Отряд 731 статьи. «Даже ниже скотов». Самые жуткие опыты на людях проводили японцы

Нынешнее негативное отношение к Японии со стороны Китая, КНДР и Южной Кореи объясняется главным образом тем, что Япония не наказала большую часть своих военных преступников. Многие из них после Второй Мировой войны продолжали жить и работать в Стране восходящего солнца, а также занимать ответственные посты. Даже те, кто производил биологические опыты на людях в печально известном специальном «отряде 731» . Это мало чем отличается от опытов доктора Йозефа Менгеля. Жестокость и циничность таких опытов не укладывается в современном человеческом сознании, но они были вполне органичны для японцев того времени. Ведь на кону тогда была «победа императора», и он был уверен, что дать эту победу могла только наука.

Однажды на сопках Манчжурии заработал страшный завод. Его «сырьем» стали тысячи живых людей, а «продукция» … Китайские крестьяне боялись даже приближаться к странному городу. Что творится внутри, за забором, никто достоверно не знал. Но шепотом рассказывали жуть: мол, японцы похищают или завлекают туда обманом людей, над которыми затем проводят страшные и мучительные для жертв опыты.

«Наука всегда была лучшим другом убийц»

Все началось в далеком 1926 году, когда трон Японии занял император Хирохито. Это он выбрал для периода своего правления девиз «Сёва» («Эпоха просвещенного мира» ). Хирохито верил в силу науки:

«Наука всегда была лучшим другом убийц. Наука может убить тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч, миллионы людей за весьма короткий промежуток времени»

Император знал, о чем говорил: по образованию он был биологом. И считал, что биологическое оружие поможет Японии завоевать мир, а ему, потомку богини Аматерасу, - исполнить свое божественное предназначение и править этим миром.

Идеи императора о «научном оружии» нашли поддержку в среде агрессивно настроенных японских военных. Они понимали, что на одном самурайском духе и обычных вооружениях затяжную войну против западных держав не выиграешь. Поэтому по поручению японского военного ведомства в начале 30-х годов японский полковник и биолог Сиро Исии совершил вояж по бактериологическим лабораториям Италии, Германии, СССР и Франции.

В своем итоговом докладе, представленном на рассмотрение высшим военным чинам Японии, он убеждал всех присутствующих, что биологическое оружие принесет огромную пользу Стране Восходящего Солнца.

Давайте вспомним еще некоторую информацию про события тех времен.

В 1928 г. капитан медицинской службы японской армии Сиро Исии в научно-ознакомительных целях отправился в поездку по странам Европы, Азии и Северной Америки. Вернувшись в Японию спустя полтора года, в докладе для военного министерства он подчеркивал, что пришло время обзавестись дешевым и одновременно мощным средством ведения войны. Капитан убедил военное ведомство сосредоточиться на идее наступательного бактериологического оружия.

Потом, когда в 1945 военное командование США получило уникальные материалы о бактериологическом оружии японцев, Сиро Исии избежал суда за совершенные ими злодеяния. Американцы заявили, что «место пребывания руководства отряда № 731, в том числе и Исии, неизвестно и обвинять отряд в военных преступлениях нет оснований».

Вот эта история подробнее...

У истоков «Маньчжурского отряда 731» стоял Сиро Исии, член созданного в 1933 г. «отряда Камо». Он же являлся идейным вдохновителем отряда и его руководителем с 1936 г.

Генерал-лейтенант медицинской службы Сиро Исии, supotnitskiy.ru

В 1938 г. южнее Харбина (Маньчжурия), возле поселка Пинфань, развернулось строительство базы «отряда Камо». На следующий год был возведен комплекс Главного управления по водоснабжению и профилактике частей Квантунской армии, включавший - помимо жилых помещений, исследовательских лабораторий и учебного центра - электростанцию, тюрьму, аэродром и железную дорогу. Местом размещения отряда территория Китая стала не случайно. Так соблюдались условия секретности работы отряда, была возможность обезопасить японское население в случае утечки биологических веществ, а также имелся доступ к источникам материала для биологических испытаний.

Для того чтобы расчистить площадку под строительство на 40кв.м, были сожжены 300 китайских крестьянских домов. В собственности данного отряда было авиационное подразделение, истребителям которого было приказано сбивать любой летательный аппарат, пролетавший над территорией. Секретность была настолько высока, что постройка официально называлась «Главным управлением по водоснабжению и профилактике частей Квантунской армии».

Вся территория была окружена рвом и забором с колючей проволокой под током. Так же на данной территории располагались: аэродром, электростанция, железнодорожная ветка, жилые помещения, помещения учебного центра, тюрьма на 100 человек, многочисленные лаборатории, стадион и даже синтоистский храм. Строительство заняло больше года.

Структура отряда 731 и их задачи.
1-й отдел:
Группа Касахары - исследование вирусов;
Группа Танаки - исследование насекомых;
Группа Ёсимуры - исследование обморожения (исследование проводилось и на маленьких детей), опыты с ядовитыми газами
Группа Такахаси - исследование чумы;
Группа Эдзимы - исследование дизентерии;
Группа Ооты - исследование сибирской язвы;
Группа Минато - исследование холеры;
Группа Окамото - исследование патогенеза;
Группа Исикавы - исследование патогенеза;
Группа Утими - исследование сыворотки крови;
Группа Танабэ - исследование тифа;
Группа Футаки - исследование туберкулёза;
Группа Кусами - фармакологические исследования;
Группа Ногути - исследование риккетсий;

Отряд 731 сосредоточился на выращивании и изучении бактерий различных смертельных инфекций - чумы, холеры, газовой гангрены, тифа и иных. Созданное биологическое оружие проходило проверку на полигоне, который располагался неподалеку, возле железнодорожной станции Аньда. 3-й отдел отряда производил фильтры для воды и, по сути, единственный соответствовал названию управления - он действительно занимался проблемами водоснабжения. Правда, помимо этого в его мастерских изготавливались корпуса авиационных снарядов.

Четыре филиала отряда действовали вдоль границы с Советским Союзом. 20 оперативных исследовательских групп работали каждая в своем направлении - исследовали вирусы, сыворотки крови, растения, изготовляли бактерии и керамические бомбы, изучали возбудителей различных инфекционных болезней и т. д. Всего отряд насчитывал примерно 2 600 сотрудников, значительную часть которых составляли ученые и медики.

Без права на имя

Пленные китайцы в отряде 731, istpravda.ru

Из здания жандармерии в Харбине пленники прибывали на территорию отряда, где помещались во внутреннюю тюрьму. В течение нескольких дней «бревнам» обеспечивали трехразовое качественное питание, их избавляли от физической работы, обращались достаточно бережно. Правда, попав в тюрьму отряда, люди лишались имен - им присваивались порядковые номера. Когда физическое состояние человека восстанавливалось, для него начинался настоящий ад.

«Бревнам» прививали бактерии чумы, дизентерии, холеры и других инфекционных заболеваний. Исследователи наблюдали за ходом болезни. Иногда зараженного человека запускали в общую камеру и смотрели, как болезнь будет распространяться. Иногда подопытного активно лечили, чтобы затем использовать его внутренние органы для экспериментов, а из выкачанной крови изготовить сыворотку.

На «бревнах» проводили опыты по обморожению. На них проверяли действие отравляющих газов. Подопытных вскрывали заживо и наблюдали за изменением внутренних органов в ходе болезни. По нескольку дней в «бревнах» поддерживали жизнь, чтобы зафиксировать весь процесс. В ходе опытов выяснилось, что организм человека на 78% состоит из воды - после полного высушивания в разогретой комнате масса его тела составляла 22% от исходной.

На полигоне возле станции Аньда испытывались возможности создаваемых в отряде бактериологических снарядов. Без «бревен» было не обойтись. «Исследователи» наблюдали за привязанными к столбам людьми. За какое время до них доберутся распыляемые чумные блохи? Под каким углом впиваются в тело осколки взорванных снарядов? С какой скоростью развивается газовая гангрена в пораженных взрывом органах?

За годы существования отряда здесь погибло, по разным данным, от трех до десяти тысяч человек.

В начале июня 1945 г. произошло событие, известное как бунт «бревен». Два русских пленника смогли обезвредить охрану, забрать ключи от камер и освободить узников. Правда, коридор тюрьмы был вовремя заперт охранниками, и бежать заключенные не могли. Зачинщиков бунта расстреляли, а по соединявшей камеры вентиляционной системе пустили цианистый водород. Все узники мучительно погибли.

Подобные зверства, правда, в отношении животных, практиковались так же в отряде № 100, созданном в 1935 г. близ города Чанчунь (Маньчжурия). «Управление противоэпизоотической защиты конского поголовья Квантунской армии» - так звучало полное название - должно было разрабатывать вакцины и исследовать инфекции, которым подвержены животные. Позже задачи изменились - отряд изучал способы заражения растений и скота болезнетворными бактериями.

Практическая бактериология

Сиро Исии изначально сосредоточился на возбудителях чумы. Находясь в Европе, он обратил внимание на то, что эти бактерии там не рассматривались в качестве возможного оружия, что объяснялось вошедшим в плоть и кровь европейцев страхом перед болезнью. Поскольку чумные бактерии в Европе не исследуются, у европейских стран не может быть надежных способов защиты от этого заболевания, решил Исии. Для создания более сильных штаммов изготавливалась сыворотка из крови уничтоженных в ходе опытов «бревен». К 1945 г. производимый штамм бактерий чумы по силе превосходил исходный примерно в 60 раз.

Для сохранения свойств бактерий была создана технология высушивания - перед применением их надо было развести водой. Исии считал, что для максимальной эффективности следует распространять бактерии вместе с их носителями - крысами и блохами. Однако насекомые погибали как в разреженной атмосфере на большой высоте, так и при взрыве снаряда. Требовались какие-то новые устройства.

Авиабомбы отряда 731 прошли путь от несложных модификаций уже известных снарядов до собственных разработок. Керамическая бомба «системы Удзи», во внутренний контейнер которой помещались блохи, нашла наибольшее применение. Усовершенствованная модель бомбы «системы Удзи тип 50» обладала двойной системой взрывателей, что обеспечивало ее результативность. Начинкой такого снаряда служила бактериальная жидкость. Плюсом бомб был тот факт, что керамическая оболочка при взрыве разлеталась на мелкие осколки, и в районе поражения не оставалось признаков применения этого оружия.

Бактериологические бомбы Исии. Реконструкция.supotnitskiy.ru

В 1944 г. была создана бомба модели «мать и дочь». Две бомбы связывались между собой при помощи радиосигналов. Когда крупногабаритная «мать» достигала земли, «дочь» еще находилась в полете. При взрыве первой бомбы радиосигналы обрывались, и это провоцировало детонацию мелкого дочернего снаряда. Комбинация наземного и воздушного взрывов гарантировала эффективное заражение местности.

Помимо этого, в отряде испытали шрапнельную бомбу, начиненную мелкими элементами, которые обмазывались бактериальной жидкостью; плавучие бутылки, предназначенные для отравления водоемов; метательные снаряды, внутри которых находились зараженные крысы и насекомые. Шел поиск пригодных для диверсионных операций отравляющих веществ. Например, вплоть до конца 1944 г. «исследователи» пытались получить концентрированный яд рыбы фугу, известный своим отравляющим действием на организм человека.

Осенью 1941 г. в Центральный Китай отправилась экспедиция. В ее задачу входило распыление чумных блох в определенном регионе. Пролетая над городом Чандэ, японский самолет сбросил с борта зерна, клочки ваты и прочий мусор, в котором кишели блохи. Зерна должны были привлечь крыс, которые тоже подхватили бы заразу. Результат этой операции - шестеро заболевших чумой жителей. Они скончались в течение 10-20 дней после авианалета. Так был опробован «японский метод» распространения чумных насекомых. Суть метода состояла в том, что самолеты сбрасывают снаряды с блохами над населенным пунктом, а затем целый день бомбят его, чтобы вынудить жителей укрыться в бомбоубежищах. Когда же люди выбираются наружу, блохи успевают расползтись по городу и остаются незамеченными.

Материалы Хабаровского суда 1949 г. содержат три случая, когда бактериологическое оружие применялось против Китая. В 1940 г. в городе Нинбо 98 человек умерли от чумы. Доказано, что спровоцировавших ее блох доставили члены отряда 731. Вторым эпизодом стала вспышка чумы в Чандэ. Наконец, в июле 1942 г. состоялась диверсионная операция в Центральном Китае.

Диверсионные работы у границ СССР проводил отряд 100, попутно собирая данные о количестве скота, состоянии пастбищ и т. д. Эти сведения могли пригодиться в случае войны с Советским Союзом.

Финал чумной фабрики

Центральное здание комплекса «отряда 731», supotnitskiy.ru

Однако в августе 1945 г. наступление советских войск изменило планы японского военного командования. Отряд 731 получил приказ «действовать по собственному усмотрению» - и он приступил к эвакуации. Деятельность отряда требовалось сохранить в тайне. Исии приказал уничтожить находившихся в тюрьме подопытных, взорвать все здания, а служащим филиалов и их семьям велел покончить с собой. И если за жизнь вольнонаемных служащих вступились другие главы отряда, уверяя, что видных исследователей и ученых лучше все же вывезти в Японию, то заключенные были обречены.

На момент эвакуации в тюрьме находилось 40 «бревен». 11 августа во второй раз через вентиляционную систему газ проник в камеры. После этого сотрудники отряда забросили через решетки сосуды с синильной кислотой. Заключенных, которые еще бились в агонии, расстреливали. Дальше их отволокли к подготовленной во дворе большой яме, трупы облили бензином и подожгли. Тела горели плохо, поэтому их просто забросали землей, из-под которой виднелись ноги и руки убитых. О какой секретности происходившего здесь могла идти речь? Прозвучал приказ выкопать тела и сжечь их полностью. Затем личный состав отряда, вольнонаемные служащие и члены их семей сели на поезда и отбыли в Харбин, а оттуда переправились в Японию.

Керамические бомбы «системы Удзи», обнаруженные в руинах комплекса отряда 731, supotnitskiy.ru

Все препараты, документы и прочие свидетельства работы отряда, казалось, были уничтожены. Однако самые важные данные вывезли при эвакуации руководители отряда. Эти документы пригодились им, когда Исии и руководивший отрядом в 1942-1945 гг. Китано оказались в плену. Военное командование США получило уникальные материалы о бактериологическом оружии японцев, а Сиро Исии и Масадзи Китано избежали суда за совершенные ими злодеяния. Американцы заявили, что «место пребывания руководства отряда № 731, в том числе и Исии, неизвестно и обвинять отряд в военных преступлениях нет оснований».

Некоторые сотрудники отряда 731 на Хабаровском процессе, istpravda.ru

Подсудимый генерал Ямади Отозоо, бывший главнокомандующий Квантунской армии, произносит последнее слово на Хабаровском процессе (судебный процесс над японскими военными преступниками, виновными в подготовке и применении бактериологического оружия.)

В отличие от Первой мировой войны, подытоженной победителями без малого втихаря в лесу под Парижем, Вторая завершилась исторически громко: показательными и обширными судебными процессами – международными военными трибуналами над теми, кто был в полной мере ответственен за ее развязывание и жертвы.

Первый, наиболее знаменитый (по крайней мере для поколений за сорок), над гитлеровской верхушкой, заседал в немецком городе Нюрнберг с 20 ноября 1945 года по 1 октября 1946-го. Чуть менее года. Набитый под завязку и корреспондентами от всего и всея, кто всякодневно рассказывал о нем на весь мир. Второй, Токийский, над японской военно-политической властью прошел с 3 мая 1946-го по 12 ноября 1948-го, растянувшись на два года, и в относительной тиши. Журналистов хватало, но чрезвычайного интереса не выявилось – планета уже вовсю занялась восстановлением.

Оба они по сей день не так уж и забыты. В Германии и Японии особенно. Правда, явно с разным отношением. Для немецкой нации, с ее былыми вековыми взлетами в науке, философии, в искусствах и ремеслах, грянувший Нюрнбергский процесс остался очень тяжелым, а все же полезным уроком. В Японии, лишь слегка изменившей свой флаг – от солнца не расходятся больше лучи (на всю Великую Азию!), широкого общественного внимания привлекать не любят. Токийский процесс, Сан-Францисский мирный договор и потеря Курильских островов – «не сыпьте соль на раны!»

Но был и третий, который за рубежом давным-давно стараются как бы не замечать, да вот и у нас голоса точно притомились: Хабаровский процесс. Он прошел с 25 по 30 декабря 1949 г. над японскими военнослужащими, обвиненными в подготовке и применении бактериологического оружия.

Его выделили из Токийского в самостоятельный по самому настойчивому требованию советского руководства. И потому, что бактериологическое оружие было применено против нас. Начиная с 1939 года с боев на Халхин-Голе не единожды. Как и против Китая, Монголии. И потому что Советский Союз к этому часу, вынеся основную тяжесть Второй мировой, поднялся до столь убедительно великой державы, что с его мнением посчитались. И по еще одной, сугубо важной именно для нас причине – под суд пошло прежде всего командование Квантунской армии, порождения Русско-японской войны 1904–1905 годов, долговременно, с начала тридцатых, нацеленной против нашей страны. Кстати, ее главнокомандующий Ямада Отозоо – участник Русско-японской войны. Историческое завершение судьбы!

На Нюрнбергском процессе 12 человек были приговорены к смертной казни и 7 – к различным срокам, включая пожизненный. Германия приняла приговор молча, как должное. На Токийском – на эшафот отправили 7 человек, включая двух бывших премьер-министров, 16 получили пожизненный и двое длительные сроки. Японское руководство выразило глубокую благодарность союзным державам, США и Англии в частности, за проявление гуманности. Ожидали, видать, худшего. Но особенно, думается, за то, что те не стали привлекать ни к какой ответственности первейшего по должности японского военного преступника – императора Хирохито, который подписывал преступные указы, стоившие самой Японии и другим странам, а более всех Китаю, многомиллионных жертв.

На Хабаровском процессе только 4 человека получили высшую меру – по двадцать пят лет исправительно-трудового лагеря. Остальные обвиняемые, еще 8 человек, различные сроки – от двадцати до двух лет.

Перед Хабаровским судом в 1949 г. предстали 10 военнослужащих отрядов 100 и 731, а также главнокомандующий Квантунской армии Отодзо Ямада и начальник санитарного управления Рюдзи Кадзицука, осуществлявшие высшее руководство деятельностью этих формирований. Все обвиняемые, приговоренные к срокам заключения в исправительно-трудовых лагерях, уже в 1956 г. вернулись домой. К смертной казни никто не был приговорён, так как смертная казнь в СССР была отменена указом Президиума ВС от 26.05.1947. .

Если бы заседание Хабаровского трибунала не закончилось в самые последние декабрьские дни, – а затянуть суд ничего не стоило, – высшая мера стала бы расстрелом, восстановленным в СССР с января 1950 года. Пожалели. Советская бесспорная и совершенно очевидная гуманность никак не была отмечена японской стороной. Как и то, что ни один из «двадцатипятигодковых» не отсидел свой срок до законного конца – все были амнистированы и досрочно возвращены на родину.

Сиро Исии

"Самое удивительно, что многие из тех, кто резал, издевался и препарировал живых людей, стали в послевоенной Японии деканами университетов, медучилищ, академиками, бизнесменами. Принц Такеда, инспектировавший спецотряд, не понес никакого наказания. Он возглавил японский Олимпийский комитет в преддверии Игр 1964 года. А сам Сиро Исии, злой гений «отряда 731», безбедно жил в Японии и умер лишь в 1959 году."

источники

1. Моримура, С. Кухня дьявола. Правда об «отряде 731» японской армии / СэйитиМоримура; перевод с японского С. В. Неверова. - Москва, 1983.


2. Супотницкий, М. В. Очерки истории чумы. Очерк XXXIV. Чума от дьявола в Китае (1933-1945) / Михаил Супотницкий, Надежда Супотницкая.

Отряд 731: история сверхсекретного центра по разработке биологического оружия

В середине 1930-х годов в богом забытой китайской деревне началась подготовка к биологической войне против Советского Союза. В стремительно созданном сверхсекретном научном центре велись передовые исследования чумы, холеры, сибирской язвы и других смертельно опасных заболеваний. Там же на живых и ни в чем не повинных людях проводились испытания полученных биологических агентов. Тысячи жертв подвергались бесчеловечным медицинским экспериментам, целью которых было выявление пределов выносливости и выживаемости их организмов. Деятельность доктора Йозефа Менгеле, «Ангела Смерти», работавшего в Освенциме, широко известна. Столь же масштабные и настолько же невообразимые преступления японцев в Маньчжурии знакомы гораздо меньше. Onliner.by рассказывает об «Отряде 731».

В 1920-е годы военные ведомства многих мировых держав начали активную разработку биологического оружия. Химические атаки времен Первой мировой войны показали достаточно низкую эффективность отравляющих веществ как средства ведения боевых действий. Их применение зависело от множества случайных факторов и само по себе было чревато нанесением непрогнозируемого урона собственной армии. Использование в качестве оружия патогенных микроорганизмов выглядело в этой связи перспективнее, ведь ученые не теряли надежды параллельно разработать чудо-вакцину, которая гарантировала бы безопасность своих солдат. Несмотря на формальный запрет применения биологического оружия Женевским протоколом 1925 года, работы в этом направлении продолжали вестись, и Советский Союз . Япония, вынашивавшая экспансионистские планы на Дальнем Востоке, от своих соседей не отставала. Главой соответствующей программы империи был назначен талантливый хирург Сиро Исии.

В 1930 году доктор Исии вернулся из двухгодичной поездки по западноевропейским странам, в ходе которой он убедился в перспективности биологической тематики сам и убедил представленными аналитическими данными свое начальство, включая военного министра Японии Садао Араки. Размещать специализированный исследовательский центр у себя на островах японцы не решились, но выход из тупика был быстро найден. К 1932 году Квантунская армия оккупировала китайскую Маньчжурию, создав там марионеточную империю Маньчжоу-го. Именно ее территорию было решено использовать как площадку для проведения задуманных масштабных экспериментов. Мирное население Маньчжурии должно было стать в них подопытным материалом.

В середине 1930-х в 20 километрах южнее Харбина началось строительство крупного комплекса, который к концу десятилетия занял площадь в шесть квадратных километров. На месте деревни Пинфан, 300 домов которой были без сантиментов снесены, возвели 150 новых зданий, включая административные и жилые корпуса для научного и военного персонала, многочисленные лаборатории для исследований разного рода, электростанцию, лекционные залы, стадион, собственный аэродром и даже синтоистский храм. Центральным элементом гигантского сооружения стала тюрьма на 80-100 человек, в которой и содержались, постоянно меняясь, жертвы доктора Исии и его коллег.

Официальное название учреждения - Главная база управления по водоснабжению и профилактике частей Квантунской армии - не должно вводить в заблуждение. Там занимались чем угодно, но только не очисткой воды. В императорской армии Японии оно стало известно как «Отряд 731» и было лишь одним из целого ряда строго засекреченных подразделений, занимавшихся разработкой оружия массового поражения. Степень секретности была такова, что охране комплекса, в распоряжении которой были даже собственные истребители, разрешили сбивать любые, в том числе и свои, японские, самолеты, пролетавшие над его территорией.

Постоянно в тюрьме и лабораториях Главной базы находилось около 200 заключенных. Большинство из них составляли приговоренные к смерти китайские коммунисты, партизаны, подпольщики, но зачастую вместе с ними в камеры «Отряда 731» попадали ни в чем не виновные члены их семей и даже случайные жители окрестных деревень. Все жертвы, оказавшиеся за периметром из колючей проволоки, были обречены: дороги назад просто не существовало. Выживших не было, а все, что известно о деятельности «Отряда 731», основано на показаниях дюжины его сотрудников, захваченных советскими военными во время разгрома Квантунской армии.

У несчастных подопытных не было даже имен - лишь номера. Более того, для их обозначения японцы использовали эвфемизм 丸太 (maruta, «бревна»). В бесчеловечном и крайне циничном мире доктора Исии люди были «бревнами», тюрьма, где они проводили свои последние дни, - «складом бревен», а сам исследовательский центр считался «лесопилкой».

«Мы считали, что „бревна“ - это не люди, что они даже ниже скотов. Среди работавших в отряде ученых и исследователей не было никого, кто хотя бы сколько-нибудь сочувствовал „бревнам“. Все: и военнослужащие, и вольнонаемные отряда - считали, что истребление „бревен“ - дело совершенно естественное»

Такие признания делали сотрудники «Отряда 731» на судебном процессе, состоявшемся в 1949 году в Хабаровске. «Бревнами» были бойцы и командиры китайской армии, активисты антияпонского движения, подпольщики, а целую треть от общего их количества составляли советские граждане, оказавшиеся на оккупированной территории Китая и угодившие в японский плен.

Оказавшись на территории Главной базы, первое время заключенные парадоксальным образом чувствовали себя в санатории. Обильное трехразовое питание, отсутствие пыток, жестоких избиений и тяжелой работы, полноценный сон, центральное отопление и канализация - на контрасте с условиями, в которых «бревна» содержались раньше, такой режим выглядел как настоящее чудо. Но объяснялся подобный либерализм вовсе не некой просвещенностью японцев. Подданные императора были людьми рациональными. Для проведения опытов и получения максимально достоверных результатов им требовался полностью здоровый подопытный организм. Истощенных систематическим недоеданием пленников откармливали (порой в рацион включались даже фрукты), а затем безжалостно отправляли на экспериментальный конвейер, единственным итогом которого была смерть. Мучительная и неотвратимая.

Персонал «Отряда 731»

Эксперименты с бактериологическим оружием были лишь одним из направлений деятельности «Отряда 731». Заключенные его тюрьмы в основном использовались для бесконечных и немыслимых в своей жестокой изобретательности медицинских опытов по изучению пределов выносливости человека.

Одним из самых распространенных вариантов таких «исследований» была вивисекция. Предварительно пленников харбинского комплекса заражали каким-нибудь заболеванием (холерой, чумой, сибирской язвой, сифилисом, газовой гангреной и так далее). Японцев интересовали изменения, происходящие со внутренними органами людей на каждом этапе течения болезни. При этом считалось, что максимально объективные результаты можно получить лишь на еще живом организме. «Бревнам» давали общий или местный наркоз, а затем фактически потрошили заживо.

Еще одним важным направлением было изучение действия холода на тело человека. Японцы готовились воевать с Советским Союзом и, в отличие от немцев, решили заранее узнать о всех возможностях «генерала Мороза». Зимой руки или ноги подопытной жертвы обливали водой, после чего выставляли ее на улицу. Добившись нужной степени обморожения, «ученые» императорской армии начинали «лечение», определяя его оптимальный вариант. В большинстве случаев итогом эксперимента была ампутация конечности, причем «бревно» было принято использовать до тех пор, пока у него оставалась хотя бы одна рука или нога.

Людей подвешивали вниз головой, чтобы зафиксировать, в какой момент наступит смерть. Их помещали в барокамеры, постепенно откачивая воздух, и в центрифуги, которые вращались со все большей скоростью. В организм «бревен» вводились различные ядовитые вещества и газы - так изучалось их токсическое действие. Из тел специальными насосами откачивалась кровь (полностью!) или же производилась ее постепенная замена кровью животных в процессе переливания. Изучались распространение заболеваний (для этого ими заражались целые группы «бревен»), механизм передачи болезни от матери к ребенку. В процессе «лечения», всегда имевшего все тот же неотвратимый финал, на пленниках испытывались экспериментальные вакцины - таким образом японцы годами накапливали клинический опыт, ценой которого были тысячи человеческих жизней.

На несчастных жертвах «Отряда 731» испытывалось разнообразное новое оружие: исследовались поражающие факторы гранат, снарядов, бомб и даже огнеметов. Необходимость в новых «бревнах» была постоянной: в среднем каждые два дня от таких опытов умирало три человека. Трупы их сжигались в специальных печах прямо на территории комплекса.

Параллельно с этими медико-биологическими экспериментами в соседних лабораториях шла разработка бактериологического оружия. Генерал-лейтенант Исии разработал культиваторы специальной конструкции, позволявшие обеспечить быстрое производство нужного количества возбудителей чумы, проказы, холеры, тифа, сибирской язвы, столбняка, туляремии. Еще одним ноу-хау японского доктора Менгеле была фарфоровая бомба. Исии был озабочен тем, что использование обычных бомб как средства доставки приводило к гибели (во время взрыва) большей части биологического агента и минимизации его воздействия на противника. Решением стала бомба из керамики, снабженная небольшим взрывным устройством, которое обеспечивало лишь нужную степень распыления того или иного возбудителя, но не его гибель.

В начале 1940-х годов специальное авиаподразделение «Отряда 731» провело полевые испытания устройства: в 1940-м чуму, к которой доктор Исии питал особенную страсть, распылили над приморским китайским городом Нинбо, в следующем 1941-м - над Чандэ. Точное количество жертв экспериментальных бомбардировок определить сложно, но, по утверждению нынешних китайских властей, их счет идет на сотни тысяч человек.

Бактериологические бомбы должны были стать японским «чудо-оружием» (в Третьем рейхе точно так же надеялись на ракетную технику), которое обеспечило бы коренной перелом в уже проигранной войне или по меньшей мере выход из нее с наименьшими потерями.

К марту 1945 года доктор Исии разработал операцию «Вишня цветет ночью». Согласно этому плану, к калифорнийскому побережью США должны были отправиться пять новейших японских субмарин типа I-400. Помимо прочего вооружения, эти крупнейшие подводные лодки времен Второй мировой войны несли на своем борту три гидросамолета Aichi M6A Seiran. Предполагалось, что после подхода к Южной Калифорнии эти бомбардировщики поднимутся в воздух и сбросят на территорию США (прежде всего на Сан-Диего) бомбы, начиненные возбудителями бубонной чумы. Результатом должна была стать эпидемия, число жертв которой могло исчисляться десятками и сотнями тысяч человек. К счастью, из-за проблем с достройкой субмарин они так и не успели поучаствовать в боевых действиях.

Подводная лодка типа I-400

В августе 1945 года, понимая, что война проиграна, Сиро Исии начал заметать следы. Большинство сооружений исследовательского комплекса «Отряда 731» были взорваны, а оставшиеся в живых заключенные внутренней тюрьмы - расстреляны. В руки правосудия попали лишь единичные сотрудники этого подразделения - около 12 человек, впоследствии осужденные на специальном процессе в Хабаровске. Исии и его ближайшие соратники бежали в Японию, где после оккупации страны американской армией предложили свои услуги генералу Дугласу Макартуру, командующему силами союзников в Тихом океане.

Хоть процесс считался открытым, в зал допускали людей по заранее утвержденным спискам. Тем не менее на улице висел репродуктор, транслировавший заседание. И, несмотря на приближавшийся Новый Год, у Дома офицеров собралось несколько сот человек. Их волновало одно — какое наказание понесут японцы, погубившие в своих экспериментах только по официальным данным несколько тысяч китайцев и граждан СССР.

Дело японского отряда № 731 в Советском Союзе тиражировалось максимально сильно. Одна только газета «Правда» ежедневно рассказывала о плененных японских ученых, их экспериментах и, конечно, о процессе в Хабаровске. А после была даже выпущена специальная брошюра с собранными материалами по делу. Она разошлась тиражом в 50 тысяч экземпляров. И хоть с тех пор минуло много лет, часть «бактериального дела» (все, конечно, самое ценное) до сих пор находится под грифом «секретно».

Каждый пленник отряда № 731 умирал в страшных мучениях

Тот факт, что японцы создавали бактериальное оружие, а затем испытывали его на военнопленных, никем не оспаривался. Даже самими выходцами из Страны восходящего солнца. По документам, люди, на которых ставили опыты, проходили как «бревна». Для конспирации, так сказать.

Вот так описывал «будни» отряда № 731 один из участников процесса Ниси Тосихидэ: «…10 китайцев-военнопленных были привязаны к столбам на расстоянии 10−20 метров от бомбы шрапнельного действия, заражённой газовой гангреной… После включения тока бомба разорвалась, засыпав площадку, где размещались подопытные, шрапнелью с бактериями газовой гангрены. В результате все подопытные были ранены в ноги или ягодицы и по истечении семи дней умерли в мучениях».

А это отрывок из допроса Кавасима Киоси: «Да, все пленники умирали. За всё время существования тюрьмы, известное мне, ни один из заключённых живым оттуда не вышел. …В 731-м отряде ежегодно умирало от производства опытов, примерно, не менее 600 человек… С 1940 по 1945 год через эту фабрику смерти было пропущено не менее трёх тысяч человек, уничтоженных путём заражения смертоносными бактериями. Какое количество погибло до 1940 года, мне неизвестно».

Из доклада Сталину министра внутренних дел СССР Сергея Круглова становится понятным, что у отряда № 731 был и собственный аэродром, несколько самолетов, полигон. А также заводы по созданию «особых» бомб и артиллерийских снарядов, «заточенных» под бактериальную начинку. К тому же, у них в распоряжении находилась собственная тюрьма, куда привозили пленных китайцев и граждан СССР. Существовал и крематорий, в котором сжигали использованный «материал».

Японские ученые изготавливали для военных целей бактерии бубонной и ленточной чумы, паратифа, тифа, холеры, сибирской язвы и других «зараз».

Вот так описывал Круглов процесс заражения, основываясь на словах майора Кавасима Киоси: «Заражение людей производилось через рот, уколами, посредством насекомых в лабораториях и на опытных полевых участках. Опыты по массовому заражению производились с самолётов и специальных вышек путем сбрасывания бомб, начинённых бактериями или заражёнными насекомыми. При производстве отдельных экспериментов смертность достигала 100%".

Гениальный маньяк

Во главе всего этого «инкубатора смерти» стоял генерал-лейтенант Исии Сиро. Он же являлся создателем и идейным вдохновителем отряда № 731.

К мысли о создании центра по изготовлению бактериального оружия, его подтолкнула поездка за границу в 1928—1930 годах. Японец с удивлением обнаружил, что в умах европейцев до сих пор живет первобытный ужас перед различными инфекционными заболеваниями. Особенно это касалось чумы. Исии сделал выход, что память о средневековых эпидемиях может помочь ему при достижении намеченной цели. К тому же, благодаря «страху предков» страны Европы не проводили экспериментов, касающихся бактериального оружия. Соответственно, они не могли ни ответить, ни защититься. И уже в 1932 году Исии Сиро создал свой «инкубатор смерти».

В августе 1945 года, когда Вторая Мировая война уже была проиграна, Сиро отдал приказ замести следы — уничтожить все разработки и пленных. Более того, он лично приказал своим подчиненным и их семьям покончить жизнь самоубийством (правда, часть все же сумела отвертеться).

А вот у подопытных шансов на спасение не было. В их камеры просто побросали колбы с синильной кислотой (цианистый водород). Вот отрывок из книги писателя Моримура «Кухня дьявола»: «…Некоторые не умирали сразу, они кричали и стучали в стальные двери камер, издавали страшное рычание, раздирали себе грудь. Похоже было, что перед нами обезумевшие гориллы в клетке». Кстати, не пощадили японцы и своих сподручных — китайцев-переводчиков.

Взаимовыгодное сотрудничество

В 1946 году в Хабаровск пришла шифровка с приказом допросить всех пленных и собрать материал по бактериологическому оружию.

В одном из Хабаровских лагерей нашлись аж три генерала, которые лично возглавляли эксперименты над людьми. Это Такахаси, Кавасима и Казициа (их-то потом, кстати, и судили). Японцы охотно пошли на контакт со спецслужбами и подробно рассказали о своих «трудах».

О том, что Япония усиленно готовится к бактериальной войне, в СССР узнали еще до полной капитуляции Квантунской армии. Дело в том, что китайская разведка поделилась информацией о «госпитале», появившимся в нищем поселке Пинфинь, что в Маньчжурии. Вскоре его и город Харбин связала новая асфальтированная дорога, по которой начали ездить в большом количестве грузовики. Советская разведка, конечно, взяла объект на особый контроль.

Как уже было сказано выше, в Хабаровске судили лишь 12 человек. Но вот именно тех, кто напрямую относился к 731-у отряду, было только шесть.

Приговор, вынесенный трибуналом, удивил многих. По 25 лет заключения получили лишь 4 генерала. Еще один — 20. Остальным досталось меньше — от 2 до 18 лет.

Советский Союз сделал запрос в США и ряд европейский стран, в котором требовал выдачи главных «умельцев» отряда № 731. Но, ожидаемо, получил отказ. Никто выдавать японских бактериологов не собирался — они обладали слишком ценными знаниями. Кстати, по признанию американских военных, часть «опыта» они применили во время боевых действий в Корее.

Но спецслужбы СССР сумели обзавестись не менее ценными «артефактами». Именно они стали той базой, на которой начал работать военно-биологический институт в Свердловске-19, основанный по личному распоряжению Сталина. Вот так описывает это Лев Федоров в книге «Советское биологическое оружие»: «В руках у советских военных биологов уже имелась захваченная во время боевых действий в Маньчжурии техническая документация на комплекс производств биологического оружия. И были те японские производства и крупнее, и совершеннее советских».

Так что вполне логично, что вместо нескольких сот «солдат» 731-го отряда судили лишь 12 человек. Остальных в это время основательно «доили», стараясь получить максимальный объем информации. Да и те, кого осудили, не досидели до конца свои сроки. Уже в 1956 году их отпустили и отправили домой. В Хабаровске для японцев по этому поводу даже закатили банкет. Такая вот благодарность за обмен опытом.