчиком, тем не менее склонность его к наукам проявилась очень рано, и отец называл его в шутку «маленьким философом». В восемь лет он начинает учебу в элитном дворянском колледже Ла Флеш, основанном королем Генрихом IV, завещавшим похоронить в этом колледже свое сердце. Так оно и случилось - 4 июня 1610 г. Декарт в числе избранных учеников встретил сердце короля.

Декарт прекрасно учился в колледже, где преподавали в основном учителя из иезуитского Ордена. Древние языки, двухлетний курс философии, в основном схоластической, а также самый любимый Декартом предмет - математика - все же не могли удовлетворить его страсть к познанию. Позже, вспоминая школьные годы, основатель рациональной философии писал: «С детства меня воспитывали для занятий науками, и так как меня уверили, что с помощью их можно достигнуть ясного и прочного знания всего полезного, то я почувствовал необыкновенно сильное желание их изучить. Однако когда я прошел весь курс учения, в конце которого обыкновенно люди вступают в ряды ученых, я совершенно изменил свой взгляд, ибо находился в таком хаосе сомнений и заблуждений, что, казалось, из моего желания учиться я мог извлечь ту пользу, что все более и более убеждался в своем невежестве». Поэтому Декарт решил покинуть школу и отправиться странствовать: «Я не хотел более искать другой науки, за исключением той, которую я мог бы найти в самом себе или в великой Книге жизни».

В 1613 году Декарт приезжает в Париж и погружается в жизнь, полную развлечений и удовольствий. Но через год такая жизнь ему наскучила, и он вдруг исчез из поля зрения своих друзей. Живя в Париже, он нигде не появлялся, и никто не знал, где он живет. Все это время Декарт занимался глубоким изучением математики. В 1617 году его жизнь снова круто изменилась - он пошел на военную службу сначала в голландскую армию, а затем принял участие в нескольких сражениях между католиками и протестантами в Германии на стороне первых. Тогда же, в 1619 году, он испытал сильнейший внутренний кризис - философия показалась ему тогда сплошным темным хаосом, в котором ничего нельзя различить с ясностью. Напротив, математику Декарт считал единственной ясной наукой. И тогда у него возникла идея - нельзя ли с помощью математических методов прояснить философию и другие науки?

В 1620 г. Декарт окончательно оставил военные дела и вернулся в Париж, где опять уединился для размышлений, от которых его отвлекла лишь осада протестантской крепости Ла Рошель, во время которой он был представлен Людовику XIII и кардиналу Ришелье. А через несколько недель Декарт впервые сформулировал основные принципы своей новой философии. В тот день в Париже он присутствовал на философском диспуте, где некто Шанду, блестящий оратор, но весьма поверхностный ученый, представлял свою якобы «новую философию». Говорил Шанду великолепно, и большинство присутствовавших одобрили его речь. Только Декарт молчал. Когда же его попросили высказать свое мнение, он встал и пункт за пунктом доказал несостоятельность теории Шанду, державшейся на мнимых, недоказанных основаниях. Декарт противопоставил бездоказательным философским теориям свой «пробный камень»: всякая истина может быть открыта только при помощи методического мышления и должна выдержать испытание им.

Декарт понимал, что он сам далек еще от достаточно ясного понимания тех новых принципов философии, которые в общих чертах были им изложены в споре с Шанду. Поэтому он, неожиданно для парижской публики, уже приготовившейся чествовать его в качестве нового модного «философского героя», уезжает в Голландию и поселяется там в полном уединении, подкрепленном еще и тем, что Декарт живет среди чужих людей, почти не зная их языка. «Я гуляю ежедневно в самой сутолоке большой толпы народа так свободно и спокойно, как Вы в своих аллеях; я рассматриваю людей, движущихся вокруг меня, как деревья в Ваших лесах и зверей в Ваших лугах», - так описывал в письмах Декарт свою жизнь в Голландии, жизнь стороннего наблюдателя, читающего «великую Книгу жизни». В эти годы Декарт создал свои главные философские произведения: «Размышления о первой философии, в которых доказывается бытие Бога и бессмертие души» (1641), «Принципы философии» (1644), «О страстях души» (1646).

Главной проблемой, занимавшей Декарта, была проблема достоверного знания. Как узнать, что то, что я знаю, я знаю истинно? Как доказать себе истинность своих знаний? Ведь гораздо легче, говорил Декарт, иметь по-какому-либо вопросу известное количество смутных идей, чем в самом легком вопросе добраться до истины как таковой. Поэтому главным вопросом познания Декарт считал вопрос о методе. Свой метод он назвал дедукцией, которая заключается в том, чтобы найти источник истины и затем двигаться от него шаг за шагом, не сбиваясь с пути, не сворачивая в ложную сторону.

Но с чего начать, как найти этот «источник истины»? Все наши представления и чувства, говорил Декарт, недостоверны, поэтому познание должно начинаться с сомнения. Сомнение, считал философ, должно быть направлено не против мира, а только против значимости наших собственных представлений о нем. Я, говорил Декарт, не Бога, который создал мир, подозреваю в обмане, а предполагаю, что некий «демон лжи» просто сбивает меня с правильного восприятия реальности.

Итак, Декарт сформулировал первый принцип познания: «Я сомневаюсь во всем». Но дальше с необходимостью возник вопрос - есть ли что-нибудь такое, в чем можно не сомневаться? Если я, говорил Декарт, отброшу все сомнительное, все, в чем можно сомневаться, то все же несомненным останется одно - мое сомнение, мое мышление, которое и есть мое истинное бытие. Я мыслю, следовательно, существую (Ego cogito, ergo sum) - таков основополагающий принцип, сформулированный Декартом. Еще один принцип, принцип достоверности знания, гласит: Что я постигаю ясно и отчетливо, то истинно. Познать «ясно и отчетливо» значит представить изучаемый предмет в чистом виде, отделить от него все чуждое.

Основой человеческого бытия, считал Декарт, является «мыслящее Я», но это Я появляется на свет не пустым. В противном случае, оно не могло бы породить никакой мысли - ведь «из ничего не выйдет ничего». Поэтому Декарт ввел понятие врожденных идей - эти идеи даны человеку, его душе уже при рождении, врождены Богом. Собственно, идея Бога и является, считал Декарт, главной врожденной идеей - именно на основе ее мы можем затем иметь представление и познавать идеи Добра, Красоты, Истины. Второй врожденной идеей является идея тел - на ее основе мы можем воспринимать и познавать окружающие нас в мире тела.

Исходя из этого Декарт сформулировал антропологическое доказательство бытия Бога, которое основано на сопоставлении несовершенной природы человека и совершенной природы Бога. Человек существует и одарен представлением о совершеннейшем существе (Боге), но сам человек, очевидно, несовершенен, а значит, не может быть источником наличия во мне идеи о совершеннейшем существе - как меньшее не может породить большее. Следовательно, эта идея прирождена мне извне, то есть самим Богом, реально бытийствующим. Таково рассуждение Декарта. Более того, он полагал, что именно бытие и идея Бога делают возможным человеческое сомнение и, следовательно, мышление. В противном случае, человек был бы безысходно заключен в собственных иллюзиях. Способность же сомнения доказывает, что человеку присущ свет истинного знания, источником которого является Бог.

Декарт даже сформулировал своего рода правило жизни. Во-первых, Бог создал не людей (имеется в виду некая обезличенная масса людей), Бог создал меня. Во-вторых, в этом мире всегда есть для меня место. В-третьих, если я, по какой-либо причине, не займу этого места, то в мире не будет порядка и красоты, и меня не будет, и самого мира тоже не будет. Вот такое максималистское заключение об ответственности человека перед самим собой и перед миром. Бесполезно убегать от мира и его реальностей, потому что, говорил философ, убегая, мы все равно уносим свой страх с собой.

Декарт в своей философии много внимания уделил тому, каким образом природа человека влияет на его мышление и волю. Человек, полагал философ, состоит из двух субстанций - тела (протяженная) и души (мыслящая). Их соединение мешает душе спокойно созерцать - возникают эмоции, страсти, являющиеся неотъемлемой частью человеческой природы. Удивление, желание, печаль, радость, любовь, ненависть - таковы простые страсти, тревожащие душу человека. Их комбинации составляют страсти сложные. Единственной положительной страстью Декарт считал удивление, ибо оно дает человеку первый импульс к познанию.

Декарт считал, что человек изначально обладает свободой воли - без нее он просто не мог бы выйти из сети заблуждений, но воля может и подвести - выбрать не то решение из предложенных разумом. Причиной зла, по Декарту, является ошибка воли. Человек, движимый страстями, несвободен. Для того чтобы стать свободным, ему необходимо стать выше своих страстей, прояснить свое мышление. А это возможно лишь в состоянии собранного субъекта (т.е. - вспомнившего свои врожденые идеи, которые и есть для человека первая необходимость). Исходя из этого Декарт сформулировал принцип человеческой свободы - свобода на волне необходимости, при которой человек ставит осознанные им врожденные идеи выше давления внешних обстоятельств. Помочь в преодолении страстей может и другой сформулированный Декартом принцип - принцип великодушия: я не могу судить о том, чего не знаю с достоверностью.

Таковы основные принципы философии Декарта - картезианства. Смерть настигла его там и тогда, когда он вряд ли ее ожидал. Его пригласила в Стокгольм шведская королева Кристина - читать ей лекции по философии. Королева была ярко выраженным «жаворонком» - лекции были назначены на шесть часов утра. Такой нагрузки Декарт, который по-видимому был «совой», не выдержал. Через несколько месяцев он заболел пневмонией и умер, сказав перед смертью, что просит считать его философией только то, что он написал своей рукой.