Эстонские националисты устроили в таллине факельное шествие. Эстонские националисты получили подмогу

1. Унтер-офицер эстонского полицейского батальона, 1943 г.
2. Боец эстонской самообороны («Омакайтсе»), 1942 г.
3. Гренадер 45-го полка 20-й дивизии войск СС (эстонской №1), 1945 г.

Первое время личный состав эстонских охранных батальонов и вспомогательной полиции носил униформу вермахта, довоенной эстонской и даже латвийской армий. Позже стандартным обмундированием полицейских батальонов и пограничных полков стала германская полицейская униформа, которая отличалась от армейской более темным оттенком сукна, коричневыми воротником и обшлагами рукавов. Войсковой цвет, как и в германской полиции, был изумрудно-зеленый. Наряду с этой формой использовалось обмундирование сухопутных войск вермахта, войск СС и даже люфтваффе. На рукав нашивался щиток национальных цветов (сине-черно-белый). Официально установленный образец представлял собой щиток фигурной формы с тремя золотыми геральдическими львами на фоне расположенных под углом синей, черной и белой полос с желтым кантом, однако более распространенным был упрощенный вариант щитка - без львов и канта. С немецкой униформой иногда носились некоторые нерегламенти-рованные детали обмундирования, как например, кепи эстонского образца с кокардой эстонской армии или нагрудные значки с национальной символикой (фиг. ]). Подразделения эстонской самообороны («Омакайтсе») чаще всего использовали униформу эстонской армии с повязкой «lm Dienst der deutschen Wehrmacht» («На службе германских вооруженных сил») (фиг.2).
Солдаты и офицеры Эстонского легиона СС носили стандартную униформу войск СС с соответствующими знаками различия (погонами и петлицами), эмблемами (орел и «мертвая голова») и национальным нарукавным щитком. Ранний образец щитка представлял собой тот же вариант, что носили эстонские батальоны в вермахте, - эстонские национальные цвета наискосок с узкой черной окантовкой. В запасном полку 20-й дивизии использовался более живописный «полицейский» вариант - с тремя золотыми львами и желтым кантом. В 1945 г. для 20-й дивизии СС официально был утвержден щиток с горизонтальными синей, черной и белой полосами и широкой черной рамкой, символизировавшей траур по покинутой родине. Несмотря на то что в соответствии с общими для СС правилами щиток должен был располагаться на левом рукаве под эсэсовским орлом, на практике его носили как на левом, так и на правом рукаве. Солдат 45-го эстонского полка отличала нарукавная лента с надписью «Estland» (фиг.З).
Эстонские легионеры СС первоначально носили только черные гладкие петлицы, батальон «Нарва» получил петлицы со стандартными рунами СС. В то же время эстонцы без какой бы то ни было официальной санкции стали носить на петлицах вырезанную из жести эмблему в виде закованной в латы руки с мечом со стилизованной буквой «Е» в изгибе. Немцы, пытаясь запретить использование таких эмблем, требовали ношения эстонцами эсэсовских рун, однако, поскольку достаточного количества петлиц с рунами не было найдено, ношение неуставных образцов продолжалось. В середине июня 1944 г. 45-му эстонскому полку было приказано снять «неуставные» петлицы и заменить их официально установленными - с большой буквой «Е» и мечом, пересекающим ее под углом 45°. Однако это нововведение оказалось очень непопулярным среди эстонцев, и руководство СС было вынуждено смириться с использованием петлиц старого образца.

Личный состав 11-й эстонской и 12-й латвийской авиагрупп носил стандартную униформу и знаки различия люфтваффе с национальными щитками на правом рукаве. Эстонский щиток имел расположенные горизонтально синюю, черную и белую полосы и был увенчан надписью «ESTLAND». Наряду с германскими кокардами могли использоваться национальные кокарды, утвержденные для иностранных добровольцев вермахта. Летчики, получившие квалификацию пилота или штурмана в эстонских и латвийских ВВС, носили соответствующие нагрудные знаки отличия (фиг. 1).
«Помощники ПВО» носили униформу особого образца, которая включала блузу из серо-голубой ткани с открытой застежкой (иногда до середины груди) и нагрудными карманами, брюки из такого же материала, шинель и ремень с пряжкой авиационного образца. В самом конце войны на изготовление этой формы шел также материал коричневато-серого цвета, из которого изготовлялось полевое обмундирование вермахта образца 1944 г. (фиг.2). Над правым карманом блузы иногда носили германскую авиационную эмблему (летящий орел со свастикой в когтях), однако эта деталь не была предусмотрена регламентом. Погоны - небольшого размера, черные с голубой выпушкой. Головной убор - кепи, такое же, как у членов «Гитлерюгенда», но не из черного, а из серо-голубого (коричневато-серого) сукна с матерчатой или металлической ромбовидной кокардой национальных цветов (фиг. 4г), в отдельных случаях с эмблемами местных молодежных организаций («Молодежь Эстонии», «Латвийская молодежная организация», «Союз белорусской молодежи») (фиг. 5в). Многие латвийские «помощники» носили кокарду с эмблемой латвийской армии (три звезды в лучах восходящего солнца).
На левом рукаве «помощники» носили повязку национальных цветов, в центре которой находилась заключенная в ромб эмблема той или иной молодежной организации (это не означало вовсе, что все «помощники» были ее членами). Среди латвийских «помощников» широкое распространение получили повязки с заключенной в ромб эмблемой латвийской армии (как на кокарде). Украинцы использовали два варианта повязок: выходцы из восточных областей - с трезубцем, заключенным в ромб, а из западных - с галицким львом (фиг. 3б). Эстонцы и латыши наряду с повязками носили нарукавные знаки Эстонского и Латвийского легионов СС. Кроме того, некоторые латвийские и литовские «помощники» носили черные нарукавные ленточки с надписями: «Kara Atbalstitajs » и « К а r o Talkninkas», что в переводе с латышского и литовского языков означало «военный помощник» (фиг.4б, 6а).
В декабре 1944 г. «помощники ПВО» стали именоваться «воспитанниками СС», и им было предписано носить на левом рукаве черный треугольник с рунами СС (фиг. За, 4а, 5а). Среди латышей это нововведение не получило широкого распространения, а эстонские «помощники» их не носили вообще. Девушки-«помощницы» носили обмундирование того же покроя, что и юноши, но с застежкой на левую сторону и без погон. Вместо повязки они носили на левом рукаве только ромбовидную нашивку с национальной эмблемой (фиг.3в, 6в).

Латвийские полицейские чаще всего носили униформу германской полиции с германскими или латвийскими знаками различия, однако невозможность обеспечить ею весь личный состав вынуждала их использовать также довоенное латвийское обмундирование цвета хаки (фиг. 1), которое официально разрешалось носить без петлиц, при этом знаки различия помещались прямо на воротнике. (На практике же, как свидетельствуют фотографии, эти ограничения часто игнорировались.) Кроме того, некоторые части получили с немецких складов темно-синее обмундирование неизвестного происхождения (возможно, старое полицейское, использовавшееся до 1933 г.), которое носили, как правило, с латвийскими петлицами. На головных уборах полицейских закреплялась кокарда латвийской армии в виде трех звезд в лучах восходящего солнца. В служебное время полицейские носили стальной шлем - чаще всего это была германская каска образца 1916 г., состоявшая на снабжении латвийской армии. Латвийскими полицейскими использовались также чехословацкий шлем образца 1932 г. (фиг.2) и облегченный «полицейский» вариант германской каски образца 1935 г.
В октябре 1943 г. был издан приказ об отмене в латвийских полицейских частях старых латвийских знаков различия и замене их на германские петлицы.
Но германские петлицы позволяли различать их обладателей только по принадлежности к офицерскому или рядовому составу, а ношение погон еще не получило широкого распространения, что создавало определенные сложности, преодолеть которые удалось лишь с введением полной униформы германской полиции. Единственным отличительным знаком латвийской полиции остался нарукавный щиток национальных цветов (красно-бело-красный).
В латвийских, эстонских и литовских добровольческих частях, в отличие от других восточных формирований, уже с 1942-1943 гг. практиковалось награждение личного состава германскими орденами, такими как Железный крест и Крест военных заслуг. В 1-м Латвийском добровольческом полицейском полку «Рига», хорошо проявившем себя в зимних боях 1943-1944 гг. на Восточном фронте, в качестве коллективной награды была введена черная нарукавная лента с вышитой серебром готической надписью: «Lett. Frw. Pol. Rgt. Riga» (фиг.З).

Солдаты и офицеры Латвийского легиона СС носили стандартное обмундирование войск СС с соответствующими знаками различия. На рукаве мундира латвийские легионеры носили красно-бело-красный щиток с надписью «LATVIJA» в верхней части или без надписи. Форма щитка также была различной, и его носили не только на левом рукаве, как это было предписано правилами, но и на правом, и даже ниже локтя. В 15-й дивизии войск СС, выведенной из Курляндского котла и до конца войны действовавшей в Восточной Пруссии и Померании, был введен щиток с широкой черной окантовкой, как в 20-й эстонской дивизии.
Как и в Эстонском легионе, латыши первое время использовали гладкие черные петлицы или петлицы с эсэсовскими рунами, несмотря на то что последние разрешалось носить только немецкому кадровому персоналу. Приказом от 11 марта 1943 г. были введены петлицы со свастикой - специально для латвийских легионеров. Осенью 1944 г. для личного состава 15-й дивизии СС были введены петлицы, представлявшие собой стилизованную версию латвийской военной эмблемы - «солнце и звезды» (фиг. 1). Использование петлиц со свастикой было ограничено 19-й дивизией, однако в действительности их продолжали носить и в 15-й, пока не было изготовлено достаточного количества петлиц нового образца. В дополнение ко всем этим вариантам некоторые солдаты 19-й дивизии носили петлицы с «двойной» свастикой, разработанные для 36-й танково-грена-дерской дивизии СС (латвийская № 3).
В январе 1945 г. 42-му и 43-му полкам 19-й дивизии СС были присвоены персональные наименования: «Вольдемарс Вайсс» (организатор первых латвийских полицейских частей и первый латыш - кавалер Рыцарского креста, умерший от ран 17 апреля 1944 г.) и «Хинрих Шульдт» (командир Латвийской добровольческой бригады, погибший 15 марта 1944 г.), в связи с чем их личный состав получил именные нарукавные ленты. Кроме того, легионеры из 19-й дивизии, как и другие солдаты Курляндской группировки, за участие в любых трех боях награждались нарукавной лентой «Kurland» (фиг.2). Еще одним отличием Латвийского легиона СС были ленточки на погонах, использовавшиеся в полках 15-й дивизии: белые - в 32-м, красные - в 33-м, желтые - в 34-м.
Латвийские добровольцы, служившие в рядах Имперской службы трудовой повинности, носили стандартное обмундирование цвета хаки с петлицами, кокардами и нарукавными повязками со свастикой, однако, без погон. Входя в состав отдельных рот, латыши вместо нарукавных щитков с эмблемами батальонов РАД могли носить щитки национальных цветов, а члены «Организации Латвийской молодежи» - соответствующие нагрудные знаки (фиг.3).

Бойцы отрядов литовской самообороны обычно носили литовскую военную униформу (в 1940-1941 гг. с нашитыми советскими петлицами она использовалась в 29-м стрелковом корпусе РККА, созданном на основе бывшей литовской армии) или гражданскую одежду с различными нарукавными повязками. На головные уборы обычно крепилась большая буква D белого металла, обозначавшая «Draugovninkas», т.е. добровольный помощник (фиг. 1).
Полицейские части получали специальное обмундирование, изготовленное на основе выведенной из употребления в 1939 г. черной униформы «общих СС», воротник, обшлага рукавов и клапаны боковых карманов которой обшивались сукном зеленых, голубых и серых оттенков (можно предположить, что для этого использовалось списанное германское или трофейное обмундирование). Для этой униформы была разработана система знаков различия в виде нарукавных шевронов и нашивок. Описанное обмундирование широко использовалось также в Белоруссии и на Украине - главным образом «индивидуальной службой», в то время как личный состав батальонов «шума» получал по возможности униформу вермахта или германской полиции. В качестве знака национального отличия использовались различные варианты желто-зелено-красного нарукавного щитка. Другими знаками отличия литовских частей служили желто-зелено-красная круглая кокарда, по образцу кокарды вермахта, и щиток национальных цветов на стальном шлеме (фиг.2).
Солдаты и офицеры литовских строительных батальонов, сформированных в 1943 г. командованием группы армий «Север» после неудачи с созданием Литовского легиона СС, носили стандартное обмундирование вермахта с германскими погонами и петлицами и черным войсковым цветом германских инженерных частей. Униформу дополнял нарукавный щиток национальных цветов - такой же, как и в полицейских батальонах. В качестве альтернативы официально установленному варианту нарукавного знака существовали щитки треугольной формы с надписью «LIETUVA». Обмундирование вермахта с национальным щитком носили также чины Литовского территориального корпуса. Форму одежды могли дополнять различные нерегламентированные элементы с национальной символикой, например скачущий рыцарь (т.н. «Погоня») или «Башня Гедиминаса» (фиг.З).

Несмотря на имевшиеся проекты введения в белорусских национальных формированиях собственной униформы серо-коричневого цвета и даже использования отдельных ее образцов частным порядком, добиться хотя бы частичной стандартизации формы одежды не удалось. Части Белорусской самообороны (БСА), обеспечение которых обмундированием было целиком возложено на белорусскую сторону, так и не получили стандартной формы одежды и своим внешним видом ничем не отличались от партизан. Личный состав белорусской полиции, батальонов Белорусской краевой обороны (БКА) и даже некоторых частей 30-й гренадерской дивизии СС (русская № 2) носил модифицированную униформу «общих СС» (черный китель с голубыми обшлагами, воротником и клапанами карманов, черные брюки и пилотку), старую униформу вермахта и различных вспомогательных организаций (Организации Тодта, Имперской службы трудовой повинности и др.) без знаков различия. Местной полицией и самообороной использовались также отдельные элементы советского обмундирования в сочетании с вышеупомянутыми образцами (фиг. 1).
Одним из немногих исключений являлся 13-й батальон СС, солдаты и офицеры которого носили стандартное обмундирование «общих СС», введенное в 1938-1939 гг. (серый мундир с отложным воротником и брюки навыпуск), с соответствующими знаками различия на погонах и петлицах. На левом рукаве мундира вместо эсэсовского орла нашивался треугольный щиток цветов белорусского национального флага, расположенных вертикально.
В частях БКА приказом от 18 марта 1944 г. были введены кокарда с «Погоней», бело-красно-белый нарукавный щиток с наклонным расположением полос, красные петлицы с белым двойным крестом и погоны с красными лычками (от одной до четырех) для нижних чинов и серебряными звездочками (от одной до трех) для офицеров (чины от майора до полковника имели помимо звездочек серебряный галун поперек погона ). Примерно месяц спустя эта схема погон была заменена новой - с васильками и колосками желтого цвета (см. с. 38). До официального введения петлиц и погон высшие чины БКА носили красные петлицы со знаками различия СС и погоны германского образца (фиг.З).
Для белорусской дивизии СС были разработаны особые петлицы: черные с белым «двойным» крестом. Однако неизвестно, использовались ли эти петлицы на практике. Такой же крест был определен в качестве тактического знака для дивизионного автотранспорта, но использование его ничем не подтверждается. Существовало также два варианта нарукавных щитков: один с вертикальными полосами (белой, красной и белой) и желтым «двойным» крестом в центре, с красной окантовкой и надписью «WEISSRUTHENIEN» вверху. Другой вариант, включенный в схему нарукавных знаков для иностранных добровольцев СС (февраль 1945 г.), представлял собой гладкий белый щиток с красной полосой, наклоненной под углом 45°, и надписью «BIELOROUSSKAIA».

Несмотря на то что батальоны «Нахтигаль» и «Роланд» являлись двумя частями единого целого, внешне они сильно различались между собой. Личный состав батальона «Нахтигаль» носил стандартное обмундирование вермахта, с германскими погонами и петлицами. Единственным отличием, указывавшим на национальную принадлежность этого формирования, были нашитые на погоны желто-голубые ленточки, иногда - желто-голубые нарукавные повязки. Солдаты и офицеры батальона «Роланд» (фиг. 1) получили комплекты обмундирования цвета хаки со складов бывшей чехословацкой армии. На воротнике кителя нашивались петлицы темно-красного сукна с зубчаткой - как в Украинской Галицийской армии 1918 - 1920 гг. Офицеры носили на обоих рукавах ниже локтя от одной до трех золотистых нашивок в зависимости от ранга (командир батальона имел три нашивки). На головных уборах были кокарды с украинским трезубцем, сохранившиеся на австрийских складах еще со времен Первой мировой войны. Экипировка и вооружение обоих батальонов были немецкими.
На снабжение украинской вспомогательной полиции поступало обмундирование самых разных образцов: модифицированная униформа «общих СС» (см. выше), списанное обмундирование вермахта, Организации Тодта, Имперской службы трудовой повинности и других служб Третьего рейха, а также одежда с трофейных складов. В качестве отличительных знаков использовались белые и желто-голубые нарукавные повязки. На головных уборах полицейские могли носить круглую кокарду с желтым трезубцем на голубом поле и желтым обрамлением. Личный состав полицейских батальонов носил полевую форму вермахта или германской полиции. Головными уборами обычно служили черные пилотки «общих СС», а с 1943 г. - кепи общеармейского образца. Для личного состава «активной службы» (батальоны «шума») в начале 1943 г. была установлена специальная эмблема в виде свастики в лавровом венке, носившаяся на головном уборе и левом рукаве кителя. В последнем случае свастику обрамлял девиз - «TREU TAPFER GEHORSAM» («Верный, Храбрый, Послушный»). Были введены также черные петлицы, на которых размещались знаки различия в виде серебристых галунов и звездочек, и такие же погоны с вышитой на них свастикой. Цвет выпушки петлиц и погон, свастики на погонах и рисунка нарукавной эмблемы был светло-зеленый в охранных частях, оранжевый - в жандармерии, красный - в пожарной охране (цвета служб германской полиции). В порядке позднейшей стандартизации получили распространение нарукавные знаки с белым рисунком и погоны с белой свастикой (фиг. 2).
Украинская гражданская полиция на территории Генерал-губернаторства носила темно-синюю униформу: китель, брюки-галифе и кепи с красным кантом для нижних чинов и серебряным - для офицеров. Знаками различия служили погоны: синие - у рядовых и унтер-офицеров и красные - у офицеров. На воротники нашивались красные петлицы с зубчаткой, а на головные уборы - круглые кокарды с голубым трезубцем на желтом поле. На левом рукаве все чины гражданской полиции носили красную ленту с надписью «General-Gouvernement» (Генерал-губернаторство) - такую же, как носила польская полиция (фиг.З).

Согласно приказам начальника Генерального штаба сухопутных войск вермахта № 5000/43 от 29 апреля 1943 г. и организационного отдела Генштаба № 14124/43 от 29 мая того же года добровольцам вспомогательной службы («хиви») украинской национальности и личному составу украинских частей восточных войск было предписано носить погоны и петлицы, по образцу тех, что вводились в русских частях, а также желто-голубую овальную кокарду (желтый овал - снаружи) и желто-голубой нарукавный щиток с трезубцем и буквами УВВ - «Украiнсько визвольне вiйско» (Украинская освободительная армия) (фиг. 1). На практике эта система не получила широкого распространения, в то же время известны случаи ношения знака УВВ чинами не только украинских частей в составе вермахта, но и батальонов «шума».
Солдаты и офицеры 14-й дивизии СС носили стандартное полевое обмундирование и снаряжение войск СС. Отличительными знаками дивизии являлись нарукавный щиток с изображением галицийского льва и трех княжеских корон желтого цвета на голубом поле, который носили как на правом, так и на левом рукаве кителя или шинели, а также петлицы с изображением такого же льва (фиг. 2). Известно, что еще до введения официально утвержденных петлиц фабричного изготовления некоторые чины дивизии изготовляли «львов» вручную и крепили их на гладкие черные петлицы, причем это изображение не всегда соответствовало официально утвержденному образцу.
Украинская национальная армия (УНА) согласно первоначальному замыслу ее организаторов должна была получить собственные униформу и знаки различия. Речь шла о системе, существовавшей в армии Украинской Народной Республики 1919-1921 гг.: знаки различия в виде декоративных шнуров - на рукаве ниже локтя, а также декоративных петлиц с элементами, усложнявшимися в соответствии с рангом. Однако найти материал для воссоздания столь сложной системы было невозможно, и УНА получила упрощенную схему знаков различия, созданную по другим (прежде всего германским) образцам (фиг. 3). Солдаты двух дивизий УНА продолжали носить германскую полевую форму войск СС (1-я) и вермахта (2-я). Звания различались по звездочкам и полоскам на погонах (с.44). В качестве знака национального отличия могла использоваться кокарда в виде украинского трезубца на голубом поле с желтым обрамлением, наподобие той, что носили украинские полицейские, или желто-голубая овальная кокарда, установленная для украинских добровольцев в составе вермахта. Менее вероятно ношение чинами УНА нарукавного знака с желтым трезубцем на голубом поле, с надписью» «UKRAINE» - голубыми буквами по желтому полю - вверху. Возможно, этот знак существовал только в проекте, так как его использование документально не подтверждено. То же самое можно сказать и о черных петлицах с белым трезубцем, включенных в изданную в феврале 1945 г. схему петлиц для иностранных добровольцев СС.

Великая Отечественная война 1941-1945 гг.

КРЫСИН Михаил Юрьевич - доцент кафедры иностранных языков Пензенского государственного университета архитектуры и строительства, кандидат исторических наук

(г. Пенза. E-mail: [email protected])

Почему не был создан Литовский легион СС?

Провал мобилизации 1943 года в Литве

Весной 1943 года германские оккупационные власти развернули в Литве мобилизацию в Литовский легион СС, литовские полицейские батальоны, вспомогательные части вермахта для военной промышленности рейха. К тому времени литовские коллаборационисты проявили себя беспощадными карателями в Прибалтике и на других оккупированных фашистами территориях. Только в Минске 12-й литовский батальон с октября 1941 по март 1942 года уничтожил тысячи мирных жителей и более 9 тыс. военнопленных, для устрашения населения вешал на улицах Минска не только взрослых, но и подростков, подозревавшихся в связях с антигитлеровским подпольем1.

Литовцы уже знали, что означает гитлеровская мобилизация. Германский комиссар Каунаса бригадефюрер СА Х. Крамер сообщал: «Несколько недель спустя после прихода немецких войск по приказу военной администрации тысячи литовских сельскохозяйственных рабочих и работниц были завербованы на срок 6 месяцев для работы в больших имениях Восточной Пруссии… Этих лиц не освободили не только через 6, но и через 12 месяцев… Теперь же собираются переключить этих сельскохозяйственных рабочих, мобилизованных в 1941 г. на шестимесячный срок, против их воли на военную промышленность»2. К слову, срок службы в литовских, латышских и эстонских полицейских батальонах тоже составлял 6 месяцев, но обычно продлевался, невзирая на желание полицейских3.

Весной 1942 года в Литве прошла вторая мобилизация в так называемую вспомогательную транспортную службу (Литовский транспортный корпус) вермахта мужчин 1919-1922 гг. рождения. Призывникам было обещано, что их мобилизуют на тыловые работы на 3 месяца. За неявку на призывные пункты грозили военный суд и приговор вплоть до смертной казни. Всего призвали 7000 человек4. Они участвовали в оборонительных работах, подвозе продовольствия и боеприпасов на передовую5. «После имевших место при первых операциях провалов, - констатировал Крамер, - местное население с глубоким недоверием относится ко всем объявлениям и мероприятиям по дальнейшей мобилизации местных сил для рейха…»6.

Начатая в Прибалтике весной 1943 года всеобщая мобилизация отвечала секретному приказу А. Гитлера от 13 января 1943 года о ведении тотальной войны7, для которой, как заявил министр пропаганды Й. Геббельс в известной речи 18 февраля 1943 года, нацистское руководство требовало полностью использовать «богатый военный потенциал не только своей собственной страны, но и имеющихся в нашем распоряжении важных районов Европы», привлечь максимум «солдат для фронта, рабочих и работниц - для промышленности вооружений»8.

Прибалтийские коллаборационисты давно предлагали оккупационным властям создать «национальные армии» при условии предоставления Литве, Латвии и Эстонии ограниченной «независимости» или «автономии». Осенью 1942 года этими предложениями заинтересовались в министерстве оккупированных восточных территорий А. Розенберга и окружении рейхсфюрера СС Г. Гиммлера. Окончательное решение о формировании легионов СС в Прибалтике, по всей видимости, было принято на совещании высших чинов СС в ставке Гиммлера в Летцене (Восточная Пруссия) в конце 1942 года. Для этого туда был вызван обергруппенфюрер СС и генерал полиции Ф. Еккельн, руководивший СС и полицией в рейхскомиссариате «Остланд» (на оккупированных территориях Прибалтики и Белоруссии)9.

На этом совещании Гиммлер, который, как отмечал латвийский историк О. Ниедре, получил информацию о стремлении прибалтийских националистов создать «собственные» армии, ненавязчиво предложил им подать идею создания легионов СС, так, чтобы инициатива исходила от самих эстонцев, латышей, литовцев, и немцы смогли торговаться об условиях их создания с местными коллаборационистами10, а не наоборот.

Розенберг, обсудив на встрече с Гиммлером 25 января 1943 года вопросы мобилизации в Прибалтике, сделал запись в своём дневнике: «Гиммлер должен представлять государственную сферу, а я - укреплять движение в сфере идеологии»11.

1 февраля 1943 года бригадефюрер СС и генерал-майор полиции Л. Высоцкий, руководивший СС и полицией в Литве, предложил немецкому генеральному комиссару Литвы А.Т. фон Рентельну план создания Литовского легиона СС12.

12 февраля во исполнение распоряжения министра оккупированных восточных территорий о всеобщей трудовой повинности населения - мужчин от 16 до 65 лет и женщин от 17 до 45 лет рейхскомиссар «Остланда» Х. Лозе подписал распоряжение о регистрации всех жителей Литвы в возрасте от 15 лет по месту жительства13 и 16 февраля - приказ о призыве лиц 1919-1924 гг. рождения14.

По словам представителей оккупационных властей, формирование Литовского легиона СС должно было стать своего рода «пропуском» для литовцев в «сообщество новой Европы» Гитлера. Генерал-инспектором легиона немцы предполагали назначить директора департамента государственной безопасности литовского самоуправления и начальника литовской полиции безопасности С. Ченкуса15, который до войны, находясь в эмиграции в Германии, поддерживал тесные связи с руководством СС и полиции рейха16. Затем в пропагандистских целях решили предложить этот пост известному в Литве генералу С. Раштикису17, но он отказался18. Кстати, не впервые. В 1941 году немцы планировали поставить Раштикиса во главе литовского самоуправления, но тот отказался, сославшись на то, что его дети и некоторые другие родственники проживают на не оккупированных немцами территориях Советского Союза, поэтому он опасается репрессий против них19. Возможно, истинной причиной была та, о которой сообщала разведка Литовского штаба партизанского движения (ШПД): «По данным агентуры на 19 октября 1943 года, в Литве нелегально организуются воинские части… по образцу старой литовской армии. Цель этих частей - выступить в благоприятный момент и создать независимую буржуазную Литву. По слухам, этими частями руководит генерал Раштикис»20.

Высоцкий в Литве точно выполнил указание Гиммлера о том, чтобы побудить коллаборационистов выступить с инициативой создания Литовского легиона СС, и вскоре получил такое предложение от главы литовского самоуправления генерала П. Кубилюнаса. «Когда в 1943 году война для Германии приняла более серьёзные формы, - дал показания на проходившем после войны в Риге судебном процессе Ф. Еккельн, - начали активизироваться литовские национальные круги. Кубилюнас обратился к генерал-майору (полиции. - Прим. авт. ) Высоцкому с предложением организовать по примеру Эстонии и Латвии литовский легион, в состав которого входило бы несколько дивизий. Однако своё предложение он связывал с политическими требованиями. Высоцкий доложил об этом мне, но я должен был отклонить это предложение согласно указаниям, полученным от вышестоящих инстанций»21.

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http : www . elibrary . ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Новиков И.Г. Бессмертие Минска. Минск: Беларусь, 1977. С. 53.

2 Из письма комиссара гор. Каунаса о вербовке рабочей силы для Германии 18 февраля 1944 г. См.: Преступные цели - преступные средства. Документы об оккупационной политике фашистской Германии на территории СССР (1941-1944 гг.). 3-е изд. М.: Экономика, 1985. С. 214.

3 Tessin G. Die Stabe und Truppeneinheiten der Ordnungspolizei / H.-J. Neufeldt, J. Huck, G. Tessin. Zur Geschichte der Ordnungspolizei 1936-1945. (Schriften des Bundesarchives, 3. Als Manuskript gedruckt). Koblenz 1957. S. 56, 57; Littlejohn D. Foreign Legions of the Third Reich (in 4 volumes). San Jose, California: Bender Publishing, 1987. Vol. 4. P. 10-13.

4 Из письма комиссара гор. Каунаса… С. 214, 215.

5 Справка о политическом и экономическом положении в оккупированной Литовской ССР Литовского штаба партизанского движения (далее - Литовский ШПД) от 1 июля 1943 г. См.: Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ). Ф. 69. Оп. 1. Д. 1010. Л. 6 (далее - Справка Литовского ШПД 1 июля 1943 г.).

6 Из письма комиссара гор. Каунаса… С. 215.

7 Из секретного приказа Адольфа Гитлера от 13 января 1943 года о ведении тотальной войны. См.: Анатомия войны. Новые документы о роли германского монополистического капитала в подготовке и ведении 2-й мировой войны / Пер. с нем. М.: Прогресс, 1971. С. 415-417.

8 Из речи Йозефа Геббельса 18 февраля 1943 года о тотальной войне после поражения нацистов под Сталинградом. См.: Анатомия войны… С. 419, 420.

9 Бобренев В., Петренко Г. После них была только смерть // Армия. 1992. № 3/4. C. 43.

10 Ниедре О. Историческая справка / Рассказ гренадёра // Родник. 1990. № 3 (39). C. 60; Myllyniemi S . Die Neuordnung der baltischen Lander 1941-1944. Zum Nationalsozialistischen Inhalt der deutschen Besatzungspolitik. Helsinki, 1973. S. 210.

11 Цит.по: Myllyniemi S. Op. cit. S. 130.

12 Ibid. S. 231.

13 Isberg A. Zu den Bedingungen des Befreiens: Kollaboration und freiheitsstreben in dem von Deutschland besetzten Estland 1941 bis 1944. Stockholm: Almquist & Wiksell intern., 1992. S. 89, 90; Myllyniemi S. Die Neuordnung der baltischen Lander 1941-1944. S. 232; Политико-экономическое положение во время оккупации Литвы. Справка № 663 Литовского ШПД от 9 июля 1943 г. См.: РГАСПИ. Ф. 69. Оп. 1. Д. 1010. Л. 20.

14 Из письма комиссара гор. Каунаса… С. 215; Myllyniemi S. Op. cit. S. 232, 233.

15 Подробнее см.: Станкерас П. Литовские полицейские батальоны. 1941-1945 гг. М.: Вече, 2009. С.71, 74, 75.

16 Там же. С. 223.

18 Rastikis S. Korose del Lietuvos: Kario atsiminimai. Vilnius: Litaunus, 1990. II Dalis. P. 321.

19 Myllyniemi S. Op. cit. S. 104, 105.

20 Разведсводка № 13 Литовского ШПД от 27 октября 1943 г. См.: РГАСПИ. Ф. 69. Оп. 1. Д. 1006. Л. 47.

21 Собственноручные показания Еккельна от 1 октября 1945 г. См.: Прибалтика. Под знаком свастики (1941-1945): Сборник документов / Сост. В.К. Былинин, М.Ю. Крысин, Г.Э. Кучков, В.П. Ямпольский. М.: Объединённая редакция МВД России; Военная книга; Кучково поле, 2009. С. 27.

Пара сюжетов о Прибалтике вышли на российских центральных СМИ. Первый про наци-шествие в Таллинне (с "заходом" в Литву и Латвию) по 1 каналу, второй про латгальский сепаратизм в исполнении Гапоненко по Россия24 (рассказ о спецслужбах детектед).

Новый скандал в Эстонии, где совсем недавно устроили юмористическую выставку н а тему Холокоста. А сегодня националисты с факелами маршируют по Таллину в честь государственного праздника. Не все в стране согласны с тем, что власти вообще позволили провести шествие под радикальными лозунгами. Политики и общественные деятели задают вопрос, почему такие марши, которые в Прибалтике стали чуть ли не традиционными, не вызывают никакой реакции в Евросоюзе.

С идеей провести в центре Таллина факельное шествие выступило молодежное движение эстонских националистов. Мэрия дала свое разрешение. И вот в День независимости Эстонии националисты идут от площади Независимости через Старый город с лозунгами "Эстония - для эстонцев".

Эстония получила государственность после революции и распада Российской империи, в 1918 году. Между тем организаторы сегодня не смогли внятно объяснить, почему шествие в честь независимости страны проходит под националистическими лозунгами. 25% жителей республики - этнические русские. А в регионах северо-востока страны эстонцы составляют абсолютное меньшинство. Об этом сегодня говорили те, кто наблюдал за шествием в Таллине.

В шествии принимали участие и представители националистической Консервативной народной партии Эстонии, которые, как известно, активно поддерживают ежегодные съезды ветеранов эстонского легиона "Ваффен-СС" и балтийские ультраправые организации.

Между тем санкционированный мэрией марш националистов в центре города возмутил некоторых местных политиков.

"Существует рамочное соглашение Совета Европы, которое направлено на то, чтобы координировать законодательство европейских стран по вопросам межнациональной розни и всей прочей дискриминации. Но, к сожалению, наше уголовное законодательство не приведено в согласие с этой конвенцией, и поэтому на самом деле их деятельность абсолютно легальна с точки зрения эстонского законодательства", - сообщил юрист, член правления Социал-Демократической партии Эстонии Станислав Черепанов.

Марши ультраправых для Прибалтики, похоже, с.тановятся обычным делом. 16 февраля литовские националисты устроили факельное шествие по улицам Каунаса, заявив, что оно посвящено восстановлению литовской государственности. Сопровождалось шествие лозунгами "Литва - только для литовцев". Среди собравшихся были люди с флагами Украинской Повстанческой армии. Вряд ли пособники нацистов способствовали укреплению литовской государственности, но присутствие флагов УПА на мероприятии почему-то никого не смутило. Никого, кроме председателя иерусалимского отделения фонда Визенталя Эфраима Зуроффа, который лично наблюдал за факельным шествием.

"Евросоюз должен был бы высказаться по этому поводу, ведь подобные марши вряд ли согласуются с европейскими ценностями. Вот почему мы так обеспокоены, вот почему я приехал сюда, чтобы своими глазами всё увидеть и составить об этом доклад. Посмотрим, предпримет ли что-нибудь Брюсселем, чтобы остановить подобные акции", - сказал Эфраим Зурофф.

Следующее громкое мероприятие националистов запланировано в Латвии. 16 марта в Риге по традиции будут чествовать ветеранов латвийского легиона "Ваффен-СС".

"Этот тот национализм, который начинает ущемлять интересы других национальностей, и по определению он уже граничит с нацизмом, и эти шествия являются одним из символов", - сказал сопредседатель Латвийского антифашистского комитета Иосиф Корен.

А в местной прессе обсуждают еще один возмутительный факт: некоторые высокопоставленные латвийские чиновники, месяц назад в Освенциме принимавшие участие в мероприятиях памяти жертв Холокоста, теперь собираются поддержать шествие в честь тех, кто уничтожал евреев.

Юлия Ольховская

В конце января Латвию встревожили появившиеся в социальных сетях карты так называемой "Латгальской народной республики" и ее символика. Русская община считает, что это была провокация латвийских властей. Об этом в интервью телеканалу "Россия 24" рассказал правозащитник, президент Союза неграждан Латвии Александр Гапоненко.
http://www.vesti.ru/videos/show/vid/636268/#

На ютубе в описании:

"Интервью Александра Гапоненко телеканалу Вести.ру. Русское наслеление на Западе. Европейцев и россиян и русских готовят к войне? Вести и новости. Латгале. Latgola. Латгалия. Люди в Латгалии подавлены. В Латвии проверяют книжки на запрещённом латгальском языке. Кто запретил латгальский язык в демократической Европе?
Как к этому относятся Россия и Путин. Новороссия?

Александр Гапоненко пишет: "Выступил на российском телеканале и рассказал, что власти Латвии готовят народ к войне, что фэйк о Латгальской народной республики придумали спецслужбы для того, чтобы подавить самосознание латгальцев.. Порадовался, что меня больше не задерживают на границе. После этого задержали в аэропорту и обыскивали три часа. Искали инструкции из Кремля о том, как разрушить милую Латвию. Не нашли. Я политической охранке сказал, что обыскать надо все правительство - там точно можно найти такие инструкции. Обиделись и задержали еще на полчаса. Так смеялся над этим, что даже не стал поднимать шум в прессе. Интересно, до какого уровня доходит прикрытие воровства? Несут ли дань министру или все заканчивается на уровне начальников отдельных видов полиции? А где сбывают краденные вещи? По малинам или начальство себе домой забирает?" Рига и Латвия, Эстония и Таллин. Latvija un Rīga, Riga."

Е сли бы я не был весьма низкого мнения об умственных способностях эстонских политиков, то подумал бы, что антиэстонские акции и высказывания в Москве заказываются и проплачиваются ими.

Российские националисты дружно пришли на помощь «фашистам» из Таллина и, похоже, действительно позволят им выпутаться из крайне неприятной ситуации, в которую те сами себя загнали.

На чем построена государственная пропаганда Таллина? На двух очень простых идеях. Во-первых, на том, что маленькой Эстонии постоянно угрожает огромная Россия, которая мечтает ее поглотить, раздавить, уничтожить. Тут речь даже не о государственной независимости, а просто о выживании. Тут не до политической корректности – на минуту зазеваешься, и нет тебя!

Во-вторых, эстонские политики терпеливо объясняют собственным соотечественникам и соседям по объединенной Европе, что русские – это дикие люди, не способные жить и вести свои дела по-цивилизованному. А потому они и не могут быть включены в «нормальный демократический» процесс, им нельзя давать гражданские права, с ними невозможно вести диалог – ни внутри собственной маленькой страны, ни на международном уровне.

На международном уровне оба тезиса вызывают скорее недоумение. В Западной Европе к русским относятся гораздо лучше, нежели, например, к американцам, а главное, очень трудно объяснить минимально образованному европейцу, что страна, давшая миру Толстого, Достоевского, Мейерхольда и Тарковского, является варварской «азиатской» окраиной, населенной полудикими скифами. Что касается рассказов об ужасах «азиатчины», то они почему-то не вызывают сочувствия у присутствующих японцев.

Однако эстонские политики продолжают доказывать свою правоту, ссылаясь на личный опыт. «Вы с ними не жили, – терпеливо объясняют они западным коллегам. – Толстой, Чехов, «Лебединое озеро» – это все было давно, это культура для интеллигенции. А вокруг дикий азиатский народ, который эту культуру вообще не знает».

Помню, как в 1990 году, когда уже определилась позиция официального Таллина в отношении русскоязычного населения, я сцепился с интеллигентной эстонской дамой, происходящей из партийной номенклатуры (на тот момент являвшейся одним из лидеров Народного фронта). Собственно, я всего лишь апеллировал к столь любимой собеседником Западной Европе. «Посмотрите на Финляндию, – напоминал я. – Ведь шведов там не более десяти процентов, они тоже потомки завоевателей. Но шведский язык имеет государственный статус, а сами шведы являются равноправными гражданами и патриотами республики». – «Как вы можете сравнивать? Шведы же цивилизованный народ, а русские – дикари!»

С Бронзовым солдатом, однако, само эстонское правительство показало себя, мягко говоря, не очень цивилизованно. Комментарии западной прессы были очень осторожными, но даже правые, консервативные издания не проявляли особого энтузиазма в отношении действий Таллина. Политики в лучшем случае отговаривались словами про внутренние дела. Назвать это одобрением было бы не совсем точно. Если, например, человек гадит в собственной квартире, это его собственное дело, но симпатии такое поведение не вызывает.

Россию в Западной Европе сегодня не любят. Среднестатистический обыватель во Франции к русским относится, конечно, лучше, чем к американцам или полякам, но все же заметно хуже, чем к немцам, аргентинцам и даже англичанам. Однако Балтийские страны в лучшем случае не вызывают никаких эмоций. В худшем случае – отрицательные.

После массовых волнений в Таллине возникла уникальная возможность для того, чтобы радикально изменить положение русскоязычного населения республики, да и вообще политическую ситуацию. Общественное мнение в Западной Европе склонялось на сторону протестующих, а организованное давление на власть изнутри неизбежно должно было бы привести к падению правительства. Умеренные эстонские политики были готовы воспользоваться ситуацией, принеся в жертву кабинет Ансипа ради возможности вернуть власть при поддержке русскоязычного населения. За эту поддержку пришлось бы платить серьезными уступками в области гражданских и социальных прав.

Однако этот сценарий, казавшийся практически неизбежным еще неделю назад, сегодня если не сорван полностью, то как минимум отсрочен. Причем не на месяцы, а, возможно, на годы.

Волна шовинистических и – давайте говорить честно – откровенно черносотенных, фашистских по идеологии выступлений, прокатившаяся по России, стала политическим козырем эстонского правительства. Вот она, «азиатчина», вот она, «русская угроза», вот пример того, как маленькая Эстония подвергается давлению огромного и грубого соседа. Вот основание для того, чтобы требовать помощи Евросоюза и вмешательства НАТО. И ведь придумывать ничего не надо. Не надо лгать, достаточно только правильно подобрать цитаты, смонтировать видеокадры и предъявить «реальные факты».

Националисты по обе стороны границы обливают друг друга грязью, но играют в одну общую игру. Игра эта на самом деле никак не связана с российско-эстонскими отношениями. Таллин волнуется вовсе не из-за мистической русской угрозы – его волнуют непростые отношения с соседями по объединенной Европе, проблема местных русских и не в последнюю очередь куча нерешенных социальных проблем у самих эстонцев. Но националистическая истерия внутри и призывы о помощи, обращенные вовне, помогут на какое-то время продержаться у власти, ничего не меняя. Нужно создать ситуацию переправы, а тогда уж положение коней будет гарантировано.

К востоку от Нарвы националистическая истерия органически вписывается в общую ситуацию политической борьбы предвыборного года. И крупные политтехнологические проекты, и мелкие группки получили возможность громко заявить о себе, покрасоваться перед камерами, отчитаться перед спонсорами за разворованные деньги. Чем больше истерики, тем меньше отчетности. Тем более дело святое – борьба с «фашизмом».

Жаль только, лозунги русских и эстонских националистов похожи друг на друга, как будто списаны под копирку или надиктованы одним и тем же учителем.

Старейшая эстонская газета Postimees опубликовала передовую статью, где рисовала для своих читателей портрет русского выродка, угрожающего европейской цивилизации древнего Таллина. «Конечно, городские мостовые уже не первый раз за долгую историю испытывают набег варваров. Однако с последнего подобного случая прошло все же 66 лет, и это пришлось на военное время. В мирное историки такого не припоминают.

Тогда, в 1941 году, «победители», чьи потомки буянили давеча на улицах города, безжалостно покинули Таллин, отдав его немцам, оставив совершенно разграбленный и горящий город. Через четыре года они вернулись, предали земле чертову дюжину гробов в центре города и воздвигли монумент какому-то неизвестному солдату. Они даже не знают, а всего лишь предполагают, кого же они там похоронили.

Полсотни лет вокруг памятника устраивали комедии, чтили память неизвестных захороненных и даже ставили несчастных подростков в пилотках с ружьями охранять весь этот балаган. Газопровод, который десятилетиями отапливал воздух и впоследствии еще зажигали по заказу престарелых ветеранов. Эти старички и ходили туда погреться после майских праздников, выпить водочки да иногда немного поплясать.

Газеты всегда публиковали цветные фотографии, напоминавшие странную клоунаду, в которой участвовали женщины с бородой или танцующие медведи, увешанные экзотическими бубенцами. Даже полиция безопасности, стоящая через дорогу, иногда отбирала в свой ежегодный альбом какую-нибудь хорошую фотографию с этих праздников».

Мило, не правда ли? Когда в русском переводе статья была размещена в Интернете, зазвучали протесты. Мол, переводчик некорректно перевел эстонское слово pätt как «выродок», а правильнее все же было написать «хулиган». После короткой филологической дискуссии переводчик извинился и слово исправил. Только вот смысл статьи от этого не изменился ничуточки.

Между тем с нашей стороны можно подобрать цитаты и покруче. Вот, например, как одно из националистических движений призывало своих сторонников выйти на митинг «против Эстонии и смерти»:

«Работа – это рабское делание того, что указывает хозяин, а свободный труд – это самодостаточное явление. Мы знаем, что Война – это Отец всех вещей. Русская Вещь – результат труда. Труда как войны. И труд в своем свободном волевом утверждении сливается с войной. Настоящий труженик – это русский воин, а настоящий русский воин – труженик. Труд – это постоянная война со смертью и энтропией в утверждении настоящего. Поэтому труд – это война.

Лозунги мероприятия:
Труд – это Война!
Живая Россия против мертвых эстонцев!
Труд побеждает Смерть!
Наш сапог свят!
Слава русскому труду – восстанию в Таллине!
Нет такой страны Эстония!
Будем убивать врагов России!
Танки на Таллин!
В Эстляндской губернии Российской империи беспорядки!
Переименуем Таллин в Сталин!»

Лозунги настолько явно списаны с текста романов Дж. Оруэлла «Звероферма» и «1984», что возникает подозрение – не издевались ли авторы листовки над своими сторонниками? Не было ли это сознательной пародией? Однако участники подобных митингов книг Оруэлла не читали. Они вообще, кроме «Протоколов сионских мудрецов», ничего не читают, а потому воспринимают подобные тексты безо всякой иронии.

Творчество московских интеллектуалов, пытающихся изящно совместить постмодернизм, фашизм и освоение гуманитарных грантов, находит отклик в стихийных инициативах провинциальных черносотенцев. 2 мая на дверях одного из ярославских кафе появилось объявление: «Эстонцам и собакам вход воспрещен». Да еще на фоне георгиевской ленточки…

Опять, разумеется, бессознательная цитата из «Зверофермы» Оруэлла, но тут уже просто совпадение. Житель Ярославля, отправивший в рассылку эту фотографию, недоумевает: «Нечто подобное я видел из хроники про Третий рейх, только там про евреев писали… Теперь вопрос: чем наши доморощенные кухонные националисты лучше эстонских?»

Конечно, ничем не лучше, но кое в чем и хуже. Потому что когда фашистские идеи провозглашаются людьми, марширующими в залатанных мундирах легионов СС, это более или менее логично. А вот когда такие же точно идеи пытаются прикрыть ленточкой ордена Славы, который давали за разгром тех самых дивизий СС, это уже двойной позор.

Люди, под предлогом защиты Бронзового солдата вывешивающие фашистские (надо назвать вещи своими именами) плакаты, фактически участвуют в разрушении памятника вместе с эстонскими «гробокопателями». Ибо они покушаются не только на бронзовую статую, но на самый смысл войны и Победы, на идеалы, ради которых наши люди сражались и гибли в Отечественную войну, на то, чем народ России и других бывших советских республик по-прежнему может гордиться перед лицом Европы и всего мира.

Люди, выступившие под антиэстонскими лозунгами, как правило, считают себя лояльными гражданами России и лояльными сторонниками нынешней власти. Однако обращает на себя внимание то, что и методы, и идеология антиэстонской кампании повторяют методы и идеологию аналогичных кампаний национал-большевиков, проводившихся несколько лет назад. Надо думать, что функционеры НБП сейчас просто локти кусают. В «Другой России» в рамках принятых ими на себя обязательств им никак невозможно бросать камни в посольство Эстонии или призывать к истреблению всех «чухонцев». А как хочется! Но приходится приносить дань политкорректности, уступая любимую поляну другим игрокам.

Между тем напрашивается вопрос: в чем все-таки разница между игроками, выступающими за «официальный» и «оппозиционный» лагерь, – неужели только в наличии разных спонсоров? Или все же в разном видении будущего страны?

К счастью, националистическая истерия за неделю, прошедшую после майских праздников, с обеих сторон несколько выдохлась. Если посмотреть эстонский «Живой журнал» на английском языке (где, собственно, эстонцы переписываются с русскими и иностранцами), то обнаруживается, что далеко не все представители коренного населения в восторге от политики своей власти. А русские жители Эстонии вполне способны разъяснять свои взгляды, аргументируя их не только лозунгами и эмоциями, но и убедительными доводами. Самое поразительное в этой переписке то, что, похоже, многие эстонцы только после апрельских событий узнали о многочисленных фактах дискриминации своих русских соотечественников. Они изумляются, не верят, а потом, поняв, что им говорят правду, погружаются в глубокое меланхолическое раздумье и надолго исчезают из сети.

Вполне возможно, что многим коренным гражданам Эстонии сейчас стыдно за многолетнюю практику дискриминации и – что, быть может, еще хуже – игнорирования своих соотечественников, говорящих на русском языке. Точно так же, как и в России многим стыдно за хамские выходки и расистские призывы, которые пытались оправдать «защитой прав соотечественников».

В основе национализма – комплекс неполноценности и неуверенность в своих силах. Идеологов независимой Эстонии понять можно: у них проблемы и с прошлым и с настоящим. Трудно придумать великую историю, когда ее практически нет. А для того чтобы гордиться сегодняшним днем, нужны достижения, которых тоже не слишком много. Но у России, по крайней мере, с историей все в порядке. В истерику впадают только те, кто в глубине души презирают собственную страну и наше общество ничуть не меньше, чем анонимные авторы статьи из Postimees.

Ведь если мы действительно считаем себя великой нацией, то и действовать надо соответственно. Красиво и с достоинством.