Россия. Славянофилы

Приблизительно в 40-50 годах XIX столетия в русском обществе выделились два направления - славянофильство и западничество. Славянофилы продвигали идею об «особом пути России», а их оппоненты, западники, склонялись к необходимости идти по следам западной цивилизации, в особенности в сферах общественного устройства, культуры и гражданской жизни.

Откуда появились эти термины?

«Славянофилы» - это термин, введённый известным поэтом Константином Батюшковым. В свою очередь, слово «западничество» впервые появилось в русской культуре в 40-х годах девятнадцатого века. В частности, встретить его можно в «Воспоминаниях» Ивана Панаева. Особенно часто данный термин стал употребляться после 1840 года, когда произошёл разрыв Аксакова с Белинским.

История возникновения славянофильства

Взгляды славянофилов, разумеется, не появились спонтанно, «из ниоткуда». Этому предшествовала целая эпоха исследований, написание многочисленных научных работ и трудов, кропотливое изучение истории и культуры России.

Считается, что у самых истоков данного стоял архимандрит Гавриил, также известный как Василий Воскресенский. В 1840 году он выпустил в Казани «Русскую философию», которая стала в своём роде барометром зарождающегося славянофильства.

Тем не менее философия славянофилов начала складываться несколько позже, в ходе идейных споров, возникших на почве обсуждения «Философского письма» Чаадаева. Приверженцы данного направления выступали с обоснованием индивидуального, самобытного пути исторического развития России и русского народа, кардинально отличавшегося от западноевропейского пути. По мнению славянофилов, самобытность России в первую очередь заключается в отсутствии классовой борьбы в её истории, в поземельной русской общине и артелях, а также в православии как в единственно истинном христианстве.

Развитие славянофильского течения. Основные идеи

В 1840-х гг. взгляды славянофилов особенно распространились в Москве. Лучшие умы государства собирались в Елагиных, Павловых, Свербеевых - именно здесь они общались между собой и вели оживлённые дискуссии с западниками.

Следует отметить, что труды и произведения славянофилов подвергались притеснениям со стороны цензуры, некоторые активисты находились в поле зрения полиции, а некоторые даже были арестованы. Именно из-за этого на протяжении достаточно длительного времени они не имели постоянного печатного издания и размещали свои заметки и статьи в основном на страницах журнала «Москвитянин». После частичного смягчения цензуры в 50-х годах славянофилы начали издавать собственные журналы («Сельское благоустройство», «Русская беседа») и газеты («Парус, «Молва»).

Россия не должна усваивать и перенимать формы западноевропейской политической жизни - в этом были твёрдо убеждены все, без исключения, славянофилы. Это, тем не менее, не мешало им считать необходимым активное развитие промышленности и торговли, банковского и акционерного дела, внедрение современных машин в сельское хозяйство и строительство железных дорог. Кроме того, славянофилы приветствовали идею отмены крепостного права «сверху» с обязательным предоставлением земельных наделов крестьянским общинам.

Большое внимание уделялось религии, с которой идеи славянофилов были достаточно тесно связаны. По их мнению, истинная вера, что пришла на Русь из восточной церкви, обуславливает особую, уникальную историческую миссию русского народа. Именно православие и традиции общественного уклада позволили сформироваться глубочайшим основам русской души.

В целом, славянофилы воспринимали народ в рамках консервативного романтизма. Характерным для них было идеализирование принципов традиционализма и патриархальности. Параллельно с тем, славянофилы стремились привести интеллигенцию к сближению с простым народом, изучению его повседневной жизни и быта, языка и культуры.

Представители славянофильства

В XIX веке в России работали многие литераторы, учёные и поэты-славянофилы. Представители данного направления, заслуживающие особого внимания - Хомяков, Аксаков, Самарин. Видными славянофилами были Чижов, Кошелев, Беляев, Валуев, Ламанский, Гильфердинг и Черкасский.

Достаточно близкими к данному направлению по мировоззрению были писатели Островский, Тютчев, Даль, Языков и Григорьев.

С почтением и интересом к идеям славянофильства относились уважаемые языковеды и историки - Бодянский, Григорович, Буслаев.

История возникновения западничества

Славянофильство и западничество возникли приблизительно в один и тот же период, а стало быть, и рассматривать данные философские течения нужно в комплексе. Западничество как антипод славянофильства - это направление русской антифеодальной общественной мысли, также возникшее в 40-х годах XIX столетия.

Изначальной организационной базой для представителей данного направления были московские литературные салоны. Идейные споры, проходившие в них, живо и реалистично изображены в «Былом и думах» Герцена.

Развитие западнического течения. Основные идеи

Философия славянофилов и западников различалась кардинально. В частности, к общим чертам идеологии западников можно отнести категорическое неприятие феодально-крепостнического строя в политике, экономике и культуре. Они выступали за проведение социально-экономических реформ по западному образцу.

Представители западничества считали, что всегда остаётся возможность для установления буржуазно-демократического строя мирным путём, методами пропаганды и просвещения. Они крайне высоко ценили реформы, проведённые Петром I, и считали своим долгом преобразовать и сформировать общественное мнение таким образом, чтобы монархия была вынуждена провести буржуазные реформы.

Западники считали, что преодолеть экономическую и социальную отсталость Россия должна не за счёт развития самобытной культуры, а за счёт опыта Европы, давно ушедшей вперёд. При этом они делали упор не на различиях между Западом и Россией, а на том общем, что присутствовало в их культурной и исторической судьбе.

На ранних этапах на философские изыскания западников особое влияние оказывали труды Шиллера, Шиллинга и Гегеля.

Раскол западников в середине 40-х гг. XIX века

В середине сороковых годов XIX века в среде западников произошёл принципиальный раскол. Случилось это после диспута Грановского и Герцена. В результате возникло два направления западнического течения: либеральное и революционно-демократическое.

Причина разногласий крылась в отношении к религии. Если либералы отстаивали догмат о бессмертии души, то демократы, в свою очередь, опирались на позиции материализма и атеизма.

Отличались и их представления о методах проведения реформ в России и постреформенном развитии государства. Так, демократы пропагандировали идеи революционной борьбы с целью дальнейшего построения социализма.

Наибольшее влияние на взгляды западников в этот период имели труды Конта, Фейербаха и Сен-Симона.

В постреформенное время в условиях всеобщего капиталистического развития западничество прекратило своё существование в качестве особого направления общественной мысли.

Представители западничества

В первоначальный московский кружок западников входили Грановский, Герцен, Корш, Кетчер, Боткин, Огарев, Кавелин и т. д. Тесно общался с кружком Белинский, живший в Петербурге. Причислял себя к западникам и талантливый писатель Иван Сергеевич Тургенев.

После произошедшего в середине 40-х гг. раскола Анненков, Корш, Кавелин, Грановский и некоторые другие деятели остались на стороне либералов, а Герцен, Белинский и Огарев перешли на сторону демократов.

Общение между славянофилами и западниками

Стоит помнить о том, что данные философские направления зарождались в одно и то же время, их основоположниками были представители одного и того же поколения. Более того - и западники, и славянофилы вышли из среды, вращались в одних кругах.

Поклонники обеих теорий постоянно общались между собой. Причём далеко не всегда ограничивалось критикой: оказываясь на одном собрании, в одном кружке, они достаточно часто находили в ходе размышлений своих идеологических оппонентов что-то близкое собственной точке зрения.

Вообще большинство споров отличались высочайшим культурным уровнем - противники относились друг к другу с уважением, внимательно выслушивали противоположную сторону и старались приводить убедительные аргументы в пользу своей позиции.

Сходства между славянофилами и западниками

Не считая выделившихся позже западников-демократов, и первые, и вторые признавали необходимость проведения в России реформ и решения существующих проблем мирным путём, без революций и кровопролитий. Славянофилы это трактовали по-своему, придерживаясь более консервативных взглядов, однако также признавали необходимость изменений.

Считается, что отношение к религии было одним из самых спорных моментов в идеологических спорах между сторонниками разных теорий. Однако, справедливости ради, стоит отметить и то, что человеческий фактор сыграл в этом далеко не последнюю роль. Так, взгляды славянофилов во многом были основаны на идее духовности русского народа, его близости к православию и склонности к неукоснительному соблюдению всех религиозных обычаев. В то же время сами славянофилы, в большинстве своём - выходцы из светских семей, далеко не всегда следовали церковным обрядам. Западники же вовсе не поощряли чрезмерной набожности в человеке, хотя некоторые представители течения (яркий пример - П. Я. Чаадаев) искренне полагали, что духовность и, в частности, православие является неотъемлемой частью России. В числе представителей обоих направлений присутствовали как верующие, так и атеисты.

Находились и те, кто не принадлежал ни к одному из этих течений, занимая третью сторну. К примеру, В. С. Соловьёв в своих трудах отмечал, что удовлетворительного решения главных общечеловеческих вопросов до сих пор не было найдено ни на Востоке, ни на Западе. А это значит, что трудиться над ними совместно должны все, без исключения, деятельные силы человечества, прислушиваясь друг к другу и общими усилиями приближаясь к процветанию и величию. Соловьёв считал, что и «чистые» западники, и «чистые» славянофилы - это люди ограниченные и не способные к объективным суждениям.

Подведём итоги

Западники и славянофилы, основные идеи которых мы рассмотрели в этой статье, по сути, были утопистами. Западники идеализировали заграничный путь развития, европейские технологии, зачастую забывая об особенностях и извечных отличиях в психологии западного и русского человека. Славянофилы же, в свою очередь, превозносили образ русского человека, склонны были идеализировать государство, образ монарха и православие. И те, и другие не замечали угрозы революции и до последнего надеялись на решение проблем методом реформ, мирным способом. Победителя в этой бесконечной идеологической войне выделить невозможно, ведь споры о правильности выбранного пути развития России не прекращаются по сей день.

Истоки философии славянофилов

Славянофильство понимается не всегда одинаково. За границею, и даже в России, его часто смешивают c панславизмом, с непримиримою враждой ко всему западному, с апологией русского государства и русской народности. Между тем, философия славянофильского направления не сводится ни на симпатии к славянам, ни на борьбу с Западом, ни на возвеличение собственной национальности. Все три отмеченные черты в нем имеются, но соединение их своеобразное. Возникло славянофильство в 1830-х годах века, процветало в 1840-х и 1850-х. Чтобы уразуметь его сущность и оценить значение, философии славянофилов лучше всего изучать её исторически, т. е. указать общие течения, которые её подготовили, особенно внимательно рассмотреть основные положения школы в 1830-х и 1840-х годах и, наконец, объяснить её распадение после 1850-х годов.

Самое общее основание для развития славянофильства дано противоположностью между началами тогдашней общей культуры России и национальной самобытности. Эта противоположность чувствуется более или менее во всех культурных странах, сказывается в приверженности англичан, французов, немцев к местным особенностям своего строя и мировоззрения. Тем сильнее чувствуется и сказывается она в России, которая долго развивалась в стороне от главных течений общей культуры, и потому выработала очень резкие особенности. В московском государстве XVI в. уже не только существовало сознание такого особого положения, но сложилась даже некоторая историческая теория для его объяснения. Предшественники философии славянофилов – московские книжники – в полемике с иностранцами и иноверцами настаивали на передаче Москве правой веры и царской власти от Рима и Византии. Учение о третьем Риме проникло за пределы книжной словесности, стало достоянием народных преданий и одним из истоков философии славянофилов.

Противоположность обострилась, когда России по разным причинам пришлось пойти в школу к странам, более сильным в культурном отношении. Как римляне учились у греков и в то же время порицали греков, как впоследствии англичане, французы восставали против своих учителей-итальянцев, немцы – против своих учителей-французов, так русские протестовали против западного просвещения тем сильнее, чем более приходилось проникаться им. Уже раскол (тоже в некоторой степени являвшийся истоком славянофильства) был стихийным протестом укоренившегося предания против образованности и отвлеченных соображений, на которые наводило влияние чужой культуры. Переворот Петра I и последовавшее за ним господство немцев и немецких порядков не могли не отозваться национальной реакцией.

Частные возражения и несогласия, подготавливавшие возникновение философии славянофилов, получили принципиальное обоснование, когда в конце XVIII века оказалось, что культура западных учителей представляет не что-либо несомненное и твердое, а, напротив, переживает какое-то глубокое превращение. Революция, начавшаяся во Франции и охватившая всю Европу, ставила для России дилемму. Или приходилось признать, что движение, совершавшееся в западноевропейских государствах, законно, и в таком случае оставалось подражать перестройке политического, социального, духовного быта; или же, если на это не было готово ни правительство, ни общество в России, необходимо было критически отнестись к учителю и освободиться от его авторитета. Записка Карамзина «О древней и новой России» представляет русского мыслителя 1820-х годов на распутье: он воспитан на европейский лад, недоумевает перед результатами европейской жизни и обращается к русской старине. Политика императора Николая I была проникнута враждебностью к европейским идеям, которые породили либерализм и революцию , Под стать официальному порядку образовалась группа историков и публицистов (Уваров , Погодин, Шевырев), которые старались выяснить неизменные основы русской истории и русской жизни. Но рассуждения этих писателей были явно подсказаны желанием оправдать и возвеличить господствовавший порядок.

Портрет славянофила Ивана Сергеевича Аксакова. Художник И. Репин, 1878

Гораздо глубже и оригинальнее сложилось философское учение славянофилов. Некоторые положения его были сходны со взглядами официальной школы. Представителям славянофильства приходилось часто действовать в одних кружках и печатать в одних журналах с Погодиным и Шевыревым, но разница общего мировоззрения, мотивов и наиболее характерных выводов была глубокая, в руководящее люди вполне сознавали ее. Идеи философии славянофилов происходили из двух источников: из сознательного углубления в русскую жизнь и из деятельного участия в развитии общеевропейской мысли. Иван и Пётр Киреевские , Хомяков , братья Аксаковы - Константин и Иван , Юрий Самарин исходили не просто от данных народной религии и политики, а также от мирового положения философии и общественных наук. В борьбе с Европой они пользовались европейским оружием, и один из главных представителей славянофильской теории, беспощадный противник немцев в России, Юрий Самарин, сказал, что Германия Канта и Гёте – второе отечество для образованного русского. Притом, дело было не столько в диалектических упражнениях славянофильской молодежи над русскими глаголами и историей церкви, сколько в кровном родстве наших мыслителей с вождями западной культуры. Если иметь в виду не частные результаты, а настроение и приемы мысли, славянофильство окажется своего рода западничеством ,т. е, одним из общеевропейских направлений на русской почве. Потому, при установлении его генеалогии упомянем не только о Византии , расколе, реакции против немецкой выучки, официальной риторике николаевского времени, но также о романтизме и философии Гегеля . И то, и другое название узки, необнимают сложных явлений, о которых идет речь. Под романтизмом приходится разуметь борьбу против рассудочного понимания не только в литературе, но и в истории, праве, политике, религии. Рационализм XVIII века и Французская революция принялись за перестройку древних учреждении, воззрений и привычек на иных началах и стремились сделать разум руководителем жизни. Старые порядки оказались, однако, во многих случаях живучими и способными постоять за себя. Практическая реакция сопровождалась знаменательным умственным движением, которое раскрыло значение традиционных форм, психологии народных масс, бессознательного роста учреждений, классов, интересов и привычек, и, наконец – роли религиозных верований в жизни народов. Иррациональные элементы в истории подчеркивались так же сильно, как прежде подчеркивалось рациональное устроение человеческих дел. Недаром наука о языке создалась в это время – язык являлся самим характерным проявлением народного творчества. От изучения языка братья Гримм перешли к верованиям и преданиям, а Савиньи доказывал, что образование права подобно образованию языка. В литературе и философии резко высказывался протест против «сухого просветительного направления»; против отвлеченной рассудочности. Духовно близкий философии славянофилов Шеллинг призывал к художественному творчеству и к религиозному созерцанию. Правда, философия Гегеля отстранилась от крайностей романтики и выработала как бы синтез между рационалистической метафизикою XVII и XVIII веков, с одной стороны, и поэтическим созерцанием романтиков с другой. Но, помимо диалектического метода, она оказала могущественное влияние в Германии и за её пределами своей теорией мирового прогресса , которая дополняла народную психологию романтиков; характер и судьба руководящих народов выступали из случайной ограниченности; становились ступенями развития мирового сознания.

Портрет славянофила Сергея Тимофеевича Аксакова. Художник В. Г. Перов

Общие взгляды славянофилов

Славянофилы во многом примкнули к указанному движению европейской мысли: они усилили его критическую сторону и обратили ее в обвинение самого европейского развития. Они подхватили презрительное отношение к чисто умственной деятельности и «сознательному» устроению и преклонились перед народным творчеством; в определении постоянных свойств славянской ирусской психологии они неотстали от гаданий о свойствах германского духа и не хуже германофилов отыскали для своего племени и народа почетное место в мировом прогрессе.

Исходные точки зрения философии славянофилов резко обозначались в 1830-х годах у Ивана Киреевского . Подобно Чаадаеву , он поражен несообразностями и худосочием новой русской культуры, но ищет объяснения не в том, что Россия была устранена от католической церкви. Болезненная культура так называемой образованной России вытекает из нелепой попытки переделать народное миросозерцание – переделать его так же невозможно, как невозможно пересоздать кости сложившегося организма. Согласно славянофилам, между Россией и Европой лежит пропасть: отличия европейской цивилизации произошли вследствие действия трех факторов, которых не знала Россия – классического мира, католической церкви, германского завоевания. И то, и другое, и третье направили европейскую историю к жесткому, рационалистическому миропониманию. Славянофил Киреевский считает, что из классического мира Европа заимствовала, главным образом, римское начало с его холодным эгоизмом и юридическими формами. Римский католицизм – христианство, стесненное духом сухой, формалистической логики, Папская власть , господство церкви над государством, схоластика – были установлены путем логических выводов. Из того же рационализма произошли, в конце концов, и реформация, и отрицательная критика. Папа Николай I , Лютер и «философский критик исторического христианства» Штраус – плоды от одного дерева. Государство на Западе, по мнению славянофила Киреевского, возникло из завоевания, и с тех пор держится борьбой, договорами, противовесами и ограничениями. Недостаточность западной культуры очевидна для всякого, кто обратит внимание на её конечные результаты. Чем объясняется разочарование и недовольство; которые овладели европейским обществом как раз в то время, когда наука и внешние условия жизни так усовершенствовались? Холодный анализ работал в течение поколений и под конец разрушил самые основания культуры. Самодвижущийся нож разума уничтожил все вокруг себя. История философских систем, по мнению славянофилов, обозначает периоды этого процесса, который идет от Аристотеля и схоластиков к Канту , Фихте и Гегелю . Заслуга Шеллинга в том, что он обнаружил односторонность логической мысли. Он обращается к религии, и можно сказать, что западное общество ищет религии. Но где ему взять ее? Древняя вера давно подорвана, а новую придумать нельзя.

Славянофил Иван Васильевич Киреевский

Отсюда вытекает и главная идея философии славянофилов. Русский народ отстал в науке и общественном устройстве, благодаря отчуждению от Запада, но он обладает главным – нетронутой народной верой. Его университетами были монастыри – и духовные учителя русского народа всегда понимали, что мысль, не проникнутая чувством, не есть полная мысль, что стремление кистине есть стремление всех сил человеческой природы – разума, чувства и воли – к гармонии, Обязанность образованных людей в России – развить начала, заложенные в народной жизни, вместо того, чтобы относиться к ней свысока.

Церковная теория славянофилов

Если статьи И. Киреевского особенно поучительны, поскольку они раскрывают общие основания философии славянофилов и её связь с родственными западными течениями, то отдельные стороны учения полнее и сильнее обозначились в трудах Хомякова, Константина и Ивана Аксаковых, Юрия Самарина. Славянофил Алексей Степанович Хомяков много занимался богословскими вопросами и выставил законченную церковную теорию. Духовное неустройство современного европейского общества прежде всего объясняется заблуждениями в понимании и организации церкви. Учение о церкви заключается в словах литургии: «возлюбим друг друга, да единомыслием исповемы Отца и Сына и Святого Духа». Единство веры и исповедания основано на нравственном единении любовью. Теоретическое убеждение, полагают славянофилы, недостаточно, если оно не сопровождается нравственным чувством. Великий раскол между римским католицизмом и православием, по мнению славянофила Хомякова, произошел вследствие нарушения заповеди любви: латиняне самовольно изменили символ веры и тем самым отвергли братское единение с греками, объявили, что в их глазах весь Восток – собрание рабов в вопросах веры и учения. И во всем остальном сказывается то же уклонение от церковного начала.

Славянофил Алексей Степанович Хомяков. Автопортрет, 1842

Для латинянина вопрос о спасении сводится к юридическому расчету между человеком и Богом: на текущем счету верующего значатся его взносы и обязательства; если его капитал недостаточен, он позаимствуется у святых и у церкви (представление, которое в Средние века было идейной основой для торговли индульгенциями). Утратив любовь, как основание церковного единства, латиняне прибегли к единению через закон и власть – отсюда папизм; отсюда славянофил Хомяков выводит стремление пап господствовать над государством, их церковь – это все государство; отсюда свойственная католицизму аристократия духовенства, унизившая мирян и уподобившаяся светской аристократии. Что касается протестантов , то у них, считают славянофилы, нет церкви, То, что они называют церковью, – собрание добрых людей, которые вместе ищут истину, но едва ли надеются ее найти. «Раздор неизбежен, если нет власти для решения догматических вопросов», – говорит папист, «Умственное рабство неизбежно, если каждый обязан быть в согласии с остальными», – говорит протестант. Оба придерживаются силлогизмов и отвергают краеугольный камень церкви – братскую любовь.

Обращаясь к Восточной церкви, философия славянофилов, изложенная Хомяковым, настаивает на двух коренных условиях – на соборности и общенародности её. Истинная церковь соборна, т. е. составляет мистическое целое, Она не подчиняется области или личности, не подчиняется и большинству. Её целость таинственно охраняется Благодатью, и потому все разногласия и разномнения должны преклониться перед нею. Всякий свободен рассуждать и искать истину, но перед голосом церкви истинный христианин не будет настаивать на своем отдельном мнении. Соборная церковь, конечно, состоит не из одного духовенства. Согласно исповеданию восточных патриархов, горячо одобряемому философией славянофилов, единство веры поддерживается самим народом, который всегда старался, чтобы вера его была неизменна. В народе – широкое основание для соборного единения церкви, и единственно его убеждение утвердило догматы и указало те соборы и постановления духовенства, которые имеют не случайное, а вселенское значение. Народное начало с его соборною мудростью противополагается у Хомякова и других славянофилов индивидуальному сознанию и рассуждению.

Идеи славянофилов о государстве

Та же основная идея проводится славянофилами в виде построения отечественной истории и политики. В законченном виде оно дано у Константина Аксакова . Этот видный представитель славянофильской философии выступил против родовой теории древнейшего быта в защиту общинной, потому что в роде господствует родоначальник, а русские племена управлялись собраниями, в которых вождь был лишь председателем. Сельский сход, вече и земский собор происходят из этого общинного начала. Это не значит, чтобы русское государство когда-либо было республикою или конституционной монархиею, – эти политические формы, считают славянофилы, возникают в Европе, потому что там народ вмешивается в дела государства и становится государством. Политические воззрения русского народа иные. Формальная охрана, юридическая организация, суд, войско, тюрьмы, вся принудительная обстановка общественного быта уступлена народом государству . Земля сохраняет самостоятельность, как вольное братство, без которого политический союз оказался бы бездушным механизмом. Сила государства не раздроблена между классами и партиями, а сосредоточена в руках царя; земля, с другой стороны, составляет общину. Без всяких принуждений или ограничений царь обращается к совету народа, выслушивает его мнение в думе или земском соборе , хотя может действовать по усмотрению. Царь неограничен в своей власти, а народ свободен в своем мнении.

Славянофил Константин Сергеевич Аксаков

В философии славянофилов господствует убеждение, что сближение с Западом исказило этот народный строй. Древние земские учреждения пришли в упадок, столица была перенесена из Москвы в Петербург, вокруг царя выросла немецкая бюрократия. Но возрождение возможно и необходимо: царь вернется в Москву, отчуждение от земли прекратится, народ вновь получит свободу мнения и голоса.

Практическая деятельность славянофилов

Рассуждения Хомякова и Константина Аксакова кажутся иногда произвольными и далекими от действительности. Ещё один представитель славянофильства, Юрий Самарин , показал, что они могут сделаться основанием для практической политики. Знакомство с русским крестьянством, с одной стороны, с немецкими феодальными порядками, с другой, придали реальное содержание учению об общине. Философская идея славянофилов о мировом призвании России формулировалась, между прочим, в признании за общинным началом великого будущего. Европейская история обличила неудовлетворительность индивидуализма и простого laissez faire ; европейцы стремятся к искусственному и революционному социализму . В основе русского строя лежит община, которую стараются создать на Западе. Деятельность славянофила Самарина в редакционных комиссиях по разработке крестьянской реформы 1861 и в Польше была практическим приложением этих идей.

Славянофил Юрий Федорович Самарин. Портрет кисти И. Крамского, 1878

Внешнеполитические взгляды славянофилов

Славянофилы были всегда сторонниками национальной внешней политики России, но как раз в славянском вопросе их взгляды далеко не так ясно выражены и не так однообразны, как многие думают, особенно за границей. Племенные симпатии не совсем совпадали с религиозными идеями; политические соображения требовали более энергичного сосредоточения славянства, чем народно-культурная теория. Если взять показателем основного течения И. С. Аксакова, то дальнейшее развитие славянства должно устранить католицизм из его среды и выдвинуть Россию в положение, которое несовместимо с федерализмом.

Оценка и значение философии славянофилов

Дело, однако, не в разрешении практических вопросов, а в общих положениях философии славянофилов, которая сложилась в законченное целое. Критика западного развития сводилась к обвинению его в односторонней рассудочности. Характерным свойством русской народности философия славянофилов признала братскую, любовную общинность в церкви и в обществе. В шествии мирового прогресса русский народ считался призванным заменить царство рассудочности и эгоизма гармоническим развитием способностей и общинностью. Многие положения славянофильства представляли сознательную защиту русской жизни в её различных проявлениях и в этом смысле они находили и впредь будут находить приверженцев. Оценка православия, царской власти, сельской общины, требования свободы мнения для народа, борьба против механических заимствований и исключительной государственности занимают в сочинениях славянофилов видное место, и что вклад славянофильской школы в духовное достояние России необычайно значителен.

Отпечаток славянофильских мнений был ещё долго заметен на воззрениях как русских реакционеров, так и либералов , как народников , так и религиозных мистиков. Но само славянофильство как целое, как общая философская теория разложилось во второй половине XIX века. Оно выросло на почве романтизма начала XIX столетия и распалось вместе с ним. Осуждение рассудочности, признание неизменности национальной личности и всемирно-исторической смены руководящих народностей были коренными идеями философии славянофилов, и немалая часть этих идей потом была признана односторонней и преувеличенной. Борьба с рационализмом была своевременна и законна, но она увлекла славянофилов в чрезмерное преклонение перед иррациональным. Научное движение конца XIX века обратилось против славянофилов и подобных им романтиков. Учение о народном духе выдвинуло психологические условия исторической жизни в противоположность попыткам механического устроения, но в философии славянофилов народная психология сделалась учением о постоянных типах, и потому против славянофилов обратилось эволюционное направление позднейшей мысли. Идея всемирно-исторической преемственности содействовала уяснению связи между различными государствами и национальностями, но славянофилы пользовались ею, чтобы установить мессианизм избранных народов, и потому против них обратилось социологическое изучение истории. Философия славянофилов является самым законченным выражением романтического миросозерцания, а его судьба дает прекрасный пример диалектического развития общественных теорий.

Литература о славянофилах

Пыпин, «Характеристики литер, мнений от 1820-х до 1850-х годов»

Соловьев Вл. , «Национальный вопрос в России»

Страхов, «Борьба с Западом в нашей литературе»

Колюпанов, «Очерк философской системы славянофилов» («Р. Об.» 1894 г.)

Ор. Миллер, «Основы учения первоначальных славянофилов» («Р. М.», 1880 г.)

П. Виноградов , «И. В. Киреевский и начало московского славянофильства» («Вопросы философии и психологии» 1892 г.)

Милюков, «Разложение славянофильства» («Вопросы философии и психологии», 1893 г.).

Внушала русскому обществу веру в неподвижные идеалы старины; это была вера чисто консервативная. Первые славянофилы проповедовали свободное развитие идеалов старины; они были патриоты-прогрессисты . Главным средством для достижения цели у «официальной народности» была «опека» над обществом и борьба с протестом, славянофилы же стояли за свободу мысли и слова. Но по существу идеалов обе теории во многих пунктах соприкасались.

Возникновение славянофильства

Славянофильство возникло как результат:

1) романтизма , пробудившего националистические стремления у многих народов Европы,

5) наконец, для патриотических симпатий было основание и в родной литературе: в поэзии Пушкина , Жуковского , позднее Лермонтова , уже сказались национально-патриотические настроения; в их творениях уже определилось искание родной культуры, выяснялись идеалы народа семейные, государственные и религиозные.

Главные представители славянофильства

Школа славянофилов сложилась около второй половины 1830-х годов: братья Киреевские (Иван и Петр), Хомяков , Дм. Валуев, Аксаковы (Константин и Иван), Юрий Самарин – вот самые видные деятели славянофильства, разработавшие это учение в философском, религиозном и политическом отношениях. Сперва они дружили с «западниками », но потом разошлись с ними: философические письма Чаадаева разорвали последние связи.

Взгляды славянофилов – кратко

В поисках самостоятельного типа русской культуры славянофильство приобрело демократический характер, наклонность к идеализации старины и тяготение к панславизму (мечте о соединении всех славян под русской державой). Славянофилы, в некоторых отношениях, близко подходили к либеральной части русского общества (демократизм), но в других – к консервативной (идеализация старины).

Первые славянофилы были люди прекрасно образованные, воодушевленные горячей верой в свое учение, независимые и потому смелые. Они верили в великое будущее России, преклонялись перед «Святой Русью», говорили о том, что Москва – «третий Рим» , что эта новая цивилизация сменит все устаревшие культуры Запада и спасет сам «гниющий Запад». С их точки зрения, Петр I совершил грех, задержав самостоятельное развитие русского народа. Славянофилы изложили теорию о существовании «двух миров»: восточного, греко-славянского – и западного. Они указывали, что западная культура основывается на римской церкви, древнеримской образованности, а её государственная жизнь основана на завоевании. Совсем иной порядок вещей видели они в восточном греко-славянском мире, главным представителем которого является русский народ. Восточное христианство есть православие, отличительная черта которого – неизменное хранение вселенского предания. Православие есть поэтому единственное истинное христианство. Наша образованность византийского происхождения; если она уступала западной во внешнем развитии разума, то превышала ее глубоким чувством живой христианской истины. В государственном устройстве видна такая же разница: начало русского государства отличается от начала западных государств тем, что у нас не было завоевания, а было добровольное призвание правителей. Этот основной факт отражается и на всем дальнейшем развитии общественных отношений: у нас не было насилия, соединенного с завоеванием, а потому не было феодализма в европейском его виде , не было той внутренней борьбы, которая постоянно делила западное общество; не было сословий. Земля не была личной собственностью феодальной аристократии, но принадлежала общине. Этой «общиной » славянофилы особенно гордились. Они говорили, что Запад только в самое последнее время дошел до идеи создать «общину» (сенсимонизм), институт которой уже веками существует в русской деревне.

Таким образом, до Петра Великого, по мнению славянофилов, развитие у нас шло естественно. Религиозное сознание было основной нравственной силой и руководством в жизни; народный быт отличался единством понятия и единством нравов. Государство было обширной общиной; власть принадлежала царю, представлявшему общую волю; тесная связь членов этой великой общины выражалась земскими соборами , всенародным представительством, сменившим древние веча . С такой либеральной идеализацией старины (вече, соборы) связывалось самое восторженное преклонение перед простым русским народом-«богоносцем»; в его жизни славянофилы видели воплощение всех христианских добродетелей (любовь к ближним, смирение, отсутствие эгоизма, благочестие, идеальные семейные отношения). Поэтому лозунгом славянофильства сделалась видоизменённая формула официальной идеологии эпохи Николая I: самодержавие (ограниченное у славянофилов земскими соборами ), православие (с духовными собраниями и полномочиями прихода ) и народность (с общиной, соборами и свободой развития ). Стоя на такой точке зрения, славянофилы часто являлись строгими критиками русской современности, и потому если не все, то многие из них, должны быть отнесены к оппозиционным деятелям тогдашнего времени.

Представителями славянофильства являются А. Хомяков, И. Киреевский, Ф. Тютчев, Ю. Самарин и д.р. Рассмотрим основные идеи славянофильства и взгляды его представителей.

Основные представители славянофильства

Хомяков Алексей Степанович (1804— 1860) родился в Москве в знатной дворянской семье. Получил прекрасное образование и уже в детстве знал основные европейские языки и санскрит. Воспитанный в строго православном духе, он навсегда сохранил глубокую религиозность. В 1821 г. Хомяков выдерживает экзамены в Московском университете и становится кандидатом математических наук. В 1822— 1825 гг. находился на военной службе. Хомяков последовательно апеллировал к духовному опыту православной церкви. Религия рассматривается им не только как движущая сила, но и как фактор, определяющий общественное и государственное устройство, народный быт, мораль, склад характера и мышление народов.
В «Записка о всемирной истории» («Семирамиде») Хомяков выделяет два принципа: «иранский» и «кушитский». Иранство восходит к арийским племенам, а кушитство — к семитским. Последовательными выразителями духа кушитства являются иудеи, несущие в себе, как утверждает А.С. Хомяков, торговый духдревней Палестины и любовь к земным выгодам. Последовательными носителями иранства являются славяне, исповедующие православие и ведущие свое происхождение от древней иранской народности — вендов.
Иранство как начало социальности выражает духовность, свободу, волю, творчество, цельность духа, органическое соединение веры и разума, а кушитство — вещественность, рассудочность, необходимость, материализм. Бездуховный и жизнеразрушающий принцип кушитства стал основой культуры и цивилизации стран Западной Европы, в то время как России было суждено представить истории и миру образец духовности, христианского общества, т.е. иранства. Сталкивая «свободу духа» иранства и «матеральность» кушитства, Хомяков стремился раскрыть характер и судьбы России, утвердить православие в качестве ядра русской культуры, вписать отечественную историю во всемирный исторический процесс. При этом он исходил из того, что религия является основным признаком выделения народов. Вера — это душа народа, предел внутреннего развития человека, «высшая точка всех его помыслов, тайное условие всех его желаний и действий, крайняя черта его знаний». Она есть «высшее общественное начало».
Хомяков утверждает, что церковь есть живой организм, организм истины и любви или, точнее: истина и любовь как организм. Церковь для него — это духовный институт единения людей, основанный на любви, истине и добре. Только в этом духовном институте человек обретает истинную свободу. Церковь Хомяков понимает как органическое целое, где люди живут более полной и совершенной жизнью. Церковь —это единство людей, в котором каждая личность сохраняет свою свободу. Это возможно только в том случае, когда такое единство зиждется на бескорыстной, самоотверженной любви к Христу. Основной принцип церкви — соборность, т.е. совместное стремление к спасению. Единение с церковью — необходимое условие постижения истин веры.
Соборность — это сочетание свободы и единства на основе абсолютных ценностей. Именно в соборе реализуется «единство во множестве». Решения собора требуют одобрения со стороны всех верующих, их согласия, которое выражается в усвоении этих решений, включении их в традицию. Принцип соборности не отрицает личность, а, напротив, утверждает ее. В атмосфере соборности преодолеваются индивидуализм, субъективизм, обособленность индивида, раскрываются его творческие возможности.
Соборность — одно из главных духовных условий национального единства государственности. Русская история, по учению славянофилов, есть особые отношения между церковью, общиной и государством. Вне истинной веры, вне церкви самые мудрые государственно-правовые установления не спасут общество от духовно-нравственной деградации. Русская община — лучшая форма совместной жизни на духовно-нравственных началах, институт самоуправления и народовластия. Понятие соборности соединяет церковь, веру и общину.
Во главе русского государства должен стоять царь. Славянофилы были сторонниками монархизма. Монархия — идеальная форма государственности, православие — мировоззрение народа, крестьянская община — соборный мир.
Как и другие славянофилы Хомяков отмечал различие духовных основ российского и европейского обществ. Он считал православие истинным христианством, а католицизм — искажением учения Христа. Католицизм установил единство без свободы, а протестантизм — свободу без единства. Славянофилы отмечали в Европе превращение общества в разрозненную массу эгоистичных, жестоких, меркантильных людей. Они говорили о формальном, сухом и рационалистическом характере европейской культуры.
Россия приняла от Византии христианство в его «чистоте и цельности», свободное от рационализма. Этим объясняются смиренность русского народа, его набожность и любовь к идеалам святости, его склонность к общине, основанной на взаимопомощи. Православие, по мнению Хомякова, характеризуется демократизмом и слиянием с духом народа. Россия призвана стать центром мировой цивилизации — это произойдет, когда русский народ проявит все свои духовные силы.
Духовные идеалы и основы народной жизни выражает русская художественная школа, опирающаяся на народные традиции. Представителями этой школы Хомяков считал М. Глинку, А. Иванова, Н. Гоголя, с большим уважением относился к А. Пушкину и М.Лермонтову, высоко ценил А. Островского и Л. Толстого.
Иван Васильевич Киреевский (1806— 1856), сформулировал основные различия просвещения России и Европы в своей работе «Охарактере просвещения Европы и о его отношении к просвещению России» (1852)". По его мнению, в России отсутствовали три главные основы, которые существовали в Европе: древнеримский мир, католичество и возникшая из завоеваний государственность. Отсутствие завоевания при начале государства в России, неабсолютность границ между сословиями, правда внутренняя, а не право внешнее, — таковы, по мнению И.В. Киреевского, отличительные черты древнерусского быта.
В свято отеческой мысли Киреевский видел духовную альтернативу европейской образованности. Он выступил с критикой западной философии, естественно-правового рационализма и римского права, ставших в Европе источниками индустриализма, революции и централизованного деспотизма наполеоновского типа. Единственным регулятором межчеловеческих отношений оставалась правовая условность, а гарантом ее соблюдения — внешняя сила в лице государственного аппарата. Результат — чисто внешнее единство, формальное и основанное на принуждении. Киреевский нападает на «самовластный рассудок», не оставляющий места вере. Он говорит, что римская церковь придала богословию характер рассудочной деятельности, породила схоластику. Церковь смешалась с государством, возвеличив юридические нормы в ущерб нравственной силе.
Западная реформация стала плодом католицизма, протестом личности против внешнего авторитета папы и клира. На смену органическим обществам пришли ассоциации, основанные на расчете и контракте, миром стала управлять промышленность «без веры». В отличие от Европы Русь являла собой множество малых миров, покрытых сетью церквей, монастырей, откуда постоянно распространялись повсюду одинаковые понятия об отношениях общественных и частных. Церковь способствовала объединению этих малых общин в более крупные, что в конечном счете привело к их слиянию в единую большую общину, Россию, имеющую единство веры и обычаев.
В России христианство развивалось через глубокую нравственную убежденность. Русская церковь не претендовала на светскую власть. Киреевский пишет, что если на Западе развитие шло посредством борьбы партий, «насильственных перемен», «волнения духа», то в России — «стройным, естественным возрастанием», при «спокойствии внутреннего сознания», «глубокой тишине». На Западе превалировала личная самобытность, в России же человек принадлежит миру, все отношения объединяются общинным началом и православием. Киреевский воспевает допетровскую Русь, но не настаивает на возрождении старого.
Юрий Федорович Самарин (1819-1876) разделял идеологию официальной народности с ее лозунгом «православие, самодержавие и народность» и в политическом отношении выступал как монархист. Он исходил из рассуждения Хомякова и Киреевского о ложности католицизма и протестантизма и воплощении истинных начал общественного развития в византийско-русском православии. Самобытность России, ее будущность и роль в судьбах человечества связываются с православием, самодержавием и общинным бытом. Благодаря православию сложились русская община, семейные отношения, нравственность и т.п. В православной церкви славянское племя «свободно дышит», а вне ее впадает в рабское подражание. Русская крестьянская община—это освященная православием форма народного быта. Она выражает не только материальное, но и духовное единство русского народа. Сохранение общины способно спасти Россию от «язвы пролетариатства». Самарин был своеобразным «монахом в миру», повторяя гоголевский завет: «Монастырь ваш— Россия!»
Самарин отмечал «зло и абсурдность» коммунистических идей, проникающих с Запада. Атеисты и материалисты, потерявшие чувство ответственности за свою родину, ослеплены блеском Запада. Они становятся то настоящими французами, то настоящими немцами. Проникающее через них западное влияние стремится уничтожить русское государственное начало — самодержавие. Многие русские прельстились этими идеями, возлюбив Запад. Затем пришел период подражания, порождавший «бледный космополитизм». Самарин считал, что настала пора от обороны перейти к атаке на Запад.
После отмены крепостного права славянофильство трансформируется в почвенничество. Неославянофилы продолжали противопоставление европейской и русской цивилизаций, утверждали самобытность устоев русской жизни. Видные представители неославянофильства—А. Григорьев, Н.Страхов, Н.Данилевский, К.Леонтьев, Ф.Достоевский.
Аполлон Александрович Григорьев (1822— 1864) — поэт, литературный критик, публицист. Он окончил юридический факультет Московского университета. Вошел в литературный кружок, сложившийся вокруг журнала «Москвитянин», где развивались идеи почвенничества как симбиоза славянофильства и «официальной народности».
Мир в целом есть единый живой организм, в нем царят гармония и вечная красота. Высшая форма познания, по Григорьеву, — искусство. Только оно способно достичь цельного знания. Искусство должны быть продуктом века и народа. Истинный поэт является выразителем народного духа.
Григорьев высказывался против чрезмерных претензий на всемирно-историческую миссию России, на спасение всего человечества. Он считал важным «близость родной почве». Почва — это «глубина народной жизни, таинственная сторона исторического движения». Русский быт Григорьев ценил за его «органичность». По его мнению, не только крестьянство, но и купечество сохранило православный уклад жизни. Считая смирение и дух братства важными чертами русского православного духа, Григорьев обращал внимание на «широту» русского характера, на его размах.
В отличие от других славянофилов Григорьев понимал народность прежде всего как нижние слои и купечество, которые в отличие от дворянства не отличались муштрой. Славянофильство он называл «старообрядческим» направлением. Он уделял большое внимание и допетровскому периоду русской истории.
Русская интеллигенция, по мнению Григорьева, должна черпать духовные силы у народа, который еще в недостаточной мере поддался тлетворному влиянию западной цивилизации. В этом смысле он полемизировал с Чаадаевым: «Он был вдобавок теоретик католицизма... Фанатически веря в красоту и значение западных идеалов как единственно человеческих, западных верований, как единственно руководивших человечеством, западных понятий о нравственности, чести, правде, добре, он холодно и спокойно приложил свои данные к нашей истории... Силлогизм его был прост: единственно человеческие формы жизни суть формы, выработанные жизнью остального, западного человечества. В эти формы наша жизнь не ложится, или ложится фальшиво... Мы не люди, и для того, чтобы быть людьми, должны отречься от своей самости».
Федор Михайлович Тютчев (1803— 1873) был дипломатом в Европе (Мюнхен, Турин), а позднее цензором Министерства иностранных дел (1844—1867). Им написаны статьи «Россия и Германия» (1844), «Россия и революция» (1848), «Папство и римский вопрос» (1850), «Россия и Запад» (1849), в которых поэт рассматривает многие важные социально-политические проблемы своего времени.
Во время революционных событий в Европе 1848—1849 гг. усилились настроения, направленные против России и русских. Причины этого Ф. Тютчев видел в стремлении европейских стран вытеснить Россию из Европы. В противовес этой русофобии Тютчев выдвинул идею панславизма. Он выступал за возвращение России Константинополя и возрождение православной Империи, высказывался против панславизма, считая национальный вопрос второстепенным. Тютчев признает приоритет религии в духовном складе каждого народа и считает православие отличительной чертой русской культуры.
По Тютчеву, революция на Западе началась не в 1789 г. и даже не во времена Лютера, а гораздо раньше — в период возникновения папства, когда заговорили о безгрешности папы и о том, что на него не должны распространяться религиозные и церковные законы. Нарушение папами христианских норм привело к возникновению протестов, которые нашли свое выражение в реформации. По Тютчеву, первым революционером был Римский папа, за ним последовали протестанты, которые тоже считали, что на них не распространяются общехристианские нормы. Дело протестантов продолжили современные революционеры, которые объявили войну государству и церкви. Революционеры стремились полностью освободить индивида от всех социальных норм и обязанностей, считая, что люди сами должны распоряжаться свой жизнью и имуществом.
Реформация была реакцией на папство, из него же происходит и революционная традиция. Отколовшись от Восточной церкви в IX в., католицизм сделал Римского папу непререкаемым авторитетом, а Ватикан — царством Божьим на земле. Это привело к подчинению религии земным политическим и экономическим интересам. В современной Европе, по убеждению Тютчева, революция, продолжая дело католиков и протестантов, хочет окончательно покончить с христианством.
Как уже отмечалось, революция делает то, что раньше делали католики и протестанты, когда ставили принцип личности выше всех других социальных принципов. Непогрешимость папы означала, что он выше всех законов и ему все можно. Протестанты тоже утверждали, что главное — это личная вера а не церковь, и, наконец, революционеры поставили волю отдельного человека выше не только церковной, но и государственной, ввергнув общество в неслыханную анархию.
История Запада, по мнению Тютчева, сосредоточена в «римском вопросе». Папство сделало попытку организовать рай на земле и превратилось в государство Ватикан. Католичество стало «государством в государстве». В результате оно было реформацией. Сегодня папское государство отрицается мировой революцией.
Однако сила традиции была на Западе столь глубокой, что сама революция стремилась организовать империю. Но революционный империализм превратился в пародию. Примером революционной империи служит правление императора Наполеона в послереволюционной Франции.
В статье «Россия и революция» (1848) Тютчев приходит к выводу, что в XIX в. мировую политику определяют только две политические силы —антихристианская революция и христианская Россия. Революция из Франции перешла в Германию, где начали расти антироссийские настроения. Благодаря союзу с католической Польшей европейские революционеры поставили цель разрушить православную Российскую империю.
Тютчев делает вывод, что революция не сможет победить в Европе, но она ввергла европейские общества в период глубокой внутренней борьбы, болезни, которая лишает их воли и делает недееспособными, ослабляет их внешнюю политику. Европейские страны после разрыва с церковью с неизбежностью пришли к революции и теперь пожинают ее плоды.
В статье «Россия и Германия» (1844) Тютчев отмечает антирусские настроения в Германии. Его особенно беспокоил процесс секуляризации европейских государств: «Современное государство запрещает государственные религии только потому, что имеет собственную — и эта религия есть революция».
Николай Николаевич Страхов (1828-1896) публиковал свои статьи в журналах «Время», «Эпоха», «Заря», где отстаивал идею «русской самобытности», высказывал враждебное отношение к Западу. Из Костромской духовной семинарии, которую он окончил в 1845 г., Страхов вынес глубокие религиозные убеждения. В книге «Борьба с Западом в нашей литературе» он критикует европейский рационализм, взгляды Милля, Ренана, Штрауса, отвергает дарвинизм.
Страхов выступил против веры во всесилие человеческого рассудка, против идолопоклонства перед естественными науками, против материализма и утилитаризма. Весь этот комплекс идей Страхов считает порождением Запада с его культом безбожной цивилизации. «Безумие рационализма», слепая вера в разум заменяют истинную веру в религиозный смысл жизни. Человек, ищущий спасения души, выше всего ставит чистоту души, избегает всего дурного. Человек же, поставивший себе цель вне себя, желающий достигнуть объективного результата, должен рано или поздно прийти к мысли, что нужно жертвовать совестью. Потребность действовать в современном человеке сильнее, чем потребность верить. Единственным противоядием против «просвещенства» является живое соприкосновение с родной почвой, с народом, сохранившим в своем быту здоровые религиозно-моральные начала.

К концу 30-х годов внутри русского помещичьего лагеря сложилось своеобразное либеральное течение, выдвинувшее особое понимание путей будущего развития России особенностей её социальной структуры и её исторического прошлого. Представители этой идеологии получили в пылу полемики со своими противниками прозвище «славянофилов», которое и удержалось за ними в литературе. Характерной чертой славянофильской идеологии были поиски такого особого, «самобытного» пути русского исторического развития, который не был бы революционным,- славянофилы были ярыми противниками революционной борьбы, пытавшимися «теоретически» обосновать ненужность и невозможность революции в России.

Ещё ранее, нежели оформилась славянофильская идеология один из её будущих основоположников, Иван Киреевский, опубликовал в своём журнале «Европеец» статью «Девятнадцатый век», в которой отчётливо проявилось его отрицательное отношение к революции и стремление найти «мирительное соглашение враждующих начал».

Идея общих всем народам основных законов исторического развития была давним завоеванием революционной идеологии- убеждение в том, что революция неизбежна, а крепостничество и царизм обречены на слом историей, было характерно ещё для идеологии декабристов. В последующие годы это убеждение окрепло, найдя дополнительные доводы в революционной борьбе, потрясшей в начале 30-х годов Европу, и в некотором подъёме в те же годы массового движения внутри России. Волна репрессий серьёзно коснулась Герцена, Огарёва, выбросила из университета Белинского, облила клеветой Чаадаева. В противовес мнению революционного лагеря о неизбежности в России революции славянофилы разработали свою теорию о том, что революция в России и не может произойти: она якобы глубоко чужда самому духу православного русского народа; да он и не имеет-де в ней нужды, потому что в отличие от порочного революционного Запада якобы обладает замечательными самобытными особенностями, присущими ему одному, а именно крестьянской общиной, чуждой социальной вражды,- залогом будущего социального спокойствия и преуспеяния. Именно в таком духе понимали славянофилы русскую народность, считая её «исконными» началами общинность, мирское согласие, равнодушие к политике, глубокую религиозность и ненависть к революции. Община, «мир», и спасёт-де Россию от образования в ней нового общественного класса, беспокойного носителя всяческих смут и революций, от «язвы пролетариатства». Помещикде и может на этой основе жить в полном мире с крестьянином, а крестьянин - в мире с разумной и понимающей нужды народа царской властью, данной народу богом. Власть должна, разумеется, осуществить ряд реформ - славянофилы были противниками личного рабства крестьян и стояли за отмену крепостного права. Эта черта размежёвывает их с крепостниками и с официальной идеологией самодержавия. Однако отсюда не следует, что славянофилы были последовательными противниками феодально-крепостнической общественной формации и призывали её гибель: они отстаивали необходимость сохранения сложной и тяжёлой системы феодально-крепостнических пережитков, помещичьего землевладения и якобы «патриархальной власти помещика над крестьянином; они освящали принцип работы крестьянина на барина и превозносили блага крестьянской общины, которая сама фактически была орудием крестьянского закабаления и задерживала развитие капиталистических отношений. Славянофилы относились резко отрицательно к реформам Петра I, считая, что он «испортил» историю России, повернув её с самобытного пути. Мнения славянофилов имели реакционную философскую основу: они были ярыми противниками материализма и революционной диалектики; материалистическому мировоззрению они противопоставляли убеждения религиозного характера.

Славянофилы защищали панславистскую идеологию, мечтая о соединении всех славянских народов под эгидой царской России. Как уже отмечалось выше, идея всеславянского объединения под эгидой царской власти была реакционной идеей: она не сулила славянским народам никаких социальных преобразований и обещала лишь консервацию отсталых, феодальных институтов под главенством устарелого царизма, который сам был тормозом развития огромнейшей славянской страны - России, сам был врагом русского народа.

Противник славянофилов профессор Грановский с волнением писал о них в письме к своему другу Станкевичу: «Ты не можешь себе вообразить, какая у этих людей философия. Главные их положения: Запад сгнил, и от него уже не может быть ничего; русская история испорчена Петром. Мы оторваны от родного российского основания и живём наудачу; единственная выгода нашей современной жизни состоит в возможности беспристрастно наблюдать чужую историю, это даже наше назначение в будущем; вся мудрость человеческая истощена, исчерпана в творениях св. отцов греческой церкви, писавших после отделения от Западной,- их только нужно изучать: дополнять нечего, всё сказано… Киреевский говорит эти вещи в прозе, Хомяков в стихах».

Главными представителями славянофильства были А. С. Хомяков, братья Иван и Пётр Киреевские, братья Константин и Иван Аксаковы, А. Кошелев, Ю. Самарин. Большинство их принадлежало к родовитому дворянству и владело обширными имениями. Увлечение славянофилов своей теорией доходило до того, что Аксаков, желая продемонстрировать единение с русским народом, заменил своё господское «европейское» платье русским кафтаном и старинной мурмолкой, в силу чего народ на базаре, по меткому замечанию Чаадаева, «принимал его за персиянина».

Учение славянофилов было ложным. Оно звало Россию назад, к порядкам допетровской Руси. Никаких особых законов развития для любой страны не существует - основные законы исторического развития являются общими для всего человечества. Религиозность, «отвращение» от политической деятельности, мирное настроение и царелюбие, разумеется, никак не являются «исконными» качествами русского народа и вообще не могут явиться «прирождёнными» качествами какого бы то ни было народа: народы искони борются за своё освобождение от всякого угнетения. Русская община была оценена славянофилами крайне неправильно: она вовсе не являлась залогом какого-то идеального общественного строя. Что касается реформ Петра I, то и тут славянофилы совершали ошибку: они глубоко недооценивали реформы, не понимали их историческон необходимости и их положительных результатов. Религиозная идеалистическая философия славянофилов в ту пору, когда передовая русская философская мысль одерживала блестящие победы в области материализма, подчас сбивала молодёжь с правильного пути и тормозила развитие русской культуры. Правда, славянофилы были противниками крепостного права и сторонниками крестьянского освобождения, подвергали известной критике правительство Николая I, за что позже даже сами подвергались репрессиям. Но мирное сочувствие личному освобождению крестьян и желание оставить основные земельные владения за помещиком отнюдь не являлись в ту эпоху передовой, ведущей идеологией: этим скромным и робким либеральным пожеланиям уже давно противостояла боевая идеология русских революционеров, заплативших каторгой, ссылкой и виселицами за своё требование революционным путём действительно полностью освободиться от крепостничества и самодержавия. Собирание славянофилами русского фольклора, запись народных сказок, обрядов, песен, конечно, являлось полезной деятельностью, но признание этого никак не может подменить общей оценки основ их отсталого мировоззрения.

Славянофильская теория вызвала бурные и жаркие споры, явившиеся приметной чертой общественной жизни в самом конце 30-х и в первой половине 40-х годов. В определённые дни противники сходились в гостях у друзей и занимались бесконечными спорами: «в понедельник у Чаадаева, в пятницу у Свербеева, в воскресенье у Елагиной», причём спорили «до четырёх часов утра, начавши в девять» (Герцен). На эти вечера кроме участников споров съезжались зрители и сидели ночи напролёт, чтобы «посмотреть, кто из матадоров кого отделает и как отделают его самого» (Герцен). Тут Константин Аксаков яростно защищал Москву, «на которую никто не нападал» (Герцен), тут блистал красноречием и полемическим талантом Герцен, яростно сражаясь с Хомяковым.

Передовая русская демократическая идеология в лице Белинского и Герцена вышла на борьбу со славянофильской теорией. Это было первое столкновение революционных демократов с либеральной идеологией.

Белинский вёл последовательную и непримиримую борьбу со славянофилами с позиций революционной демократии. В 1840 г., переехав в Петербург, он начал выступать против славянофилов на страницах петербургских «Отечественных записок»; со времени «войны против Белинского» славянофилы, по шутливому выражению Герцена, стали существовать «официально». В Москве основную роль в спорах со славянофилами стал играть только что вернувшийся из ссылки Герцен. «Безумное направление славянофильства» становилось, по мнению Герцена, «костью в горле» русского образования; Герцен находил, что славянофилы «никаких корней не имеют в народе» и являются «литературной болезнью». Революционный демократ Белинский громил славянофилов как «витязей прошедшего» и «обожателей настоящего». В 1845 г. разногласия, существовавшие, разумеется, с самого начала столкновений, дошли до такой остроты, что было решено уже не встречаться для споров в дружеской обстановке и не поддерживать личных отношений.

Друг Белинского и Герцена профессор Грановский и знаменитый русский актёр М. С. Щепкин также были убеждёнными противниками славянофилов. В спорах со славянофилами принимали также участие чуждые революционного мировоззрения буржуазные либералы К. Кавелин, Е. Корш, В. Боткин, П. Анненков, уже тогда стоявшие на позициях мирных либеральных реформ, которые сохранили бы существенные основы дворянского господства и самодержавного строя. Весь этот разнообразный по мировоззрению круг общественных деятелей славянофилы окрестили «западниками» и огульно обвиняли их в защите «прогнившего Запада» и измене русским «национальным началам». В западной культуре, как и во всякой другой культуре антагонистических обществ, были две культуры: культура передовая, революционная, демократическая, насыщенная идеями, защищавшими интересы трудового народа, отстаивавшая развитие нового в историческом процессе, и культура угнетателей, отстаивающая старое. Так называемые «западники» поразному относились к этим двум культурам. Представители революционного лагеря, двигая вперёд развитие отечественной культуры, в то же время высоко ценили значение передовой западной культуры. Представители буржуазных либералов раболепно восхищались другой, буржуазной культурой Запада и низкопоклонничали перед ней. Они защищали космополитические теории, им было свойственно непонимание основных жизненных задач в истории родной страны. Смешение этих антагонистических идеологий является глубоко ошибочным. Равным образом не следует пользоваться термином «западник» в качестве точного определителя идеологии того или иного деятеля: этот термин неточен по существу и затушёвывает разнородность, противоречивость явлений. Ленин писал о Герцене и Белинском, ни разу не применив термина «западник». Попытка П. Струве рассмотреть спор народников с марксистами как «естественное продолжение разногласий между славянофильством и западничеством» вызвала решительный отпор Ленина: «Сущность народничества лежит глубже: не в учении о самобытности и не в славянофильстве, а в представительстве интересов и идей русского мелкого производителя… С такими категориями, как славянофильство и западничество, в вопросах русского народничества никак не разобраться». Таким образом, термины «западничество» и «славянофильство» приурочиваются к определённой эпохе и не имеют общего значения.