Капитуляция франции во второй мировой. Капитуляция франции в начале второй мировой войны
Немецкие войска 10 мая 1940 года начали наступление на Францию, объявившую войну Германии ещё 3 сентября 1939 года, в связи с нападением последней на Польшу. В результате стремительного наступления немецких войск, использующих тактику молниеносной войны - блицкрига, союзнические войска были наголову разгромлены, и 22 июня Франция вынуждена была подписать перемирие. К этому времени бо́льшая часть её территории была оккупирована, а от армии практически ничего не осталось.
Путь немецких войск во Францию пролегал по землям Бельгии и Нидерландов, оказавшихся первыми жертвами агрессии. Немецкие войска в краткие сроки захватили их, разбив при этом выдвинувшиеся на помощь французские войска и Британский экспедиционный корпус.
25 мая главнокомандующий французскими вооружёнными силами генерал Вейган заявил на заседании правительства, что надо просить немцев о принятии капитуляции.
8 июня немецкие войска достигли реки Сены. 10 июня правительство Франции переехало из Парижа в район Орлеана. Париж был официально объявлен открытым городом. Утром 14 июня немецкие войска вступили в Париж. Французское правительство бежало в Бордо.
17 июня правительство Франции обратилось к Германии с просьбой о перемирии. 22 июня 1940 года Франция капитулировала перед Германией, и в Компьенском лесу было заключено Второе компьенское перемирие. Результатом перемирия стало разделение Франции на оккупационную зону немецких войск и марионеточное государство, управляемое режимом Виши.
Танк «Пантера» проезжает рядом с триумфальной аркой в Париже.
Немецкие солдаты отдыхают на берегу Средиземного моря близ Тулона. На заднем плане виден уничтоженный французский эсминец.
Глава коллаборационистского правительства Франции маршал Анри-Филипп Петэн приветствует французских солдат, освобожденных из плена в Германии, на вокзале французского города Руан.
Руины цеха завода Рено в Париже, полностью разрушенного британской авиацией.
Портрет офицера гестапо оберштурмфюрера СС Николауса Барби. Начальник гестапо Лиона, где получил прозвище «Лионский палач».
Немецкая 88-мм противотанковая пушка PaK 43 в оккупированной Нормандии.
Немецкие офицеры у автомобиля Хорьх-901 в оккупированной Франции.
Немецкий конный патруль на одной из улиц Парижа.
Немецкие войска маршируют по захваченному Парижу.
Немецкие солдаты у уличного лотка в оккупированном Париже.
Квартал Бельвиль оккупированного Парижа.
Танк Pz.Kpfw. IV 7-й дивизии вермахта на набережной Тулона у французского линкора «Страсбург».
Площадь Согласия в Париже.
Пожилая еврейка на улице Парижа.
На улице Розовых кустов (Rue des Rosiers) в оккупированном Париже.
Улица Риволи в оккупированном Париже.
Парижане расхватывают еду.
На улице оккупированного Парижа. Немецкие офицеры около уличного кафе.
На улицах оккупированного Парижа.
Французские гражданские автомобили на угле и газе в Париже. В оккупированной Франции весь бензин шел на нужды германской армии.
Взвешивание жокеев на ипподроме Лонгшан. Оккупированный Париж, август 1943 г.
В Люксембургском саду в оккупированном Париже.
Знаменитые модистки Роза Валуа, Мадам ле Монье и Мадам Аньес во время скачек на ипподроме Лонгшан, август 1943 года.
Могила Неизвестного солдата у Триумфальной арки в Париже.
Рынок Ле-Аль в оккупированном Париже.
Велотакси у знаменитого парижского ресторана «Maxim’s».
Модницы-парижанки в Люксембургском саду. Оккупированный Париж, май 1942 года.
Парижанка на набережной подводит губы помадой.
Витрина с портретом французского маршала-коллаборациониста Петена в оккупированном Париже.
Немецкие солдаты на блокпосту на перекрестке дорог близ Дьеппа.
Немецкие офицеры изучают побережье Нормандии.
Немецкий автомобиль «БМВ-320» после столкновения с грузовиком «Форд-ББ» на улице французского городка.
Колонна САУ Panzerjäger I 716-й пехотной дивизии вермахта на марше в оккупированной Франции.
Два немецких солдата на улице оккупированного французского городка Гранвилль.
Два немецких солдата на разбитом бронеавтомобиле Sd.Kfz.231 на дороге в оккупированной Нормандии.
Колонна немецких войск в Париже.
Долгое время считалось, что на этом фото запечетлена казнь члена движения Сопротивления, но не было известно имя человека на фото, и не было документальных подтверждений того, что в крепости Бельфор проводились расстрелы (в частности, на территории не было найдено ни одной гильзы). Через много лет после войны сын Жоржа Блинда, Жан, впервые увидел эту фотографию и узнал на ней своего отца. Он рассказал, что отец не был расстрелян в Бельфоре. Его арестовали и держали в крепости, а позже перевели в концлагерь в Блеххамере (Blechhamer, Верхняя Силезия) где он погиб. В тюрьме немцы подвергли Жоржа Блинда имитации расстрела, но не добились от него никакой информации, и отправили его в лагерь.
Немецкий обоз и полугусеничные тягачи Sd.Kfz. 10 у домов французской деревни Сюип.
Пятеро моряков кригсмарине на проводах подводной лодки U-198 у бункера во французском Ла Паллисе в день выхода лодки в последний боевой патруль.
Адольф Гитлер и Франсиско Франко на переговорах во французском городке Андай.
Нацистский флаг над одной из улиц Парижа, 1940 год.
Адольф Гитлер с приближенными позирует на фоне Эйфелевой башни в Париже 1940 году. Слева - Альберт Шпеер, личный архитектор Гитлера, будущий рейхсминистр оборонной промышленности и вооружения. Справа - скульптор Арно Беккер.
Немцы едят на улице французского города.
Военнослужащие люфтваффе с молодой француженкой у ипподрома в оккупированном Париже.
Немецкий военнослужащий у книжного прилавка на улице оккупированного Парижа.
Участок улицы у кинотеатра «Паризиана» в оккупированном Париже.
Немецкие подразделения и военный оркестр готовятся к смотру в оккупированном Париже.
Граждане оккупированной Франции приветствуют главу коллаборационистского правительства Виши маршала Анри Филиппа Петена.
Немецкие офицеры в кафе на улице оккупированного Парижа, читающие газеты, и горожане. Проходящие мимо немецкие солдаты приветствуют сидящих офицеров.
Генерал-фельдмаршал Э. Роммель с офицерами наблюдает за работой плуга во время инспекции Атлантического вала.
Адольф Гитлер на встрече с Франсиско Франко во французском городке Андай.
Немецкий солдат пашет землю с французскими крестьянами на трофейной танкетке Renault UE.
Немецкий пост на демаркационной линии, разделяющей оккупированную и неоккупированную Францию.
Немецкие солдаты проезжают на мотоцикле через разрушенный французский город.
Не так давно на телеэкранах демонстрировался документальный фильм «Спать с врагом» – о француженках, которые сожительствовали с оккупантами. Мы вернемся к ним в конце статьи, но перед этим полистаем страницы недавней французской истории.
Уничтожение генофонда Франции началось с Великой революции 1789, продолжалось в годы империи, достигло апогея в бойне 1914-1918 и как следствие привело к устойчивой тенденции непрерывной национальной деградации. Ни гений Наполеона, ни победа в первой мировой войне не смогли остановить расслоение общества, коррупцию, жажду обогащения любой ценой, рост шовинизма и ослепление перед нарастающей германской угрозой. То, что произошло с Францией в 1940, – не просто военное поражение, но национальный коллапс, полная потеря морали. Армия не сопротивлялась. При Наполеоне и еще много лет после него понятие честь воспринималось французским солдатом иначе. Стендаль (сам участник наполеоновских войн) вспоминает в своих дневниках: раненые солдаты, узнав, что не смогут принять участие в очередном походе, выбрасывались из окон госпиталей – жизнь без армии теряла для них смысл. Что же случилось с великой нацией, еще так недавно – всего два столетия назад – заставившей трепетать Европу?
Французские фашисты (их было немало в армейской верхушке) видели и ждали немцев как избавителей от «красных». О французском генералитете можно рассказать многое. Среди них были откровенные монархисты, не простившие ненавистной Республике проигранное дело Дрейфуса. Престарелые, не способные мыслить генералы, в мозгах которых застыла окостеневшая доктрина первой мировой войны, не извлекли урока из только что закончившегося «блицкрига» в Польше. После первых немецких атак армия под их командованием превратилась в деморалиованную массу.
Коммунисты, выполняя приказ своего руководства (пакт Риббентропа – Молотова распространялся и на них), пассивно выжидали, ничем не отличаясь от лавочников и буржуа, чьи мысли постоянно занимали рента и наследство.
У маленькой Финляндии хватило мужества стойко сражаться с Россией. Не в первый раз без шансов на победу сражалась обреченная Польша. Франция капитулировала еще за год до начала войны – в Мюнхене.
Поражение в июне 1940 – только результат, итог. А началось все гораздо раньше.
Пропагандистская машина Геббельса работала с максимальной отдачей, используя любые возможности для морального разложения будущего противника.
Немецкие союзы ветеранов первой мировой войны приглашали французских посетить Германию. Во Франции таких союзов, как правой, так и левой политической ориентации, было множество: инвалидов, слепых, просто участников войны. В Германии их дружески встречали, не жалея средств. Нацистские бонзы и сам фюрер заверяли французских гостей в том, что больше нет никаких поводов для вражды. Эффект кампании превзошел все ожидания – французские ветераны с удивительной легкостью поверили в искренность немецкой пропаганды. Бывшие враги (независимо от политических убеждений) становились товарищами по оружию, членами интернационального «окопного братства».
Посол Германии Отто Абец устраивал роскошные приемы. Парижская элита была очарована тактом, вкусом, эрудицией и личным обаянием немецкого посла, его безукоризненным французским, ослеплена блеском ревю и концертов, опьянена изысканными меню.
Так было и перед первой мировой войной, когда крупные парижские газеты открыто финансировались правительством царской России. Но в те годы Россия, по крайней мере, была союзником Франции. В середине 30-х источниками финансирования «свободной» прессы стали спецслужбы Италии и Германии. Миллионы франков наличными были выплачены ведущим журналистам таких газет, как «Le Figaro», «Le Temps» и множеству рангом помельче за прогерманские публикации. А публикации встречались вполне в геббельсовском стиле, на уровне «Volkischer Beobachter» и «Der Sturmer». Цинизм продажных газет поражает: в них, среди прочего, пишут о «еврейском происхождении Рузвельта», который «хочет начать войну, чтобы восстановить власть евреев и отдать мир во власть большевиков». И это накануне войны!
Искусно нагнетался страх: лучше Гитлер, чем «красные», чем «этот еврей Леон Блюм» – основной мотив напуганных «народным фронтом» обывателей всех рангов. В период «народного фронта» появилась популярная песенка «Все хорошо, прекрасная маркиза!» (в СССР её исполнял Леонид Утесов). В ней высмеивалась пронафталиненная аристократия, не понимающая, что происходит вокруг. Если бы только аристократия не понимала! Безобидная на первый взгляд песенка оказалась сатирическим зеркалом французской истории между двумя войнами.
Война объявлена, но на Западном фронте выстрелов почти не слышно: идет «странная война», или, как её до 10 мая 1940 стали называть сами немцы – «зитцкриг». Вдоль линии фронта с немецкой стороны плакаты: «Не стреляйте – и мы не будем стрелять!». Через мощные усилители транслируются концерты. Немцы устраивают пышные похороны погибшего французского лейтенанта, оркестр исполняет «Марсельезу», кинорепортеры накручивают эффектные кадры.
10 мая вермахт врывается в Голландию, Данию, Люксембург и затем, обойдя через Бельгию «неприступную» линию Мажино – во Францию. Стойкая (всем бы так!) оборона Лилля позволила англичанам эвакуировать из Дюнкерка значительную часть прижатых к морю дивизий. Немцы и тут не упускают случая получить пропагандистский эффект и устраивают парад храбрых защитников города, позволив им перед капитуляцией пройти в последний раз с примкнутыми штыками. Перед камерами корреспондентов немецкие офицеры салютуют марширующим в плен французам. Потом покажут: смотрите – мы ведем войну по-рыцарски.
В те трагические июньские дни появились и первые попытки сопротивления: в редких случаях, когда французская армия все-таки намеревалась защитить небольшие города или деревни, обыватели ради спасения своей шкуры бурно протестовали и даже пытались оказать вооруженное сопротивление… собственной армии!
14 июня немцы вошли в объявленный «открытым городом» Париж
Им понадобилось для этого всего пять недель. Кадры кинохроники, которые трудно смотреть без содрогания. Вермахтовские колонны проходят у Триумфальной арки. Растроганный немецкий генерал, едва не падая с лошади от избытка чувств, приветствует своих солдат. Молча глядят на свой позор парижане. Не вытирая слез, как ребенок, плачет пожилой мужчина, а рядом с ним элегантная дама – широкополая шляпа и перчатки до локтей – бесстыдно аплодирует марширующим победителям.
Еще сюжет: на улицах ни души – город словно вымер
Медленно продвигается кортеж открытых машин по опустевшим улицам поверженной столицы. В первой победитель-фюрер (в день взятия Парижа получивший поздравительную телеграмму из Москвы!). Перед Эйфелевой башней Гитлер со свитой останавливается и, высокомерно задрав голову, созерцает свою добычу. На площади Согласия машина слегка притормаживает, двое полицейских – «ажанов» (что за лица! – невольно отводишь глаза от экрана – стыдно смотреть на них!), подобострастно склонившись, отдают победителю честь, но, кроме объектива кинокамеры, на них никто не смотрит. Зато немецкий оператор не упустил момент и постарался сохранить эти лица для истории – во весь экран дал – пусть видят!
В боях (вернее, в беспорядочном бегстве летом 1940) французская армия потеряла 92000 человек и до конца войны еще 58000 (в 1914-1918 почти в 10 раз больше).
Франция – не Польша. Выполняя специально разработанные инструкции, «боши» вели себя с побежденными в высшей степени корректно. И в первые же дни оккупации парижские девицы начали заигрывать с оказавшимися такими вежливыми и совсем не страшными победителями. А за пять лет сожительство с немцами приняло массовый характер. Командование вермахта это поощряло: сожительство с француженкой не считалось «осквернением расы». Появились и дети с арийской кровью в жилах.
Культурная жизнь не замирала и после падения Парижа. Разбрасывая перья, плясали девочки в ревю. Словно ничего не случилось, Морис Шевалье, Саша Гитри и другие бесстыдно паясничали перед оккупантами в мюзик-холлах. Победители собирались на концерты Эдит Пиаф, которые она давала в арендованном борделе. Луи де Фюнес развлекал оккупантов игрой на рояле, а в антрактах убеждал немецких офицеров в своем арийском происхождении. Не остались без работы и те, чьи имена мне трудно упоминать в этой статье: Ив Монтан и Шарль Азнавур. А вот, знаменитый гитарист Джанго Рейнхард отказался играть перед окупантами. Но таких, как он, было немного.
Художники выставляли свои картины в салонах и галереях. Среди них Дерен, Вламинк, Брак и даже автор «Герники» Пикассо. Другие зарабатывали на жизнь, рисуя на Монмартре портреты новых хозяев столицы.
По вечерам поднимались занавесы в театрах.
Свою первую роль – Ангела в спектакле «Содом и Гоморра» – Жерар Филип сыграл в театре Жана Вилара в1942 году. В 1943 режиссер Марк Аллегре снял 20-летнего Жерара в фильме «Малютки с набережной цветов». Отец юного актера Марсель Филип после войны был приговорен к расстрелу за сотрудничество с оккупантами, однако с помощью сына сумел бежать в Испанию.
Уроженец Киева, звезда «русских сезонов» в Париже, директор «Grand opera» Сергей Лифарь тоже был приговорен к смертной казни, но сумел отсидеться в Швейцарии.
В оккупированной Европе запрещалось не только исполнять джаз, но даже произносить само это слово. Специальный циркуляр перечислял наиболее популярные американские мелодии, исполнять которые не разрешалось – имперскому министерству пропаганды было чем заниматься. Но бойцы Сопротивления из парижских кафе нашли выход быстро: запрещенным пьесам давали новые (и удивительно пошлые) названия. Давил, давил немецкий сапог французов – как же было не сопротивляться!
Полным ходом снимали фильмы в киностудиях. Любимец публики Жан Маре был популярен уже тогда. Его нетрадиционная сексуальная ориентация никого (даже немцев) не смущала. По личому приглашению Геббельса такие известные французские артисты, как Даниэль Дарье, Фернандель и многие другие совершали творческие поездки в Германию для знакомства с работой киноконцерна «УФА». В годы оккупации во Франции снимали больше фильмов, чем во всей Европе. Фильм «Дети райка», например, вышел на экраны в 1942 году. В этом киноизобилии зарождалась «Новая волна», которой еще предстояло завоевать мир.
Группы ведущих французских писателей в поездках по городам Германии знакомились с культурной жизнью победителей, посещая университеты, театры, музеи. В городе Льеж молодой сотрудник местной газеты опубликовал серию из выдержанных в духе «Протоколов сионских мудрецов» девятнадцати статей под общим названием «Еврейская угроза». Его имя Жорж Сименон. В таком же тоне высказывался известный католический писатель, драматург и поэт Поль Клодель. Без всяких ограничений со стороны оккупантов издавалось множество – больше, чем до войны – книг.
Никто не препятствовал исследованиям морских глубин, которые только начинал Жак Ив Кусто. Тогда же он экспериментировал с созданием акваланга и аппаратуры для подводных съемок.
Здесь невозможно перечислить (такой задачи автор себе и не ставил) всех, кто жил нормальной жизнью, занимался любимым делом, не замечая красных флагов со свастикой у себя над головой, не прислушиваясь к залпам, доносившимся из форта Мон Валерьен, где расстреливали заложников. Постукивала гильотина: в пароксизме верноподданного холуйства французская фемида посылала на гильотину даже неверных жен.
«Позволить себе бастовать или саботировать могут рабочие – довольно агрессивно оправдывалась эта публика после освобождения. – Мы – люди искусства должны продолжать творчество, иначе мы не можем существовать». Они-то как раз существовать могли, а рабочим пришлось собственными руками осуществлять полную экономическую интеграцию с третьим рейхом.
Правда, рабочий класс тоже особенно не страдал – работы хватало и платили немцы хорошо: Атлантический вал построен руками французов.
70 тысяч евреев были высланы в Освенцим
А что творилось за кулисами этой идиллии? 70 тысяч евреев были высланы в Освенцим. Вот как это происходило. Выполняя приказ гестапо, французские полицейские тщательно подготовили и 17 июня 1942 года провели операцию под кодовым названием «Весенний ветер». В акции участвовали 6000 парижских полицейских – немцы решили не пачкать рук и оказали французам высокое доверие. Профсоюз водителей автобусов охотно откликнулся на предложение дополнительного заработка, и вместительные парижские автобусы замерли на перекрестках квартала Сен-Поль в ожидании «пассажиров». Ни один водитель не отказался от этой грязной работы. С винтовками за плечами полицейские патрули обходили квартиры, проверяя по спискам наличие жильцов, и давали им два часа на сборы. Затем евреев выводили к автобусам и отправляли на зимний велодром, где они провели три дня без пищи и воды в ожидании отправки в газовые камеры Освенцима. Во время этой акции немцы на улицах квартала не появлялись. Зато на акцию откликнулись соседи. Они врывались в опустевшие квартиры и уносили все, что попадало под руку, не забывая при этом набить рты еще не остывшими остатками последней трапезы депортированных. Через три дня наступила очередь французских железнодорожников (их героическую борьбу с «бошами» мы видели в фильме Рене Клемана «Битва на рельсах»). Они закрывали евреев в вагонах для перевозки скота и вели эшелоны до германской границы. Немцы не присутствовали при отправке и не охраняли эшелоны в пути – железнодорожники оправдали оказанное доверие и закрыли двери надежно.
Маки – вот кто пытался смыть позор поражения. Цифры потерь Сопротивления – 20000 убитых в боях и 30000 казненных нацистами – говорят сами за себя и соизмеримы с потерями двухмиллионной французской армии. Но можно ли назвать это сопротивление французским? Большинство в отрядах Маки составляли потомки русских эмигрантов, бежавшие из концлагерей советские военнопленные, жившие во Франции поляки, испанские республиканцы, армяне, спасшиеся от развязанного турками геноцида, другие беженцы из оккупированных нацистами стран. Интересная деталь: к 1940 году евреи составляли 1% населения Франции, но их участие в Сопротивлении непропорционально высоко – от 15 до 20%. Были как чисто еврейские (в том числе и сионистские) отряды и организации, так и смешанные – всевозможных политических спектров и направлений.
Но и в Сопротивлении не все было так просто
Первый год оккупации коммунисты не только провели в спячке, но даже предложили немцам свои услуги. Немцы, правда, от них отказались. Но после 22-го июня 41-го, коммунисты поспешили взять на себя общее руководство Сопротивлением. Там, где это удавалось, они всячески затрудняли действия недостаточно левых, а также национальных группировок, поручая им самые опасные задания и при этом ограничивая снабжение оружием, средствами связи, боеприпасами, а также свободу выбора наиболее безопасной дислокации. Иными словами, коммунисты делали все возможное для провала таких группировок. В результате погибли многие подпольщики и партизаны.
Галльский петух встрепенулся, когда союзники приближались к Парижу. Заколыхались над столицей трехцветные флаги. Вооруженные чем попало парижане вышли на баррикады, совсем как когда-то в 1830, 1848, 1871. Храбрые парижские полицейские моментально сориентировались и, оставив охоту на евреев, дружно присоединилсь к восставшим. Деморализованные остатки Вермахта фактически не сопротивлялись и стремились как можно быстрее покинуть город. Жертвы, конечно, были, и немалые, но в основном среди мирного населения: толпы ликующих парижан попали под огонь снайперов, укрывшихся в мансардах и на крышах. Те 400 солдат и офицеров Вермахта, что бежать не успели, вместе с командющим (генерал фон Хольтиц) сдались парижанам в плен.
Не обошлось без дипломатического инцидента: Москва, годами ожидавшая открытия второго фронта, не упустила случая съязвить и сообщила, что 23-го августа 1944 силы Сопротивления самостоятельно, не дождавшись союзников, освободили Париж (так оно, фактически, и было). Однако после протеста союзников пришлось опубликовать опровержение, в котором «по уточненным данным» сообщалось, что Париж все-таки освобожден объединенными силами коалиции, и не 23-го, а 25-го августа. На самом деле все было гораздо проще: задолго до баррикад, задолго до прихода союзников немцы сами освободили от своего присутствия французскую столицу.
И вот в 1944 «боши» ушли, оставив в когтях разгневанного галльского петуха своих французских возлюбленных. Только тогда и выяснилось, как много во Франции настоящих патриотов. Предпочитая не беспокоить крупную рыбу, они смело расправились с теми, кто спал с врагом.
Сожительство с оккупантами ничего, кроме брезгливости, не вызывает. Но что оно по сравнению с массовым предательством генералитета, продажной прессы, правых партийных лидеров, видевших в Гитлере избавителя, и левых, для которых (до 1941-го) Гитлер – союзник Москвы? Что оно по сравнению с холопским режимом Виши, поставлявших Гитлеру добровольцев? Что оно по сравнению с доносительством, прямым сотрудничеством с гестапо и в гестапо, охотой за евреями и партизанами? Даже президент Миттеран – личность такого уровня! – был усердным чиновником в правительстве Виши и получил высшую награду из рук самого Петена. Как это отразилось на его карьере?!
Из французских добровольцев была сформирована дивизия Ваффен СС «Шарлемань» (Карл Великий). К концу апреля 1945-го все, что осталось от дивизии – эсэсовский батальон добровольцев-французов отчаянно храбро (так бы с немцами в 40-м!) сражался с Красной Армией на улицах Берлина. Немногие оставшиеся в живых были расстреляны по приказу французского генерала Леклерка.
Что же происходило после войны? Масштабы предательства оказались настолько грандиозными, что французской Фемиде (у которой тоже рыльце в пуху) оставалось только беспомощно развести руками. Тюрьмы не вместили бы виновных (нечто подобное произошло и в побежденной Германии, где наказание нацистам заменили формальной процедурой «денацификации» – покаялся и свободен). Но в маленькой Бельгии, например, где уровень предательства был несравненно ниже, рассуждали по-иному и осудили втрое больше коллаборационистов, чем во Франции.
Вместе с тем, сразу после освобождения тысячи коллаборационистов все же были расстреляны. Но вскоре после окончания войны лидер «Сражающейся Франции» – несгибаемый генерал Шарль де Голль решил перечеркнуть позорные страницы недавнего прошлого, заявив: «Франции нужны все её дети». В принципе понять де Голля можно: перестрелять такое количество предателей не сумело бы даже гестапо, а о гильотине и говорить нечего. Таким образом, бывшие коллаборационисты не только остались безнаказанными, но довольно быстро интегрировались в промышленность, бизнес и даже в правительственные структуры.
5000 активных участников Сопротивления поначалу влились в «реставрированную» французскую армию, но кадровые офицеры – те, кто виновен в поражении – уже через несколько месяцев восстановили военную иерархию и вернулись на свои места, отправив большинство бывших партизан в запас. Характерно, что тему Сопротивления во французских фильмах освещают довольно широко и, быть может, даже слишком подробно, но того, что происходило в 1940 на фронте, вы не увидите ни в одном. В сборнике «French Millenium» о поражении 1940-го сказано буквально следующее: «После падения Франции Сопротивление было сильным в Бретани, в зоне, контролируемой правительством Виши, и на оккупированном Италией юго-востоке «. (Италия оккупировала три узких полосы, глубиной в несколько километров вдоль общей границы с Францией – где, и против кого там было развернуться партизанской войне?). Трудно поверить, но больше – ни слова! Дальше следуют пояснения к четырем фотографиям бойцов Маки.
Коллаборационисты, конечно, были во всех оккупированных странах Европы, но ни в одной это прискорбное явление не достигало такого размаха. Характерно, что после войны во Франции почти не было публикаций о сотрудничестве с Германией. Документы хранились, но для историков и журналистов они стали недоступны. Не публиковался даже популярнейший во всем западном мире справочник «Кто есть кто» – слишком уж необъятный получился бы список коллаборационистов.
Жаждущему крови простому народу позволили отыграться на тех, с которых и спросить нечего, за кого некому было заступиться. Да ему, скорее всего, серьезных жертв и не нужно было: ведь беззащитную женщину вытащить на улицу намного проще, чем штабного офицера, редактора газеты или чиновника – «детей Франции», которых взял под свое крыло де Голль. Спавшие с врагом дочери Франции в их число не входили. Кинохроника оставила нам свидетельства этих расправ. На улицах небольших городов и деревень происходили сцены, напоминавшие средневековую охоту на ведьм или «сентябрьские избиения» 1792 – массовую резню заключенных парижских тюрем. Но и в этом уровень был пониже, без костров или, на худой конец, гильотины, хотя кое-где без жертв все-таки не обошлось.
Сквозь беснующуюся толпу патриотов провинившихся (некоторые несли на руках детей) вели на площадь, где сельский парикмахер стриг их наголо под машинку. Затем на лбу, а иногда и на обнаженной груди выводили черной краской свастику. На фоне орущей массы эти женщины держались на удивление достойно – без тени раскаяния спокойно шли они сквозь плевки, спокойно стояли во время экзекуции…
Вот еще один впечатляющий сюжет: экзекуция закончена и грузовик с группой девушек в кузове пробирается сквозь ликующую толпу. Боец сопротивления с винтовкой в руке хохочет во весь рот и свободной рукой похлопывает по наголо остриженной голове провинившейся девушки. Где этот храбрец был в 40-м году? Зачем сейчас ему винтовка?
Но кто вокруг? Чем, например, четыре года подряд занимался тот же храбрый парикмахер? Что делал всего неделю назад? Разве не брил и не стриг месье коменданта, улыбаясь, опускал в карман немецкие марки, любезно провожал к выходу и, склонив голову, распахивал перед ним дверь? А элегантный господин, который, далеко отставив руки, старательно выводит свастику у девушки на лбу? Так же старательно шлифовал он бокалы и протирал столики перед немецкими гостями – с осени 1940 не пустовал его ресторанчик на перекрестке. Свастика сама просится на его сверкающую лысину. Или толстяк справа – он что-то кричит, гневно размахивая руками. Сколько ящиков вина купили в его магазине оккупанты? В стороне злорадно ухмыляются девицы. А ведь попадись «бош» посимпатичнее, тоже могли оказаться на месте обвиняемой. Но не будем углубляться в эту разбушевавшуюся толпу. Ни те, ни другие сочувствия не вызывают – только отвращение. Вольно или невольно, но большинство собравшихся на площади четыре года обслуживали и содержали оккупантов. Кормили их, поили, обшивали, обстирывали, развлекали, оказывали множество других услуг, заключали с ними сделки и часто неплохо зарабатывали. А ведь это только самый безобидный – «бытовой» коллаборационизм! Чем немецкие сожительницы хуже? Разве не вся страна спала с врагом? Неужели некого больше показать в документальных лентах?
Армия – цвет и здоровье нации – не сумела защитить своих женщин, оставила жен, сестер и дочерей на поругание захватчикам. И теперь французские мужчины мстят им за свою трусость. Такими расправами честь прекрасной Франции не восстановить, но и глубже в грязь не втоптать – 60 лет уже как на самом дне.
В общем, как говорят французы: если нет решения проблемы, если нет ответа на волнующий вопрос – тогда «ищите женщину!» – «шерше ля фамм!»
http://club.berkovich-zametki.com/?p=15197
Первое заседание правительства Петэна, состоявшееся 17 июня, длилось всего десять минут. Министры единодушно приняли решение просить у германского командования прекращения военных действий. Новый министр иностранных дел П. Бодуэн пригласил к себе испанского посла Лекерика и передал ему ноту, в которой правительство маршала Петэна просило Испанию «обратиться как можно скорее к германскому правительству с просьбой прекратить военные действия и сообщить, каковы его условия мира» {268} . Предложение Франции о перемирии через папского нунция было направлено и правительству Италии.
Днем 17 июня Петэн обратился по радио с воззванием к населению и армии страны «прекратить борьбу». Это воззвание внесло деморализацию в ряды армии, которая еще продолжала вести боевые действия. Петэн, не дожидаясь ответа командования вермахта, этим воззванием, по существу, отдал приказ о прекращении сопротивления. Немцы, немедленно издав листовки с текстом воззвания Петэна, начали разбрасывать их над позициями французских войск. Фашистские танки шли с белыми флагами и брали в плен прекративших сопротивление французских солдат. Начальник штаба французской главной квартиры генерал Думенк, чтобы в какой-то мере сохранить боеспособность армии, вынужден был дать в войска телеграмму: «Перемирие не подписано. Противник использует белый флаг, чтобы прорваться на обороняемых участках... Следует повсюду продолжать со всей энергией защищать территорию родины» {269} .
18 июня французское правительство отдало войскам распоряжение оставлять без боя все города с населением более 20 тыс. человек. Частям запрещалось вести боевые действия не только в самих городах, но и на их окраинах, а также производить какие-либо разрушения. Это привело к дезорганизации последних усилии французских войск оказывать сопротивление.
Берлин был хорошо осведомлен о намерении Петэна с приходом к власти заключить перемирие с Германией. Предательская позиция Петэна получила полное одобрение гитлеровцев. Фашистский орган «Фёлькишер беобахтер», поощряя капитулянтскую политику Петэна, отзывался о нем, как о «старом, безупречном солдате, который только один еще в состоянии доставить утешение французскому народу».
Получив просьбу французского правительства о прекращении боевых действий, политическое руководство Германии не торопилось с ответом. Немедленные переговоры с Францией, которые означали бы окончание боевых действий, не входили в расчеты германского генерального штаба. Немцы решили воспользоваться фактическим прекращением сопротивления французских войск и ускорить наступление по всему фронту. Кроме того, предстояло решить вопрос о территориальных претензиях Италии. Как свидетельствует памятная записка итальянского министра иностранных дел Чиано, Италия намеревалась оккупировать французскую территорию до Роны, в том числе города Лион, Баланс, Авиньон, получить в свое владение Корсику, Тунис, Французское Сомали, военно-морские базы в Алжире и Марокко (Алжир, Мерс-эль-Кебир, Касабланка). Франция должна была передать Германии и Италии весь флот, авиацию, тяжелое оружие, большое количество средств транспорта. Выполнение этих требований означало бы установление безраздельного господства Италии в бассейне Средиземного моря.
Германия не хотела столь значительного усиления своего союзника. Кроме того, Гитлер считал, что в тот момент было нецелесообразно предъявлять Франции «излишние» требования. На первый взгляд такая установка противоречила германским планам уничтожения Франции как великой державы. Но правители Германии вынуждены были считаться с реально сложившейся военно-политической обстановкой. Хотя французские вооруженные силы потерпели сокрушительное поражение, Франция окончательно еще не была повержена. У нее оставались обширные колониальные владения с колоссальными материальными и людскими ресурсами. Гитлер понимал, что лишен возможности немедленно прибрать к рукам богатые заморские территории Франции. Из сообщений агентуры фашистскому руководству было известно, что французская администрация в колониях, учитывая настроение армии и населения, готова продолжать войну. Этого оно и опасалось. Чрезмерные требования к Франции могли толкнуть колеблющиеся группы из правящих кругов к продолжению сопротивления и эмиграции правительства Франции в Северную Африку. Такая перспектива вела к затягиванию войны с Англией и Францией, нарушала гитлеровские намерения быстрее покончить с войной на Западе.
Была и еще одна причина «снисходительного» отношения к Франции - боязнь, что ее уцелевший военно-морской флот достанется Англии.
До 20 июня 1940 г. французский флот понес незначительные потери (всего 34 корабля основного состава, в том числе 1 крейсер, 11 эсминцев и 7 подводных лодок) {270} . В строю оставалось 7 линкоров, 18 крейсеров, 1 авианосец, 1 авиатранспорт, 48 эсминцев, 11 миноносцев и 71 подводная лодка, не считая более мелких судов.
Германия не имела достаточных военно-морских сил, чтобы захватить французский флот, и откладывала эту задачу на будущее. А пока командование вермахта стремилось не допустить ухода французских кораблей в английские порты или на свои базы в колониях.
Петэн и его сообщники хорошо понимали, что Гитлер согласится вести переговоры о перемирии только с тем французским правительством, которое сохранит контроль над колониями и не допустит ухода боевых кораблей в английские порты. Петэн и его окружение опасались создания эмигрантского правительства Франции, которое взяло бы на себя управление колониями и оставило бы в своем распоряжении французский флот.
Французские капитулянты делали все, чтобы устранить возможность создания эмигрантского правительства. Они организовали настоящую кампанию обмана, шантажа и угроз, пытаясь предотвратить эмиграцию тех политических деятелей, которые могли стать лидерами этого правительства. Документы архивов гитлеровского министерства иностранных дел свидетельствуют, что правительство Петэна информировало Берлин через испанского посла о возможных внутренних затруднениях и торопило с началом переговоров.
Гитлер, получив предложение французского правительства о перемирии, в своем приказе потребовал продолжать наступление, преследовать потерпевшего поражение противника и оккупировать важнейшие районы Франции. В Нормандии немецкие подвижные части заняли Шербур, а на границе Бретани - Ренн. Другая группировка продвинулась от Ла-Манша на юг и форсировала Луару между Орлеаном и Невером.
19 июня части 10-й французской армии прекратили сопротивление. Немецко-фашистские войска захватили французскую военно-морскую базу Брест. На побережье Атлантического океана немецкие соединения захватили Сен-Назер, Нант и Ла-Рошель.
На последнем этапе операции «Рот» активные действия предприняли войска группы армий «Ц». 1-я немецкая армия, воспользовавшись отходом французских войск от линии Мажино, сумела преодолеть полосу укреплений между Сент-Авольдом и Саарбрюккеном, а 7-я армия, форсировав Рейн в верхнем течении, заняла 18 июня Кольмар. В подчинение командующего группой армий «Ц» была передана танковая группа Гудериана, которая, развернувшись на северо-восток, начала продвигаться в направлении Эпиналь, Бельфор.
Отошедшие по приказу Вейгана от линии Мажино французские войска из состава 2-й группы армий оказались в окружении. 22 июня командующий этой группой армий генерал Кондэ отдал приказ сложить оружие. Немецкие войска в этом районе взяли в плен более 500 тыс. человек. Сопротивление немецко-фашистским войскам продолжали оказывать лишь некоторые гарнизоны укреплений линии Мажино и отдельные отряды в Вогезах.
20 июня итальянские войска перешли в общее наступление против Франции в Альпах. Но французские войска встретили их сильным артиллерийским огнем и отбили атаки противника. Лишь на южном участке фронта итальянские части имели незначительное продвижение в районе Ментоны. Муссолини был в ярости, что не может к моменту переговоров о перемирии отхватить большой кусок французской территории. Он приказал готовить воздушный десант - полк альпийских стрелков - в район Лиона, а затем занять французскую территорию до Роны. Немецкое командование не поддержало акцию Муссолини, и эта «операция» не была проведена.
20 июня немецко-фашистское командование предложило французской делегации по перемирию прибыть для встречи с немецкими представителями на мост через Луару у Тура. В тот же день французская делегация в составе командующего группой армий генерала Хюнтцигера (глава делегации), бывшего посла Франции в Польше Л. Ноэля, начальника генерального штаба ВМС контр-адмирала Ле Люка, начальника генерального штаба ВВС генерала Бержере и бывшего военного атташе в Риме генерала Паризо прибыла в Тур. На следующий день делегацию доставили на станцию Ретонд в Компьенском лесу. Здесь 22 года назад 11 ноября 1918 г. в белом салон-вагоне маршал Фош продиктовал условия перемирия побежденной Германии. По приказу Гитлера исторический вагон Фоша был изъят из музея и, чтобы как можно больше унизить французов, поставлен на то место, где он стоял в 1918 г.
На церемонию подписания документа о признании победы Германии: прибыли почти все главари «третьего рейха», в том числе и Гитлер. Французские представители с самого начала переговоров поняли, что речь может идти только о капитуляции, а не «об условиях мира», как надеялись Петэн и его сообщники.
Кейтель (он председательствовал на переговорах) объявил условия перемирия, подчеркнув при этом, что они не могут быть изменены, и предложил французским представителям немедленно подписать документ. Хюнтцигер в переговорах с Кейтелем пытался смягчить условия перемирия, но встретил холодный отказ. Лишь по одному вопросу Кейтель выразил понимание французской точки зрения. Это был вопрос о необходимости иметь в распоряжении правительства Петэна вооруженные силы. «Опыт показывает, - сказал глава французской делегации, - что после ужасного кризиса, который переживает сейчас Франция, существует опасность скольжения страны в сторону коммунизма. Французское правительство намеревается во всех случаях воспрепятствовать этому» {271} . 22 июня в 18 часов 32 минуты генерал Хюнтцигер от имени французского правительства подписал соглашение о перемирии. С германской стороны документ подписал Кейтель.
В соответствии с соглашением французское правительство прекращало военные действия против Германии на французской территории, а также в колониях, протекторатах, на мандатных территориях и на морях. Французские вооруженные силы подлежали демобилизации и разоружению. Правительство Петэна получило право иметь армию «для поддержания внутреннего порядка», численность которой должна быть определена позднее решением Германии и Италии; французские военнопленные оставались в Германии до подписания мирного договора.
Фашистская Германия оккупировала большую часть территории Франции. Оккупация распространялась на северные, наиболее развитые и богатые районы страны, а также на Атлантическое побережье Франции. В оккупированной зоне вся власть передавалась германскому командованию. Французское правительство обязывалось содействовать передаче германским властям в исправном состоянии всех военных объектов, промышленных предприятий, средств связи и транспорта, запасов сырья и т. д. На неоккупированной территории вооружение и военное имущество сосредоточивалось на складах и передавалось под контроль германских и итальянских властей. Германское командование оставляло за собой право требовать передачи вооружения и боеприпасов для нужд вермахта.
Статья 8 соглашения предусматривала, что французский военно-морской флот должен быть сосредоточен во французских портах и разоружен под контролем Германии и Италии. Французское правительство обязывалось нести расходы по содержанию германских оккупационных войск.
Германия оставляла за собой право в любой момент денонсировать соглашение о перемирии, если французское правительство не выполнит взятые на себя обязательства. Соглашение вступало в силу только после заключения перемирия между Францией и Италией.
23 июня французская делегация на немецких самолетах отправилась в Рим. В тот же день на вилле Инчеза возле Рима были начаты переговоры с итальянской делегацией, в состав которой входили маршал Бадольо, генералы Роатта и Приколо, адмирал Каваньяри и министр иностранных дел Чиано. 24 июня 1940 г. франко-итальянское соглашение о перемирии было подписано. 25 июня в 1 час 16 минут военные действия во Франции были официально прекращены.
Итальянское правительство под нажимом Германии отказалось от своих первоначальных требований к Франции. Италия оккупировала французскую территорию площадью 832 кв. км с населением 28,5 тыс. человек. По условиям соглашения Франция должна была разоружить пограничные укрепления по итало-французской границе на глубину 50 км, демилитаризовать порты Тулон, Бизерта, Аяччо и Оран, а также определенные зоны в Алжире, Тунисе и на побережье Французского Сомали.
Боевые действия вермахта окончились победой Германии. Франция потерпела жестокое поражение. Французская армия потеряла 84 тыс. убитыми, 1547 тыс. солдат и офицеров оказались в германском плену {272} .
Потери вермахта были меньшими - 27074 убитых, 18384 пропавших без вести и 111 043 раненых {273} .
С разгромом Франции в операциях вермахта на Европейском континенте наступили новая стратегическая пауза и новый этап в развитии второй мировой войны.
Военный кабинет Великобритании считал, что под давлением немецко-фашистских оккупационных властей петэновская Франция сможет предоставить свои ресурсы Германии для войны против Англии. Особое беспокойство английского политического и военного руководства по-прежнему вызывала судьба французского военно-морского флота. После подписания соглашения о перемирии французский флот был сосредоточен в Тулоне, в портах Мерс-эль-Кебир и Алжир (Северная Африка), в Дакаре (Западная Африка), в Александрии (Египет). В момент подписания перемирия 2 французских линкора, 12 эсминцев и несколько подводных лодок оказались в английских портах Портсмут и Плимут. Черчилль принял решение о захвате французских военных кораблей. Операция, получившая кодовое название «Катапульта», была проведена 3 июля 1940 г. В ответ на эти действия правительство Петэна разорвало дипломатические отношения с Великобританией.
После заключения перемирия Франция оказалась разделенной на две зоны: оккупированную (Северная и Центральная Франция) и неоккупированную (Южная Франция), полностью зависимую от Германии.
На оккупированной территории до войны проживало 65 процентов населения страны, выплавлялось 97 процентов чугуна и 94 процента стали, добывалось 79 процентов угля, 100 процентов железной руды, собиралось 75 процентов урожая пшеницы, насчитывалось 75 процентов конского поголовья, 65 процентов крупного рогатого скота. В Северной и Центральной Франции сосредоточивалось большинство предприятий машиностроительной, автомобильной, авиационной, химической промышленности. Весь экономический потенциал оккупированной зоны был поставлен на службу фашистскому рейху. Оккупационные власти прибегали к прямому грабежу Франции, а также к грабежу с помощью различных методов внедрения германского капитала в ее экономику.
В конце июня 1940 г. гитлеровские власти создали в оккупированной зоне военную администрацию. Два департамента - Нор и Па-де-Кале - были переданы в управление оккупационных властей в Бельгии. Эльзас и Лотарингия были присоединены к рейху и стали подчиняться гаулейтерам.
Петэн и его окружение, обосновавшиеся с 1 июля 1940 г. в небольшом городке Виши (Южная Франция), стремились утвердить во Франции диктатуру фашистского типа. Петэн надеялся, что диктаторский режим в стране позволит установить более тесные контакты с фашистским рейхом. В одной из брошюр, изданных в Виши, говорилось: «Поражение мая - июня 1940 г. было крушением режима... Франция ждет нового режима, и, как это бывает после каждого большого поворота, мы, естественно, склоняемся к тому, чтобы учредить у нас режим, аналогичный существующему у наших победителей» {274} . После поражения фашиствующие элементы, для которых Петэн был и знаменем, и ширмой, начали открытое наступление против республиканских институтов. Во главе этих сил стоял известный своими реакционными взглядами политикан П. Лаваль.
10 июля на совместном заседании палаты депутатов и сената запуганные парламентарии Франции передали всю власть Петэну. На следующий день Петэн подписал три закона, согласно которым он становился главой французского государства, получал в свои руки законодательную, исполнительную и судебную власть, право назначать и смещать министров и других высших государственных чиновников, издавать законы, вести дипломатические переговоры, ратифицировать международные договоры, объявлять войну и заключать мир. Слово «республика» исчезло из политического словаря правительства Виши. Петэн, уподобляясь коронованным монархам, начинал свои законы формулой: «Мы, маршал Франции, глава французского государства...»
По своему классовому содержанию вишистский режим представлял собой диктатуру французской реакционной буржуазии, которая была связана с гитлеровской Германией. За спиной Петэна стояли французские банки, крупнейшие монополии. Он опирался на реакционное офицерство, католическую церковь, аграриев, на часть мелкой городской буржуазии. Французская реакция, по словам историка Зигфрида, видела в Петэне «символ порядка, восстановления власти, желанный оплот против социальной революции» {275} .
Петэновская Франция стала, по существу, профашистским государством. В стране была прекращена деятельность представительных учреждений, распущены ранее существовавшие политические партии, запрещены профсоюзные организации. Полную поддержку правительства Виши получили реакционная организация военщины «Французский легион фронтовиков» и фашистские партии - «Социально-революционное движение», лидером которого был Делонкль, «Национально-народное объединение» во главе с Деа, «Французская народная партия», руководимая Дорио.
Свою классовую реакционную сущность правительство Петэна прикрывало демагогическими утверждениями о «национальной революции», якобы происшедшей во Франции, о прекращении классовой борьбы, создании «контролируемой» экономики, о моральном и духовном «обновлении» нации. За фальшивыми фразами оно пыталось скрыть беспощадную эксплуатацию трудящихся, систему террора и репрессий по отношению к подлинным борцам за независимость и социальное обновление страны. Режим Виши полностью зависел от гитлеровской Германии, которая видела в правительстве Петэна послушное орудие своей политики ограбления и закабаления Франции.
Марионеточное правительство Петэна ежедневно перечисляло на специальный счет Французского банка в Париже 400 млн. франков на содержание германских войск. Петэн и его окружение претендовали на роль хотя бы младших партнеров фашистской клики в установлении «нового порядка» в Европе. До поры до времени фашистские главари не разрушали иллюзии вишистов о партнерстве. Они не хотели преждевременно раскрывать свои замыслы в отношении Франции. В кругу своих приближенных Гитлер заявлял, что французы постоянно будут врагами Германии и поэтому он «заговорит с правительством Виши другим языком, как только русская операция будет закончена и он высвободит свой тыл» {276} . Деятели «третьего рейха» составляли планы дальнейшего расчленения Франции и превращения ее в аграрно-промышленный придаток Германии. Свободолюбивому французскому народу грозило полное порабощение.
Однако французский народ не смирился с участью, которую ему готовили гитлеровские захватчики и их вишистские пособники. Гитлеровской оккупации и фашистскому режиму Виши прогрессивные силы Франции противопоставили движение Сопротивления, борьбу за независимость и свободу своей страны. Преодолевая огромные трудности, разрастаясь вширь и вглубь, приобретая форму вооруженной борьбы, движение Сопротивления стало выражением национального подъема французского народа, вставшего на защиту родины. Его основной силой был рабочий класс и трудовое крестьянство, а подлинным организатором и вдохновителем - Французская коммунистическая партия. Наряду с движением Сопротивления, возникшим внутри страны, начала действовать патриотическая организация «Свободная Франция» во главе с эмигрировавшим в Англию генералом де Голлем.
18 июня генерал де Голль обратился по лондонскому радио к французам, находившимся в Англии, с призывом установить с ним контакт и продолжать борьбу с гитлеровской Германией. 28 июня 1940 г. правительство Черчилля признало де Голля главой «свободных французов», а 7 августа 1940 г. он по соглашению с правительством Англии получил право формировать на ее территории добровольческие французские вооруженные силы.
Развитие и углубление движения Сопротивления во Франции, рост влияния организации де Голля «Свободная Франция» свидетельствовали, что капитуляция в Компьенском лесу еще не определила судьбу страны.
Французский народ поднимался на борьбу с гитлеровскими захватчиками за свободу и независимость родины.
Война в Европе (Разгром Франции: май-июнь 1940 г. Война с Англией)
После того как Германией была оккупирована Польша, перед Гитлером встал вопрос - осуществить нападение на СССР или же сначала разгромить Францию и Англию? Если бы Гитлер пошел на восток и овладел жизненным пространством, о необходимости которого он открыто говорил, то это усилило бы Германию до такой степени, что Франция и Англия оказались бы неспособными ей противостоять. Они, конечно, не стали бы этого дожидаться, и, вероятно, началась бы и на западе настоящая, а не “странная” война, то есть - началась бы война на два фронта, чего так боялись и от чего предостерегали фюрера все стратеги Германии. Поэтому элементарная логика подсказывала Гитлеру: надо ликвидировать сначала западных противников. Но Франция не была похожа на те страны Европы, которые так легко захватил Гитлер до 1939 года. С Францией Германия в прошлом вела многолетние войны, причем битвы шли на равных, иногда верх одерживали французские вооруженные силы, иногда - германские. Это был серьезный противник, причем имеющий такого могучего союзника, как Англия.
К 9 октября 1939 года в ставке Гитлера была разработана “Памятная записка и руководящие указания по ведению войны на Западе”. Этот секретнейший документ Гитлер доверил сначала только четверым, а именно - троим главнокомандующим видами вооруженных сил и начальнику штаба верховного главнокомандования. В этой “Памятной записке” были проанализированы возможные действия всех европейских государств в случае нападения Германии на Францию, изложены и варианты военных действий против Франции. Основной замысел заключался в том, чтобы обойти долговременные линии обороны Франции, созданные ею на своих границах с Германией, через территории Люксембурга, Бельгии и Голландии и этим избежать больших потерь и затяжных боев. А затем стремительным ударом танковых и механизированных войск ворваться на территорию Франции, сокрушить прежде всего волю противника к сопротивлению, окружить и уничтожить главные силы французской армии и экспедиционные части Англии.
На основании указаний Гитлера генеральный штаб и главнокомандующие начали разрабатывать план ведения войны, в результате чего был принят окончательный план вторжения во Францию, получивший условное название “Гельб”.
10 мая 1940 года немецко-фашистские войска начали наступление в обход французской линии Мажино через территорию Голландии и Бельгии. С помощью воздушных десантов они захватили важные районы, аэродромы, мосты. 14 мая нидерландская армия капитулировала. Бельгийские войска отошли на рубеж реки Маас. На этот же рубеж выдвинулись части англо-французских войск. Но немецкая армия прорвала слабую оборону союзников и к 20 мая вышла к побережью. Особую роль сыграла танковая группа Клейста, которая прижала войска союзников к морю. Здесь произошла трагическая Дюнкеркская операция, в ходе которой англо-французские войска, понеся огромные потери, эвакуировались.
Быстро проведя перегруппировку сил, гитлеровская армия 5 июня начала вторую наступательную операцию - “Рот”, в которой участвовало 140 дивизий! Эта операция ставила задачу разгрома французских вооруженных сил и выведения Франции из войны окончательно.
Французское правительство и командование были деморализованы. 14 июня по приказу Вейгана без боя был сдан Париж. Гитлеровские войска беспрепятственно продвигались в глубь страны. 17 июня на смену полностью беспомощному правительству пришел маршал Петен и тут же обратился к командованию вермахта с просьбой о перемирии.
Гитлер упивался одержанной победой, он пожелал, чтобы подписание капитуляции Франции было оформлено в том самом вагоне, в котором 18 июня 1919 года был подписан Версальский мирный договор. Вагон разыскали, привели в порядок, пригнали в Компьенский лес на то самое место, где он стоял в девятнадцатом году, и здесь 22 июня 1940 года капитуляция была подписана.
Таким образом, в течение 44 дней, с 10 мая по 22 июня, были разгромлены французская армия и армия ее союзников - Англии, Голландии и Бельгии.
Командование союзников не смогло организовать сопротивление, хотя и обладало достаточными силами для активной обороны. Со стороны немцев в осуществлении операции “Гельб” участвовало 140 дивизий, 2580 танков, 3824 самолета, 7378 орудий. А союзники имели 147 дивизий, в том числе 23 танковые и механизированные, 3100 танков, 3800 боевых самолетов и более 14 500 артиллерийских орудий. Нетрудно заметить по этим цифрам, что силы союзников превосходили силы гитлеровской Германии.
О причинах быстрого поражения французской армии правильнее всего, на мой взгляд, узнать у самих французов. Вот что писал об этом генерал де Голль: “...командные кадры, лишенные систематического и планомерного руководства со стороны правительства, оказались во власти рутины. В армии господствовали концепции, которых придерживались еще до окончания первой мировой войны. Этому в значительной мере способствовало и то обстоятельство, что военные руководители дряхлели на своих постах, оставаясь приверженцами устаревших взглядов... Идея позиционной войны составляла основу стратегии, которой собирались руководствоваться в будущей войне. Она же определяла организацию войск, их обучение, вооружение и всю военную доктрину в целом”.
Таким образом, быстрое поражение французской армии и армий союзников было предопределено не только силой германской армии и умением ее военачальников, но и беспомощностью командования и самих войск союзников. Что касается плана германского наступления на Францию, то он не представлял собой какого-то нового открытия в области военного искусства, разве только мощные удары танковых группировок отличали его от действий германской армии в других войнах против Франции. Вот, например, что пишет Манштейн об этом плане:
“Оперативные замыслы в основных чертах напоминали знаменитый план Шлиффена 1914 года. Мне показалось довольно удручающим то, что наше поколение не могло придумать ничего иного, как повторить старый рецепт, даже если он исходил от такого человека, как Шлиффен. Что могло получиться из того, если из сейфа доставали военный план, который противник уже однажды проштудировал вместе с нами и к повторению которого он должен был быть подготовлен”.
Большие опасения по поводу очень многих рискованных положений, заложенных в плане “Гельб”, высказывал и командующий группой армий “Б” генерал-полковник фон Бок. Он даже написал по этому поводу официальный доклад в апреле 1940 года на имя командующего сухопутными войсками генерал-полковника фон Браухича. В этом докладе были и такие рассуждения:
“Мне не дает покоя ваш оперативный план. Вы знаете, что я за смелые операции, но здесь перейдены границы разумного, иначе это не назовешь. Продвигаться ударным крылом мимо линии Мажино, в 15 километрах от нее, и думать, что французы будут смотреть на это безучастно! Вы сосредоточили основную массу танков на нескольких дорогах в гористой местности Арденн, будто авиации не существует!.. И вы надеетесь сразу же провести операцию до побережья с открытым южным флангом, растянувшимся на 300 километров, на котором находятся крупные силы французской армии! Что вы будете делать, если французы умышленно дадут нам переправиться по частям через Маас и затем перейдут основными силами в контрнаступление против нашего южного фланга... Вы играете ва-банк!”
Да, если бы союзники во главе с французским командованием осуществили хотя бы только то, что предвидел фон Бок, германское наступление против Франции захлебнулось бы. Но, как мы уже говорили, французское и английское командования оказались неспособными организовать сопротивление большими силами, находившимися в их распоряжении.
Хочу подчеркнуть и то обстоятельство, что все вышеописанные действия проходили, как говорится, на глазах и у нашего военного руководства, но, к сожалению, оно тоже не сделало должных выводов и не организовало подготовку старшего командования, а также частей и соединений Красной Армии для противодействия именно такой тактике гитлеровской армии.
После сокрушительного поражения Франции Гитлер и его стратеги ожидали, что Англия пойдет на заключение перемирия, однако этого не случилось - Англия продолжала войну. Поэтому Гитлер начал поиски решения английской проблемы. В цепочке стран - Франция, Англия, Советский Союз - Германия вышла, как видим, на последнюю прямую. Франция пала, и если Англия будет нейтрализована, можно будет осуществлять главную цель - захват восточных пространств, иными словами, начинать войну против СССР.
Гитлеровское руководство искало возможности вывести Англию из игры путем политических интриг и давления. Однако это не привело к успеху. Много было по этому поводу разговоров, совещаний, предложенных вариантов, в конечном счете Гитлер склонился к мнению генерала Йодля, которое тот изложил в своей памятной записке от 30 июня 1940 года “Дальнейшее ведение войны против Англии”. Наиболее целесообразный и обещающий победу стратегический вариант виделся ему следующим:
1. Осада - воспрепятствование флотом и авиацией всякому ввозу и вывозу из Англии, борьба против английской авиации и источников военно-экономической мощи страны.
2. Терроризирующие налеты на английские города.
3. Высадка десанта с целью оккупации Англии. Вторжение в Англию он считал возможным только после завоевания немецкой авиацией полного господства в воздухе и дезорганизации экономической жизни страны. Десантирование в Англию рассматривалось как последний смертельный удар. Но даже тогда, когда были отданы распоряжения на разработку этой операции, названной “Морской лев”, Гитлер не терял надежды на компромиссный мир с Англией. Однако, несмотря на все старания, политические и дипломатические, на действия “пятой колонны” и пропагандистские уловки, гитлеровцам все же не удалось добиться примирения с Англией. 4 и 18 июня Черчилль заявил в палате общин, что Британия будет продолжать войну до конца, даже если она останется одна. Теперь гитлеровскому командованию оставалось только воздействовать на Англию силой. Была проделана большая, скажем так -исследовательская - работа главнокомандованием военно-морских, военно-воздушных и сухопутных сил по прикидке всевозможных вариантов вторжения в Англию. Все понимали, что это дело непростое и добиться молниеносного успеха, как это было перед тем на сухопутном театре военных действий, здесь едва ли удастся.
После многих совещаний и размышлений 16 июля 1940 года Гитлер подписал директиву ОКБ № 16 “О подготовке операции по высадке войск в Англии”. В ней было сказано:
“Поскольку Англия, несмотря на свое бесперспективное военное положение, все еще не проявляет никаких признаков готовности к взаимопониманию, я решил подготовить и, если нужно, осуществить десантную операцию против Англии. Цель этой операции - устранить английскую метрополию как базу для продолжения войны против Германии и, если потребуется, полностью захватить ее”.
Как видим, даже в этой общей установке уже нет той решительности и определенности, которая была в директивах при действии на сухопутных театрах: “если нужно осуществить десантную операцию”, “если потребуется...” и еще много таких “если”.
Приготовления к операции “Морской лев” намечалось завершить в середине августа. Все предыдущие военные акции были хорошо продуманы Гитлером и генеральным штабом, но на этот раз к моменту, когда были уже отданы распоряжения о подготовке операции, у Гитлера еще не существовало какого-либо твердого плана, поэтому он запрашивал у своих военных стратегов их мнение. Первое время Гитлер поддерживал и даже пытался осуществить то, что изложил в своей записке Йодль от 30 июня. При этом Гитлер все еще ждал, что Англия пойдет на заключение мирного договора. Чтобы добиться этого, он сам и многие его советники надеялись поставить Англию на колени с помощью блокады с моря и с воздуха. Но вскоре Гитлер пришел к выводу, что решающих успехов от подводной войны и воздушной блокады можно добиться через год-два. Это никак не соответствовало его концепции быстрого осуществления победы. Потеря времени была не в пользу Германии, и Гитлер понимал это.
В середине мая Берлин был взбудоражен сообщением о неожиданном полете в Англию Рудольфа Гесса - первого заместителя Гитлера по руководству нацистской партией. Гесс, сам пилотируя самолет “Мессершмитт-110”, вылетел 10 мая из Аугсбурга (южная Германия), взяв курс на Даунгавел Касл - шотландское имение лорда Гамильтона, с которым был лично знаком. Однако Гесс ошибся в расчете горючего и, не долетев до цели 14 километров, выбросился с парашютом, был задержан местными крестьянами и передан властям. Несколько дней английское правительство хранило молчание по поводу этого события. Ничего не сообщал об этом и Берлин. Только после того как британское правительство предало этот полет гласности, германское правительство поняло, что секретная миссия, возлагавшаяся на Гесса, не увенчалась успехом. Тогда-то в штаб-квартире Гитлера в Бергхофе решили преподнести публике полет Гесса как проявление его умопомешательства. В официальном коммюнике о “деле Гесса” говорилось:
“Член партии Гесс, видимо, помешался на мысли о том, что посредством личных действий он все еще может добиться взаимопонимания между Германией и Англией”.
Гитлер понимал, какой моральный ущерб причинил ему и его режиму неудачный полет Гесса. Чтобы замести следы, он распорядился арестовать приближенных Гесса, а его самого снял со всех постов и приказал расстрелять, если он вернется в Германию. Тогда же заместителем Гитлера по нацистской партии был назначен Мартин Борман. Нет сомнения, однако, что гитлеровцы возлагали на полет Гесса немалые надежды. Гитлер рассчитывал, что ему удастся привлечь к антисоветскому походу противников Германии, и прежде всего Англию.
Из документов Нюрнбергского процесса и других материалов, опубликованных после разгрома гитлеровской Германии, известно, что с лета 1940 года Гесс состоял в переписке с видными английскими мюнхенцами. Эту переписку помог ему наладить герцог Виндзорский - бывший король Англии Эдуард VIII, который из-за своего увлечения разведенной американкой вынужден был отречься от престола. В то время он жил в Испании. Используя свои связи, Гесс заранее договорился о визите в Англию. (Характерно, что документы о его пребывании в этой стране до сих пор не рассекречены.)
Очень не хотелось гитлеровскому командованию осуществлять непосредственное вторжение на территорию Англии, но после неудачного полета Гесса оно оставалось единственным способом решения задачи.
Однако при разработке различных вариантов вторжения главный морской штаб пришел к выводу, что следует отказаться от проведения операции в этом году и что даже через год он сможет осуществить десантирование необходимого количества войск лишь при условии, что немецкая авиация завоюет господство в воздухе.
Кроме того, Гитлеру доложили, что военно-промышленная подготовка к войне против Англии потребует годы и она не по силам Германии, если помнить о необходимости дальнейшего развития сухопутных войск для предстоящего похода на восток.
Гитлер понял, что ему не удастся осуществить операцию “Морской лев”, колебания его отразились в нескольких переносах срока осуществления этой операции.
30 июня было принято решение провести приготовления к великой битве германской авиации против Англии. В директиве № 17 от 1 августа Гитлер говорит: “С целью создания предпосылок для окончательного разгрома Англии я намерен вести воздушную и морскую войну против Англии в более острой, нежели до сих пор, форме. Для этого приказываю: германским военно-воздушным силам всеми имеющимися в их распоряжении средствами как можно скорее разгромить английскую авиацию”.
В директиве от 2 августа перед германскими ВВС ставилась задача за четыре дня завоевать господство в воздухе над южной Англией. Здесь также видно стремление Гитлера осуществлять свои планы молниеносно. Но воздушная стихия внесла свои коррективы: из-за плохих метеорологических условий тотальное воздушное сражение началось лишь в середине месяца. 15 августа был совершен первый крупный массированный налет, в котором участвовали 801 бомбардировщик и 1149 истребителей.
Одновременно с бомбардировками гитлеровское руководство оказывало на англичан максимальное пропагандистское воздействие, желая деморализовать население не только воздушными бомбардировками, но и угрозой предстоящего вторжения войск на английский остров и тем самым заставить все-таки англичан пойти на подписание мирного договора.
Особое внимание с 5 сентября германские ВВС стали уделять бомбардировке Лондона, и это тоже был не только бомбовый, но и психологический нажим. Но гитлеровцам так и не удалось добиться господства в воздухе, как не удалось им сломить моральный дух англичан. 14 сентября на совещании главнокомандующих в ставке Гитлер мрачно констатировал:
“Несмотря на все успехи, предпосылки для операции “Морской лев” еще не созданы”.
Гитлеровцы недооценили и английскую истребительную авиацию: во время воздушных налетов немецкая авиация понесла значительные потери. Таким образом, в сентябре 1940 года уже было очевидно, что заключение мира не состоялось, что морская блокада оказалась не под силу Германии, а воздушное тотальное наступление на Англию провалилось.
Оставалась неиспробованной так называемая периферийная стратегия, которая тоже обсуждалась, и не раз. 12 августа 1940 года отдается распоряжение о переброске танковых сил в Северную Африку для наступления на Суэцкий канал. Средиземноморские позиции имели, конечно, для Англии огромное значение, здесь проходила связь метрополии с Индией, Дальним Востоком, Австралией, Восточной и Северной Африкой. Суэцкий канал выполнял роль важной стратегической коммуникации, через которую осуществлялось снабжение британской армии. Снабжение нефтью с Ближнего Востока тоже шло этими путями. Потеря средиземноморских коммуникаций поэтому очень чувствительно била по Англии.
12 февраля 1941 года высадился на африканском побережье корпус Роммеля. В апреле Германия оккупировала Грецию. Гитлер намеревался захватить и Гибралтар, послав туда войска с испанской территории, но Франко занял выжидательную позицию, не желая ввязываться в борьбу с великими державами. Гитлер предложил Муссолини послать на помощь итальянским войскам в Ливию один танковый корпус, на что дуче тоже долго оттягивал ответ и согласился с большой неохотой.
Все эти и другие действия на Балканах и в бассейне Средиземного моря имели целью не только ослабить Англию. Это была и маскировка самого главного, самого решающего, к чему готовились Гитлер и гитлеровский генеральный штаб, - подготовки нападения на Советский Союз. Гитлер понимал, что в Европе теперь не было государства, способного создать или организовать коалицию для открытия второго фронта против Германии, а Англия в этом смысле, находясь за морским проливом, не представляла реальной угрозы. Теперь Гитлер обеспечил себе спокойный тыл (заветная мечта всех немецких полководцев в прошлом!), он развязал себе руки. Больше пугая Англию, а самое главное - дезинформируя всю Европу, и в первую очередь Советский Союз, сообщениями о намерении провести операцию “Морской лев”, гитлеровский генеральный штаб начал разработку плана “Барбаросса”.
30 июня 1940 года, на пятый день после прекращения огня во Франции, Гальдер записал в своем дневнике: “Основное внимание - на восток...” Начальник генерального штаба, хранивший свой дневник в личном сейфе, был абсолютно уверен, что в него никто никогда не заглянет, поэтому его дневник можно считать вполне достоверным документом. Эта запись была одной из самых больших тайн того времени, и она выдает подлинные планы Гитлера, о которых он, конечно, сказал начальнику генерального штаба. Генерал Кейтель в приказе ОКВ “О начале планирования десантной операции против Англии” 2 июля тоже написал: “Все приготовления должны вестись, исходя из того, что само вторжение является всего лишь планом, решение о котором еще не принято”.
Все мероприятия по операции “Морской лев” превратились в ширму для прикрытия подготовки агрессии против Советской страны. Маскировка эта проводилась весьма убедительно, потому что планы десантирования разрабатывались, изменялись, все время шел разговор о переправе через Ла-Манш как о действительно предстоящей. О том, что все это фикция, знали лишь немногие. Для большей убедительности на побережье проводились даже такие действия (цитирую из воспоминаний В. Крейпе): “Французские, бельгийские и голландские порты были забиты всевозможными судами. Непрерывно велась тренировка по посадке на суда и высадке десанта. Для этих тренировок были сосредоточены многочисленные суда германского военного флота и подводные лодки, а также артиллерия и авиация, которые прикрывали все эти тренировочные занятия”.
Планы агрессии против СССР, о которых рассказывалось выше, в свое время представляли для всех тайну. Но действия Гитлера и гитлеровского генерального штаба в осуществлении главного намерения были настолько последовательны, что Сталину не надо было ничего разгадывать. Главную, можно сказать, цель своей жизни Гитлер изложил в книге “Майн кампф”, которая была издана и переиздана миллионными тиражами на всех языках во всем мире. Вот что там сказано: “Если мы сегодня говорим о новых землях и территориях в Европе, мы обращаем свой взор в первую очередь к России, а также к соседним с ней и зависимым от нее странам... Это громадное пространство на востоке созрело для гибели... Мы избраны судьбой стать свидетелями катастрофы, которая будет самым веским подтверждением правильности расовой теории”.
| |
В этом году Франция отметила трагический юбилей - 75-летие со дня позорной капитуляции перед фашистской Германией.
В результате начавшегося 10 мая 1940 г. наступления немцы всего за месяц разгромили французскую армию. 14 июня немецкие войска без боя вступили в Париж, который был объявлен французским правительством открытым городом, чтобы избежать его разрушения. 22 июня 1940 г. Франция капитулировала на унизительных для себя условиях: 60% ее территории было оккупировано, часть земель аннексировались Германией и Италией, остальная территория управлялась марионеточным правительством. Французы должны были содержать оккупационные немецкие войска, армия и флот разоружались, пленные французы должны были быть в лагерях (из полутора миллионов французских военнопленных около миллиона оставались в лагерях до 1945 года).
Этому трагическому для Франции событию я и посвящаю данную фотоподборку.
1. Жители Парижа смотрят на вступающую в город германскую армию.14.06.1940 г.
2. Немецкие солдаты на броне брошенного французского легкого танка Hotchkiss H35.
3. Пленный раненный французский офицер из госпиталя, захваченного немецкими войсками в Жувизи-Сюр-Орж.
4. Пленные раненые французские солдаты из госпиталя, захваченного немецкими войсками в Жувизи-Сюр-Орж.
5. Колонна французских военнопленных на марше по проселочной дороге.
6. Группа французских военнопленных следует по улице города к месту сбора. На снимке: слева - французские моряки, справа - сенегальские стрелки французских колониальных войск.
7. Пленные французские солдаты, среди них несколько негров из французских колониальных частей.
8. Немецкие солдаты рядом с французским легким танком Renault R35, брошенным на дороге у Лана.
9. Немецкие солдаты и офицер позируют у сбитого британского истребителя «Спитфайр» (Supermarine Spitfire Mk.I) на пляже в районе Дюнкерка.
10. Два французских легких танка Renault R35, брошенных на улице населенного пункта.
11. Колонна французских военнопленных проходит через деревню.
12. Пленные французские солдаты проходят вдоль шеренги немецких солдат. На снимке солдаты различных подразделений, оборонявших линию Мажино.
13. Пленные солдаты различных подразделений французских колониальных войск.
14. Пленные французские солдаты на сборном пункте в Сен-Флорентен.
15. Пленные французские солдаты, охраняемые немецким часовым.
16. Колонна французских военнопленных североафриканцев, следующая к месту сбора.
17. Французское артиллерийское имущество, брошенное на обочине дороги у Брюнамель.
18. Каски и снаряжение, брошенные французскими солдатами во время капитуляции на улице города.
19. Колонна французских военнопленных на дороге в районе Мои-де-Эна.
20. Группа пленных французских солдат в Амьене.
21. Французские солдаты с поднятыми руками сдаются немецким войскам.
22. Немецкие егеря горнострелковых войск возле захваченной 155-мм французской пушки Canon de 155 mm L Mle 1877 de Bange, со стволом изготовленным в 1916 году (иногда называют Canon de 155 mm L Mle 1877/1916), захваченной возле Марны.
23. Французские военнопленные на отдыхе в районе Дьеппа. Судя по характерным элементам формы одежды на снимке военнослужащие из кавалерийской части.
24. Немецкие солдаты на площади Согласия в Париже.
25. Группа пленных марокканских солдат французских колониальных войск в Амьене.
26. Строй пленных сенегальских стрелков французских колониальных войск в Амьене.
27. Французские военнопленные на сборном пункте. Среди пленных военнослужащие французских североафриканских колониальных войск, предположительно сенегальцы.
28. Раненные французские солдаты у лазарета в городе Рокруа.
29. Французские военнопленные пьют воду во время привала.
30. Брошенная союзниками автомобильная техника на пляже у Дюнкерка.
31. Командующий 7-й танковой дивизией вермахта генерал-майор Эрвин Роммель с офицерами штаба переправляются через реку на лодке.
32. Колонна французских военнопленных идет по обочине дороги, под конвоем немецких солдат. Предположительно окрестности Рокруа.
33. Группа французских военнопленных на марше по дороге. На втором плане — летящий немецкий транспортный самолет Ю-52.
34. Немецкие артиллеристы переправляют 37-мм противотанковую пушку PaK 35/36 на лодке через Маас.
35. Немецкий военный оркестр проходит по улице оккупированного Парижа.
36. Французские военнопленные следуют по дороге к месту сбора. В центре снимка трое военнопленных из полка зуавов.
37. Французский военнопленный в поле.
38. Совершивший аварийную посадку пикирующий бомбардировщик французских ВМС Луар-Ньюпор LN-411.
39. Немецкий солдат у разбитого французского истребителя Bloch MB.152.
40. Группа французских военнопленных в строю.
41. Немецкие солдаты позируют рядом с разбитой французской 25-мм противотанковой пушкой Гочкиса (Canon de 25 mm antichar Modele 1934 Hotchkiss).
42. Чернокожие пленные французских колониальных частей на построении.
43. Два немецких солдата меняют позицию во время боя в разрушенном французском городке.
44. Немецкий солдат осматривает трофейную саблю, захваченную во Франции.
45. Пленные французские летчики разговаривают с немецкими солдатами у палатки.
46. Немецкие солдаты рядом с трофейной французской 25-мм противотанковой пушкой образца 1934 года системы Гочкиса (Canon de 25- mm antichar Modele 1934 Hotchkiss).
47. Пленный французский пехотинец (возможно, офицер) что-то показывает на карте немецким офицерам. Справа и слева в шлемах — пленные французские танкисты.
48. Колонная французских пленных у Версальского дворца в Париже.
49. Брошенные французские легкие танки AMR-35.
50. Неизвестный военнопленный солдат одного из французских североафриканских (марокканских) полков спаги на марше в составе колонны пленных.
51. Колонна французских военнопленных в Рокруа, движется к месту сбора. На дороге указатель, показывающий направление на Фюме.
52. Строй военнопленных из состава французских североафриканских полков спаги в объединенном лагере в Этампе во время распределения на работы.
53. Неизвестный военнопленный солдат из французского 9-алжирского полка 2-й бригады спаги. Остатки полка сдались 18 июня 1940 года в районе города Безансон.
54. Колонна французских пленных проходит мимо немецкого обоза в районе Авранша.
55. Немецкие солдаты и французские пленные из колониальных частей в лагере в казармах Прото в Шербуре.
56. Немецкий солдат раздает сигареты пленным французских колониальных частей.
57. Колонна 6-й немецкой танковой дивизии в поле во Франции. На переднем плане — легкий танк LT vz.35 чешского производства (немецкое обозначение — Pz.Kpfw. 35(t)), на втором плане — немецкие танки Pz.Kpfw. IV ранних модификаций.
58. Чернокожие французские пленные колониальных частей стирают белье в лагере Фронтшталаг 155 в деревне Лонвик в 5 км от города Дижон.
59. Чернокожие французские пленные в лагере Фронтшталаг 155 в деревне Лонвик в 5 км от города Дижон.
60. Два немецких солдата идут по улице французской деревни Сен-Симон мимо убитых коров.
61. Пятеро французских пленных (четверо — чернокожие) стоят у железной дороги.
62. Убитый французский солдат на краю поля в Нормандии.
63. Группа французских военнопленных идет по дороге.
64. Представители Франции направляются в «вагон маршала Фоша» для переговоров о перемирии с представителями Германии. На этом самом месте, в этом самом вагоне 11 ноября 1918 года было подписано унизительное для Германии Компьенское перемирие, зафиксировавшее позорное поражение Германии в Первой мировой войне. Подписание нового Компьенского перемирия на этом же месте, по замыслу Гитлера, должно было символизировать исторический реванш Германии. Для того, чтобы выкатить вагон на поляну, немцы разрушили стену музея, где он хранился, и проложили рельсы до исторического места.
65. Группа солдат вермахта укрывается от огня во французском городке Седан.
66. Немецкие солдаты курят рядом с лошадьми. Из фотоальбома рядового-повозника пехотной дивизии вермахта.
67. Немецкие солдаты устроились на отдых рядом со своими велосипедами. Из фотоальбома рядового-повозника пехотной дивизии вермахта.
68. Артиллерийские орудия, захваченные немецкими войсками в ходе Французской компании. На переднем плане - французские 155-мм пушки образца 1917 года фирмы Шнайдер (Schneider). Данные орудия в вермахте получили обозначение 15,5-см пушка K.416(f). На втором плане - французские тяжелые 220-мм пушки образца 1917 года фирмы Шнайдер, стволы и лафеты, которых перевозились раздельно. Эти орудия в вермахте получили обозначение 22-см пушка K.232(f).
69. Немецкий солдат демонстрирует трофеи — захваченное вооружение и амуницию французских войск. Фото из фотоальбома рядового-повозника пехотной дивизии вермахта.
70. Упряжка с ослами в составе немецкого обоза. Из фотоальбома рядового-повозника пехотной дивизии вермахта.
71. Немецкие саперы восстанавливают разрушенный мост. Фотография из личного альбома солдата саперного батальона вермахта.
72. Два немецких офицера и унтер-офицер смотрят на карту.
73. Немецкие солдаты у входа на военное кладбище в честь погибших в первой мировой войне под Верденом во французском местечке Дуамон.
74. Солдаты вермахта «обмывают» награды, полученные за кампанию во Франции. Фото из личного альбома оберфельдфебеля вермахта.
75. Французский офицер разговаривает с немецким офицером во время капитуляции гарнизона Нанта.
76. Немецкие медсестры у памятника маршалу Франции Фердинанду Фошу в Компьенском лесу. Совсем рядом с этим местом была подписана капитуляция Франции в войне с Германией (а в 1918 г. — капитуляция Германии в Первой мировой войне).
77. Захваченный немецкими войсками французский бомбардировщик Амио 143 (Amiot 143) на поле в коммуне Сомбернон в Бургундии. Самолет из состава 2-й авиагруппы 38-й бомбардировочной эскадры. 38-я бомбардировочная эскадра дислоцировалась у города Осер (Auxerre) в Бургундии. Возращавшийся с задания самолет совершил вынужденную посадку на поле из-за неблагоприятных метеорологических условий и был захвачен немецкими войсками. Рядом с самолетом стоят мотоциклы одного из подразделений немецких войск.
78. Двое французских пленных стоят у стены дома.
79. Колонна французских пленных на деревенской улице.
80. Пятеро унтер-офицеров 173-го артиллерийского полка вермахта на отдыхе во время Французской компании.
81. Французский линкор «Бретань» («Bretagne», вступил в строй в 1915 г.) был потоплен в Мерс-Эль-Кебире в ходе осуществления английским флотом операции «Катапульта». Операция «Катапульта» имела своей целью захват и уничтожение французских кораблей в английских и колониальных портах для недопущения попадания кораблей под контроль Германии после капитуляции Франции. Линкор «Бретань» был накрыт третьим залпом с попаданием в основание треногой мачты, после чего начался сильный пожар. Командир попытался выбросить корабль на мель, но линкор был поражен еще одним залпом английского линкора «Худ». Спустя две минуты, старый линкор начал опрокидываться и внезапно взорвался, унося с собой жизни 977 членов экипажа. Вероятно, снимок сделан с французского гидроавиатранспорта «Коммандант Тест», который чудом избежал попаданий за всё время боя, и впоследствии принял на борт спасшихся членов экипажа погибшего линкора.
82. Колонна французских пленных колониальных частей на марше на железнодорожном мосту.
83. Солдат 73-й пехотной дивизии вермахта позирует с французским пленным.
84. Солдаты 73-го пехотного полка вермахта допрашивают французского военнопленного.
85. Солдаты 73-го пехотного полка вермахта допрашивают французского военнопленного.
86. Тело британского артиллериста у 40-мм 2-х фунтовой противотанковой пушки QF 2 pounder.
87. Французские пленные стоят около дерева.
88. Солдаты королевского полка шотландских горцев «Black Watch» покупают посуду у французской женщины. 16.10.1939 г.
89. Колонна французских пленных проходит мимо немецкого обоза в районе Авранша.
90. Немецкие солдаты с лошадьми на площади Станислава во французском городе Нанси у памятника польскому королю Станиславу Лещинскому.
91. Немецкие автомобили на площади Станислава во французском городе Нанси. В центре площади — памятник польскому королю Станиславу Лещинскому.
93. Немецкая 150-мм самоходная гаубица «Бизон» (15 cm sIG 33 Sfl. auf Pz.KpfW.I Ausf B ohne Aufbau; Sturmpanzer I) на фоне взрыва своего снаряда на втором этаже углового здания во время боев во Франции.
94. Английские солдаты, взятые в плен немцами в Дюнкерке, на площади города.
95. Пожар нефтехранилищ в Дюнкерке. Самолет справа — Локхид Гудзон (Lockheed Hudson) - принадлежит Британским Королевским ВВС.
96. Немецкий солдат, убитый в бою входе французской кампании вермахта. На бруствере окопа — немецкая пилотка и части ремня.
97. Колонна пленных французских солдат. Среди них много африканцев из французских колониальных частей.
98. Француженка приветствует канадских солдат, высадившихся во Франции за 4 дня до капитуляции французских войск.
99. Французские солдаты во время «странной войны» фотографируются на улице городка. 18.12.1939 г.
100. Немецкие женщины, дети и солдаты оцепления в нацистском приветствии на массовом мероприятии в Германии, посвященном победе немецких войск во Франции.
101. Гибель английского войскового транспорта «Ланкастрия» (RMS Lancastria) 17 июня 1940 года. В воде и на бортах накренившегося корабля видно множество пытающихся спастись людей. 17 июня 1940 года английский войсковой транспорт «Ланкастрия» (до войны пассажирский лайнер, совершавший круизы по Средиземному морю) водоизмещением 16 243 т. был потоплен немецкими бомбардировщиками Ju-88 у берегов Франции. Транспорт эвакуировал в Великобританию из Франции английские воинские части. На борту так же находилось большое число гражданских лиц, включая женщин и детей. Корабль был потоплен в ходе двадцатиминутной атаки вскоре после выхода из французского порта Сен-Назер (Saint-Nazaire). В результате погибло около четырех тысяч пассажиров — утонувшие, погибшие от разрывов бомб, обстрела, задохнувшиеся в загрязненной нефтью воде. Спасти удалось 2477 человек.
102. Бомбардировка британской авиацией французского аэродрома в городе Абвиль, захваченного немцами. На снимке падающие английские 500-фунтовые (227 кг) авиабомбы.
103. Экипаж французского танка Char B1 №350 «Fleurie» перед своей машиной.
104. Немецкие пикирующие бомбардировщики «Юнкерс» Ю-87 (Junkers Ju 87 B-2) из эскадры «Иммельман» (StG2 «Immelmann») в небе Франции.
105. Убитый чернокожий французский солдат.
106. Во время операции «Динамо» (эвакуация англо-французских войск из Дюнкерка в Англию) эсминец «Бурраск» (фр. «Bourrasque») 29 мая 1940 года подорвался на мине в районе Остенде (Бельгия) и на следующий день затонул.
107. Солдаты дивизии СС «Мертвая голова» в бою во Франции.
108. Мотоциклист дивизии СС «Мертвая голова» во Франции.
109. Солдаты дивизии СС «Мертвая голова» регулируют движение на улице французского города, ускоряя продвижение отстающих войск.