Лжедмитрий 2 внутренняя и внешняя политика. Лжедмитрий II: история взлета и падения «тушинского вора

Сделали популярными в стране слухи о чудесном спасении царевича Дмитрия. Удобным моментом воспользовался появившийся в 1601 г. в Польше человек, известный впоследствии как Лжедмитрий Первый.

По официальной версии, Лжедмитрий 1-й происходит из рода Богдана Отрепьева, являлся беглым дьяконом Чудова монастыря. Выдав себя за чудесным образом спасшегося царевича, он был поддержан польской аристократией, а также представителями католического духовенства. В последующие годы (1603-1604) в Польше была начата подготовка к его «возвращению» на российский престол. В этот период Лжедмитрий 1-й тайно принимает католическую веру, обещает ввести католичество и на Руси, оказать помощь Сигизмунду 3-му в конфликте со Швецией, Польше - отдать Смоленскую и Северскую земли.

С польско-литовским отрядом осенью 1604 г. Лжедмитрий перешел границы России в районе Чернигова. Успеху авантюры во многом способствовали восстания крестьян, разгоревшиеся в южных землях. Лжедмитрию 1-му в итоге удалось укрепить свои позиции в Путивле. После смерти Бориса Годунова и перехода его армии на сторону самозванца в ходе начавшегося 1 июня 1605 г. в Москве восстания царь Федор 2-й Борисович был свергнут. Лжедмитрий 1-й вступил в Москву 30 июня (по новому стилю) 1605 г. На следующий день он был венчан на царство в Успенском соборе Московского кремля.

Правление Лжедмитрия 1-го началось с попыток проведения самостоятельной политики. Стремясь заручиться поддержкой дворянских родов, самозванец учредил для них земельные и денежные оклады. Средства на это брались за счет пересмотра прав на земли монастырей. Некоторые уступки были сделаны и крестьянам. Так, от налогов на 10 лет были освобождены южные районы страны. Однако самозванцу не удалось привлечь на свою сторону оставшуюся аристократию и крестьян. Общее увеличение налогов и отправка обещанных денег в Польшу привели уже в 1606 г. к крестьянско-казацкому восстанию. Сила для его подавления не применялась, но Лжедмитрий 1-й пошел на определенные уступки и включил статьи о крестьянском выходе в Сводный Судебник.

Данные Сигизмунду 3-му обещания получивший власть самозванец выполнять не спешил, что повлекло за собой ухудшение внешней политики страны. Кризисная ситуация сложилась и во внутренней политике. Все это создало условия для боярского заговора, во главе которого встал Шуйский. Убит Лжедмитрий 1-й был во время бунта горожан против съехавшихся на празднование свадьбы самозванца и Марии Мнишек. Тело, первоначально захороненное за Серпуховскими воротами, позднее сожгли, а прахом выстрелили из пушки в сторону Польши.

Уже в следующем 1607 г. появился Лжедмитрий 2-й, прозванный Тушинским вором. Поддерживаемый поляками и объявивший себя чудом спасшимся Лжедмитрием 1-м, он выступил на Москву. О биографии Лжедмитрия 2-го известно очень мало. Единственный достоверный факт - что он был действительно похож на первого самозванца. Вступивший на русскую землю Лжедмитрий 2-й поддержал , однако его войскам и армии восставших так и не удалось соединиться под Тулой.

В 1608 г. двинувшееся к Москве войско, разбив полки Шуйского, укрепилось в Тушине. С осени того же года, осадив Москву, тушинцы занялись погромами и грабежами. Такая ситуация сохранялась в течение двух лет. Не в состоянии дать отпор самозванцу, Шуйский заключил договор с правителем Швеции (1609), по которому пообещал отдать Карелы в обмен на военную помощь. Командующим шведскими войсками становится племянник царя Михаил Скопин-Шуйский, оказавшийся одаренным полководцем. Это дало Польше повод вмешаться и открыто выступить на русские земли. Осажденный их войсками Смоленск оборонялся в течение 20 месяцев.

Появление шведского войска спровоцировало бегство Лжедмитрия 2-го в Калугу, а его бывшие сподвижники венчали на царство сына Сигизмунда 3-го - Владислава. Лагерь в Тушино к весне 1610 г. опустел. На Скопина-Шуйского возлагались огромные надежды, но полководец умер в том же году при довольно странных обстоятельствах. Его место занял В. Шуйский, войско было разгромлено в июне 1610 г. У Лжедмитрия 2-го снова появилась надежда занять престол, и он двинулся к Москве. Однако уже в августе 1610 г. правление Лжедмитрия 2-го окончилось. Он снова бежал в Калугу, где и был убит.

ЛЖЕДМИТРИЙ II (?–610, Калуга) – самозванец, авантюрист, прозванный «тушинским вором», выдавал себя за русского царя Дмитрия Ивановича, якобы выжившего в Угличе и затем спасшегося во время восстания 17 мая 1606 в Москве.

Впервые объявился в Стародубе-Северском в 1607, рассчитывая, что Москву возьмут войска И.И.Болотникова , но сам помощи ему не оказал. В 1608 года под Орлом собрал армию из польских отрядов князей А.Вишневецкого и Р.Ружинского, казаков И.М.Заруцкого и уцелевших крестьян Болотникова.

В 1607–1608, выйдя из Стародуба, разбил под Болховом (Орловская земля) войска Василия Шуйского, подошел к Москве. Города Козельск, Калуга, Можайск и Звенигород сдались ему почти без боя. Царские воеводы, караулившие его на Тверской дороге, проиграли ему сражение 4 июня 1607, после чего самозванец по Волоколамской дороге дошел до села Тушина и стал лагерем (почему и назывался «тушинским вором»). Сформировал правительство из перешедших на его сторону «тушинских перемётов» – князей Трубецких, А.Ю.Сицкого, Филарета Романова, М.Г.Салтыкова. Военными силами командовал гетман Р.Ружинский, ему подчинялись 10 выборных от польских наемников. Основные столкновения с регулярными русскими войсками (М.В.Скопин-Шуйский, Иван Романов) разворачивались к юго-западу от столицы.

В августе 1608 к Лжедмитрию II прибыли поляки во главе с Е.Мнишком, дочь которого Марина (ок. 1588–1614) не только «признала» в нем своего «чудесно спасшегося мужа» (Лжедмитрия I), что укрепило позиции нового самозванца, но и тайно обвенчалась с ним. По одним данным, родила ему сына Ивана, прозванного «ворёнком» (1611–1614); по другим – мальчик был сыном казачьего атамана Заруцкого.

К осени 1608 Лжедмитрий II контролировал территории к востоку, северу и северо-западу от Москвы. К самозванцу стягивались все, кого влекли разбой и пожива, нежелание подчиняться кому-либо. Это вызвало рост народного недовольства, от самозванца отошли Галич, Кострома, Вологда, Белоозеро, Городец, Кашин. Польское вторжение летом 1609 завершила распад «тушинского лагеря». Бывшие приверженцы самозванца ушли к королю Сигизмунду III. Лжедмитрий II послал в Польшу послов с просьбой о помощи, но поддержки не получил; не оправдал его надежд и плененный в Ростове митрополит Филарет (отец будущего русского царя Михаила Романова), которого в Тушине нарекли патриархом.

В конце 1609 бежал в Калугу, после разгрома войск Шуйского под Клушином летом 1610 попытался вновь вернуться к Москве, но неудачно. Под напором войск М.В.Скопина-Шуйского отступил к Калуге по Старой Калужской дороге, 11 декабря 1610 был убит одним из сообщников.

Лев Пушкарев, Наталья Пушкарева

Ещё в ходе борьбы войск Василия Шуйского с болотниковцами объявился Лжедмитрий II. Начался новый этап Смуты, который теперь сопровождался открытой польской интервенцией. Сначала поляки активно поддержали своего ставленника - нового самозванца, затем, в 1609 г., началось вторжение польской армии.

Кто скрывался на сей раз под именем царевича, вновь выдвинутого польскими магнатами, осталось неизвестным. В царских грамотах нового претендента на московский трон называли «стародубским вором». Самозванец хорошо знал русскую грамоту и церковные дела, говорил и писал по-польски. Некоторые источники также утверждают, что самозванец владел и еврейским языком. Современники строили немало догадок, кем он мог быть. Согласно одним источникам, это был поповский сын Матвей Веревкин родом из Северской стороны, по другим - сын стародубского стрельца. Другие признали в нём боярского сына. Также говорили о литовском дьяке Богдане Сутупове, царском дьяке при первом самозванце, школьном учители из города Сокола, о поповиче Дмитрии из Москвы или крещенном еврее Богданко из города Шклова.

Наиболее подробно о первоначальном появлении этого самозванца говорится в «Баркулабовской летописи». По словам белорусского летописца, этот человек учил детей сначала у шкловского попа, затем у могилевского, был человеком незначительным, старавшимся всем угодить, очень бедным. Из Могилева он перебрался в Пропойск, где был посажен в тюрьму как русский лазутчик. По приказанию старосты пана Зеновича его освободили и препроводили за московскую границу. Новый самозванец попал в поле зрения польских панов, решивших выдвинуть нового претендента на русский трон. Очутившись в районе Стародуба, он начал писать грамоты по всей Белой Руси, чтобы к нему собирались «люди рыцарские, люди охотные» и даже «гроши брали его». С отрядом наемников он и двинулся на Стародуб.

Слухи о «чудесном спасении» и скором возвращении царя стали ходить немедленно после гибели Григория Отрепьева. Тех кто видел, как убили царя было мало, тело самозванца было жестоко изувечено и покрыто грязью, его невозможно было опознать. Москвичи, по сути, разделились на два лагеря - те, кто радовался падению самозванца, вспоминая его иноземное поведение и слухи о «колдовстве». Подобные слухи отвечали интересам боярской верхушки, организовавшей переворот. С другой стороны, в Москве было много приверженцев Лжедмитрия и среди них немедленно стали ходить рассказы о том, что ему удалось спастись от «лихих бояр». Уверяли, что вместо царя был убит его двойник. Есть мнение, что часть таких слухов распространяли поляки, так как уже готовилась почва для появления второго самозванца. Уже через неделю после гибели самозванца в Москве ночью появились «подмётные грамоты», написанные якобы спасшимся царём. Множество листков было даже прибито к воротам боярских домов, в них «царь Дмитрий» объявлял, что он «ушёл от убийства и сам Бог его от изменников спас».

Сразу после гибели Лжедмитрия I московский дворянин Михаил Молчанов (один из убийц Фёдора Годунова), бежавший из Москвы в сторону западной границы, начал распространять слухи, будто вместо «Дмитрия» был убит другой человек, а сам царь спасся. Молчанов, выдавая себя за «Дмитрия», обосновался в замке Мнишеков Самборе, после чего грамоты «чудесно спасшегося царя» хлынули на Россию потоком. Однако Молчанов не мог продолжать играть свою роль «царя» за пределами Речи Посполитой. Слишком хорошо знали его в Москве. Поэтому и «объявился» новый самозванец.

Население восставшей Северской Украины целый год ждало прихода «доброго царя» из Польши, чему во многом способствовали слухи «о чудесном спасении» Лжедмитрия. Путивль, Стародуб, другие города не раз посылали гонцов за границу на поиски царевича. Писал письма и Болотников, который для встречи Дмитрия прислал из осажденной Тулы в Стародуб с отрядом расторопного казачьего атамана Ивана Заруцкого. Атаман хорошо знал первого «царя», но предпочёл принародно «узнать» второго, чтобы стать его приближенным. В июне 1607 г. Стародуб присягнул на верность Лжедмитрию. Власть самозванца признали также Новгород-Северский, Почеп, Чернигов, Путивль, Севск и другие Северские города. Также признали стародубского «вора» жители нескольких рязанских пригородов, Тулы, Калуги и Астрахани. В Стародубе начала формироваться Боярская дума, а также формировалась новая повстанческая армия. Пан Николай Меховецкий занял должность гетмана - главнокомандующего войском самозванца.

С самого начала новый самозванец получил поддержку и материальную помощь со стороны польских магнатов. Он был в их руках послушной марионеткой. Поляки уничижительно называли его «цариком». Летом 1607 года в Речи Посполитой закончился очередной шляхетский рокош (мятеж) против короля Сигизмунда III. Потерпев в начале июля серьезное поражение и боясь королевской мести, мятежники побежали к самозванцу, надеясь найти славу и добычу на Русской земле. Короля это вполне устраивало. Часть смутьянов могла сложить головы в Русской земле. Сам король распустил набранных для гражданской войны наемников. Это привело к росту преступности, наемники безобразничали, промышляли грабежами. Теперь их можно было сплавить на Русь. При этом от участников похода первого самозванца распространялись легенды о богатстве русских городов, о легкости побед над «московитами». Все знали, что силы Русского государства подорваны чередой восстаний, которые фактически привели к гражданской войне.

Одновременно решалась основная задача - закабаление Руси. Польская элита давно уже готовила новое вторжение в Русское государство, планируя воспользоваться Смутой. Кроме того, за зиму войско Лжедмитрия II значительно пополнилось бывшими болотниковцами. «Донские и волжские казаки и все те люди, которые в Туле сидели,- сообщает летописец,- к нему же, вору, присоединились, не хотя у царя Василия Ивановича в покорности быть...» В южных пограничных областях вновь вспыхнула крестьянская война, заставившая местных дворян частью перейти па сторону нового самозванца, частью бежать в Москву. Пытаясь привлечь как можно больше служилых людей на свою сторону, Лжедмитрий II подтвердил все прежние пожалования и льготы Лжедмитрия I северским уделам. Но первоначально войско было небольшим - всего несколько тысяч бойцов.

Тульский поход

Сначала войско второго самозванца двинулось на Тулу, выручать Болотникова. Почеп встретил отряды самозванца хлебом-солью. 20 сентября повстанческая армия вошла в Брянск. 8 октября гетман Меховецкий разбил под Козельском царские войска воеводы Литвинова-Мосальского, а 16 октября взял Белев. Передовые отряды самозванца тем временем заняли Епифань, Дедилов и Крапивну, выйдя на ближайшие подступы к Туле. Однако падение Тулы 10 октября спутало карты Лжедмитрия. Войско Лжедмитрия II ещё не могло противостоять большой царской армии. 17 октября самозванец отступил к Карачеву на соединение с запорожцами.

Надо отметить, что Василий Шуйский опасность нового «вора» недооценил, распустил армию по домам, считая, что оставшиеся центры восстания без труда усмирят отряды его воевод. Поэтому у царя не оказалось большого войска, чтобы одним ударом смести ещё слабые отряды самозванца, пока восстание снова не разрослось по обширной территории. Кроме того, часть болотниковцев, которых царь простил и отправил бороться с оставшимися повстанцами, снова подняли мятеж и убежали к новому самозванцу.

Самозванец хотел бежать дальше, но по дороге беглого «царя» встретили паны Валявский и Тышкевич с 1800 бойцов, перехватили и вернули. Появились отряды других панов - Хмелевского, Хруслинского, прибыл и один из покровителей первого Лжедмитрия Вишневецкий. Польское ядро войска значительно усилилось. 9 ноября армия Лжедмитрия II вновь осадила Брянск, который был занят царскими войсками, восстановившими ранее сожженную крепость. Сюда же прибыли донские казаки с очередным самозванцем - «царевичем» Фёдором, «сыном» царя Фёдора I Иоанновича. Лжедмитрий II пожаловал казаков, а своего конкурента приказал повесить.

Повстанческие войска более месяца не могли сломить оборону города, которой руководили царские воеводы Кашин и Ржевский. Однако в Брянске не хватало воды и начался голод. На выручку гарнизона Брянска из Мещовска и Москвы отправились царские полки под предводительством Василия Литвинова-Мосальского и Ивана Куракина. Литвинов-Мосальский подошёл к Брянску 15 декабря, но тонкий лёд на Десне не давал переправиться через реку. Зима была тёплая и Десна не замерзла. За рекой повстанцы чувствовали себя в безопасности. Тогда ратники начали форсировать реку вброд, не испугавшись ледяной воды и обстрела повстанцев. Испугавшись такой решимости царских войск, восставшие дрогнули. Одновременно воеводы Кашин и Ржевский повели гарнизон Брянска на вылазку. Войско самозванца не выдержало и побежало. Вскоре к Брянску вышел и воевода Куракин, который привёз все необходимые припасы. Повстанцы ещё пытались разбить царских воевод, но были отброшены.

Орловский лагерь

Войска самозванцы отступили к Орлу. Подавить мятеж Василию Шуйскому не удавалось. Взять Калугу его воеводы так и не могли. На помощь им царь отправил 4 тыс. ранее амнистированных казаков атамана Беззубцева, но они разложили осадное войско, подняли там мятеж. Оставшиеся верными правительству войска бежали в Москву, а оставшихся Беззубцев увёл к Лжедмитрию. За зиму армия самозванца значительно усилилась. Продолжали стекаться разгромленные болотниковцы. Из Польши пришли новые отряды. Привели отряды Тышкевич, Тупальский. Атаман Заруцкий, съездив на Дон, набрал ещё 5 тыс. бойцов. Украинских казаков привел полковник Лисовский. Явился очень популярный среди шляхты князь Роман Рожинский (Ружинский) - он промотал все состояние, влез в долги и в Речи Посполитой занимался открытым разбоем. Даже его жена во главе отряда бандитов совершала грабительские набеги на соседей. Теперь он заложил свои имения и навербовал 4 тыс. гусар. Появился у самозванца с отрядом и польский шляхтич Александр Лисовский, приговоренный у себя на родине к смертной казни за участие в мятеже против короля.

Рожинский вступил в конфликт с Меховецким и произвел переворот, собрав «рыцарское коло» (круг), где его избрали гетманом. Казачью часть войска возглавили Лисовский и Заруцкий, прекрасно поладивший с поляками. Со вторым «царем Дмитрием» никто не считался. Когда он пробовал протестовать против замены Меховецкого Рожинским, его чуть не избили и пригрозили убить. Ляхи заставили его подписать «тайный договор» об уступке им всех сокровищ, которые будут захвачены в Московском Кремле. А когда вновь прибывшие из Речи Посполитой сомневались, тот ли это «Дмитрий», который был раньше, им отвечали: «Нужно, чтобы был тот, вот и все». Снова всплыли иезуиты, которые продвигали проект введения католичества на Руси.

Численность армии Лжедмитрия II в орловском лагере составила около 27 тыс. человек. Причём в отличие от первого самозванца и болотниковцев, армия второго самозванца в основном состояла из профессиональных военных - польских наемников, донских и запорожских казаков, остальную массу составляли дворяне, дети боярские, стрельцы, боевые холопы и т. д. Однако и «мужиками» самозванец не брезговал. Раздувая пламя восстания, издал указ, по которому имения дворян, служивших Шуйскому, подлежали конфискации, и их могли захватывать холопы и крестьяне. Покатилась новая волна погромов.

Московский поход

Готовясь к борьбе с новым самозванцем, царь Василий Шуйский за зиму и весну 1608 года собрал свое войско под Болховом. Тут собралось 30-40 тыс. ратников. Но состав был неоднородным - и поместная конница, и отряды служилых татар, и полк наемников. Но главное, снова был назначен бестолковый главнокомандующий, еще один брат царя, Дмитрий Шуйский. Разведки он не вел, и не обнаружил, что армия противника начала новое наступление. Удар противника стал неожиданным.

Весной из Орла повстанческая армия двинулась на Москву. Решительная битва продолжалась два дня - 30 апреля -1 мая (10-11 мая) 1608 г. на реке Каменке в окрестностях города Болхов. Битва началась с внезапного удара авангарда армии Лжедмитрия II, состоявшего из шляхетских гусарских рот и казачьих сотен. Однако русская дворянская конница при поддержке немецких наемников выдержала атаку. Затем русские войска атаковали отряды во главе с племенником главнокомандующего Адамом Рожинским. Поляки опрокинули передовой русский полк князя Голицына, Он смешался и покатился назад, смяв и большой полк. Только смелая атака сторожевого полка искусного полководца князя Куракина остановила врага. На этом первый день сражения завершился.

Стороны начали разворачиваться к решительной битве. Царское войско заняло удобную позицию за болотом, засев в укреплении из обозов. Утренние лобовые атаки польско-казацкого войска к успеху не привели. Тогда поляки применили хитрость. Нашли брод на фланге. А прислуга в отдалении стали гонять туда-сюда обозные возы, подняв над ними знамена и значки, чтобы отвлечь противника. Главнокомандующий царской армией воевода Дмитрий Шуйский испугался, думая, что приближается огромная армия врага. Он приказал увозить артиллерию, чтобы держать оборону в Болхове. Войска, видя, что орудия увозят, тоже запаниковали и стали отходить. В это время поляки форсировали болото и ударили во фланг русской армии. Отступление превратилось в бегство. Пушки бросили, часть войск спряталась в Болхове, другие - побежали дальше. Многих бегущих поляки и казаки порубили. Поражение было полным. После артиллерийского обстрела, Болхов капитулировал. Его гарнизон перешёл на сторону самозванца. Часть разбежавшихся войск дезертировала. Калуга сдалась самозванцу без боя. Таким образом, дорога на Москву оказалась открытой.

Царь Василий спешно собирал новые полки, назначив лучших полководцев. Армии Скопина-Шуйского приказал перекрыть Калужскую дорогу, а Куракина выслал на Коломенскую. Однако гетман Рожинский с «цариком» обошли полки Скопина-Шуйского западнее, через Козельск, Можайск и Звенигород. И внезапно в июне армия самозванца появились под стенами Москвы. Защищать её было почти некому. Войск в столице было мало. Но имевшиеся ратники, в основном московские стрельцы, были полны решимости стоять до конца. Одна решительная атака, и Москва могла пасть. Но штаб самозванца не знал об этом и потерял время. Ожидали подхода войск Лисовского с артиллерией, чтобы начать правильную осаду большого города с нескольких сторон.

Рожинский долго выбирал место для лагеря и обосновался в Тушино в 17 верстах от Москвы и решил взять её измором. Самозванец создал здесь свои приказы, Боярскую думу. Согнанные с окрестных деревень крестьяне построили укрепления. Раздавались чины, жаловались поместья и вотчины, устраивались приемы. Так появилась вторая «столица». В дальнейшем самозванца стали называть не «стародубским вором», а «тушинским царьком», «тушинским вором», а его сторонников - тушинцами.
Скопин-Шуйский не решился атаковать противника, так как в его войске обнаружилась измена. Он отвёл войска в Москву. Там заговорщиков схватили - князей Катырева, Юрия Трубецкого, Ивана Троекурова сослали, рядовых изменников казнили. Однако родственники и близкие заговорщиков стали перебегать к самозванцу - Дмитрий Трубецкой, Дмитрий Черкасский, за ними последовали ненавидевшие Шуйского князья Сицкий, Засекины.

Лисовский вёл отдельный отряд, с целью перехватить южные дороги к Москве. Зарайск был занят без боя отрядами Лисовского, так как городовые казаки сдали город и присягнули самозванцу. Чтобы перехватить вражеский отряд выступило ополчение из Рязанской земли во главе с З. Ляпуновым и И. Хованским. 30 марта состоялась Зарайская битва. Царские воеводы проявили беспечность в организации сторожевого охранения, и внезапной вылазкой людей Лисовского из Зарайского кремля их войско было разбито.

После победы под Зарайском Лисовский стремительным натиском взял Михайлов и Коломну, где захватил большой артиллерийский парк. Его войско усилилось остатками бывших болотниковцев и значительно выросло. Лисовский направился к Москве, планируя соединиться с основными войсками самозванца, ставшего под Москвой в Тушинском лагере. Однако отряд Лисовского был разбит царской ратью под предводительством Ивана Куракина в битве у Медвежьего брода. В июне 1608 г. на перевозе через Москву-реку у Медвежьего брода (между Коломной и Москвой) отряд Лисовского неожиданно атаковало царское войско. Первым противника атаковал сторожевой полк во главе с Василием Бутурлиным. Обременённые тяжёлым «нарядом» и обозом, воины Лисовского, привыкшие к манёвренным боям, потерпели серьёзное поражение и потеряли все свои коломенские трофеи, а также захваченных в Коломне пленников. Лисовский бежал и вынужден был добираться к Москве другим путем, обходя Нижний Новгород, Владимир и Троице-Сергиев монастырь. Таким образом, войско Лжедмитрия II, осаждавшее Москву, не получило осадные орудия, а также не могло более рассчитывать на блокаду столицы с юго-востока.

Продолжение следует…

Ctrl Enter

Заметили ошЫ бку Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter

ЛЖЕДМИТРИЙ II - «Тушинский вор», самозванец, стремившийся занять русский престол под именем погибшего царевича Дмитрия Ивановича в кризисных условиях Смутного времени.

На-стоя-щее имя не-из-вест-но. По наи-бо-лее ар-гу-мен-ти-ро-ван-ной вер-сии, Лжедмитрий II был кре-щё-ным ев-ре-ем, про-ис-хо-дил из ок-ре-ст-но-стей города Шклов (ны-не Мо-ги-лёв-ская область, Бе-ло-рус-сия). Обу-чал де-тей свя-щен-ни-ков гра-мо-те, од-на-ко не-за-дол-го до на-ча-ла са-мо-званческой аван-тю-ры ли-шил-ся за-ра-бот-ка и стал бро-дя-гой. Был по-до-бран сто-рон-ни-ка-ми Лже-дмит-рия I М. Ме-хо-вец-ким и ста-ро-стой че-чер-ским Н. Зе-но-ви-чем в конце 1606 года. В конце 1606-1607 годах они вме-сте с при-быв-шим в Речь Пос-по-ли-ту из Русского государства Илей-кой Му-ром-цем пред-при-ня-ли по-пыт-ку вы-дать Лжедмитрия II за по-гиб-ше-го ца-ря Дмит-рия Ива-но-ви-ча (Лжедмитрия I), од-на-ко Лжедмитрий II, опа-саясь за свою жизнь, бе-жал от них в город Про-пойск (ныне Слав-город, Могилёвская область, Белоруссия), где был схвачен по приказу Зеновича и по-са-жен в тюрь-му. Из-за обо-ст-ре-ния си-туа-ции в Ре-чи По-спо-ли-той и стрем-ле-ния Сей-ма обе-спе-чить мир на во-сто-ке (на-ру-ши-те-лям гро-зи-ла кон-фис-ка-ция иму-ще-ст-ва) шлях-ти-чи вы-нуж-де-ны бы-ли стать ос-то-рож-нее при под-го-тов-ке но-вых са-мо-званческих ин-триг. Тем не ме-нее Ме-хо-вец-кий и Зе-но-вич за-ста-ви-ли плен-но-го Лжедмитрия II вы-дать се-бя за род-ст-вен-ни-ка ца-ре-ви-ча Дми-трия Ива-но-ви-ча - столь-ни-ка А.А. На-го-го (из ро-да На-гих). 23.5(2.6).1607 года по при-ка-зу Зе-но-ви-ча уряд-ник че-чер-ский Ра-го-за (Ра-го-зин-ский) пе-ре-дал Лжедмитрию II на гра-ни-це Ре-чи По-спо-ли-той и Русского государства сто-рон-ни-кам И.М. За-руц-ко-го и пред-води-те-ля ста-ро-дуб-ских слу-жи-лых лю-дей, сы-на бо-яр-ско-го Г. Верёв-ки-на, ко-то-рые 12(22).7.1607 года ор-га-ни-зо-вали в городе Ста-ро-дуб опо-зна-ние са-мо-зван-ца те-перь уже как «чу-дес-но спас-ше-го-ся» ца-ря Дмит-рия Ива-но-ви-ча. Важ-ной со-став-ной частью это-го дей-ст-ва ста-ло при-бы-тие в Ста-ро-дуб круп-но-го поль-ско-ли-товского во-енного от-ря-да Ме-хо-вец-ко-го (в тот же день са-мо-зва-нец на-зна-чил его «гет-ма-ном», по-ручив фор-ми-ро-ва-ние сво-его во-йс-ка). К концу ле-та 1607 года в Ста-ро-ду-бе Ме-хо-вец-ко-му и За-руц-ко-му уда-лось со-брать около 3 тысяч пло-хо воо-ру-жён-ных вои-нов (ос-но-ву со-став-ля-ли ста-ро-дуб-ские слу-жи-лые лю-ди и ка-за-ки-«бо-лот-ни-ков-цы» За-руц-ко-го; около 1 тысячи на-ём-ни-ков Ме-хо-вец-ко-го и польских шлях-ти-чей И. Бу-ди-лы и П. Хар-линь-ско-го).

В сентябре - октябре 1607 года Лжедмитрий II по-вёл своё вой-ско на по-мощь (ве-ро-ят-но, со-глас-но до-го-во-рён-но-сти) оса-ж-дён-ным в Ту-ле И.И. Бо-лот-ни-ко-ву и Илей-ке Му-ром-цу. М. Ме-хо-вец-ко-му уда-лось за-хва-тить По-чеп, Брянск, Ка-ра-чев, раз-бить пра-ви-тельственный от-ряд князя В.Ф. Лит-ви-но-ва-Мо-саль-ско-го у Ко-зель-ска и вый-ти на ближ-ние под-сту-пы к Ту-ле. Ка-пи-ту-ля-ция Бо-лот-ни-ко-ва и Илей-ки Му-ром-ца вы-зва-ла бунт на-ём-ных сол-дат и рас-пад вой-ска са-мо-зван-ца. Лжедмитрий II бе-жал в Орёл. От-ту-да он пла-ни-ро-вал от-пра-вить-ся в Пу-тивль, од-на-ко по до-ро-ге в Ко-ма-риц-кой волости в ок-ре-ст-но-стях Се-вс-ка был за-дер-жан в октябре/ноябре 1607 года от-ря-да-ми на-ём-ни-ков В. Ва-лев-ско-го и С. Тыш-ке-ви-ча, ко-то-рые при-бы-ли в Русское государство из Ре-чи Пос-по-ли-той по окон-ча-нии мя-те-жа Н. Зеб-жи-дов-ско-го. Под дав-ле-ни-ем по-ля-ков Лжедмитрий II со-гла-сил-ся про-дол-жить аван-тю-ру. По-сле не-удач-но-го по-хо-да на Брянск в ноябре - декабре 1607 года са-мо-зва-нец от-сту-пил в Орёл. Здесь Лжедмитрий II уси-лил своё вой-ско от-ря-да-ми «ка-зац-ких ца-ре-ви-чей». Уча-ст-ни-ки дви-же-ния Лжедмитрия II раз-вя-за-ли тер-рор про-тив дво-рян, из-ме-нив-ших «ца-рю Дмит-рию» (Лже-дмит-рию I), и ста-ли фор-миро-вать из бывших хо-ло-пов но-вое «во-ров-ское» дво-рян-ст-во , а из са-мо-зва-ных ца-ре-ви-чей (Лже-фё-дор и др.), обед-нев-ших дво-рян и ав-то-ри-тет-ных ка-зачь-их ата-ма-нов (И.М. За-руц-кий и др.) - «слу-жи-лых кня-зей и бо-яр», ко-пи-руя московские вла-ст-ные струк-ту-ры. Слу-жи-лые лю-ди южных уез-дов, уча-ст-во-вав-шие ещё в аван-тю-ре Лже-дмит-рия I и в Бо-лот-ни-ко-ва вос-ста-нии 1606-1607 годов, вос-при-ня-ли дей-ст-вия Лжедмитрия II как их пря-мое про-дол-же-ние, обес-пе-чив под-де-рж-ку новому са-мо-зван-цу. Бе-ло-рус-ская, ли-товская, поль-ская и украинская шлях-та ак-тив-но вы-сту-пи-ла на сто-ро-не Лжедмитрия II, т. к. рас-смат-ри-ва-ла уча-стие в его похо-дах как воз-мож-ность по-лу-че-ния де-неж-ных средств.

Вес-ной 1608 года князь Р. Ру-жин-ский, при-быв-ший в Русское государство из Ре-чи Пос-по-ли-той во гла-ве круп-но-го от-ря-да на-ём-ни-ков для службы Лжедмитрию II, сме-стил М. Ме-хо-вец-ко-го с «гет-ман-ст-ва» и при-ка-зал каз-нить «ка-зац-ких ца-ре-ви-чей». С кон-фи-ска-ция-ми по-мес-тий и каз-ня-ми дво-рян бы-ло по-кон-че-но. В 1608 году от-ря-ды са-мо-зван-ца на-нес-ли по-ра-же-ния вой-скам ца-ря Ва-си-лия Ива-но-ви-ча Шуй-ско-го в Бол-хов-ском , Хо-дын-ском , Рах-ман-цев-ском и Рос-тов-ском сра-же-ни-ях и оса-ди-ли Мо-ск-ву, Нов-го-род, Ниж-ний Нов-го-род, Ка-зань, Смо-ленск, Ко-лом-ну, Ио-си-фо-Во-ло-ко-лам-ский и Трои-це-Сер-ги-ев мо-на-сты-ри. Прак-ти-че-ски вся Ев-ропейская часть стра-ны ока-за-лась под кон-тро-лем са-мо-зван-ца. Не-уда-чи пра-ви-тельственных войск и их не-спо-соб-ность за-щи-тить по-ме-стья и вот-чи-ны го-ро-до-вых дво-рян, по-са-ды и кре-сть-ян-ские ми-ры от ра-зо-ре-ния вы-зва-ли мас-со-вый пе-ре-ход дво-рян, по-сад-ских лю-дей и кре-сть-ян на сто-ро-ну Лжедмитрия II. Мно-го-численное вой-ско са-мо-зван-ца те-перь со-стоя-ло из на-ём-ных пол-ков Р. Ру-жин-ско-го, Я.П. Са-пе-ги, А. Збо-ров-ско-го, В. Ва-лев-ско-го, М. Ве-лег-лов-ско-го и др., дон-ских ка-за-ков За-руц-ко-го, Ли-сов-ско-го и за-по-рож-ских ка-за-ков Гри-ца, По-вид-зи-ев-ско-го, Ли-са, Рос-тец-ко-го.

Сво-ей «сто-ли-цей» са-мо-зва-нец из-брал Ту-шин-ский ла-герь. Ле-том - осе-нью 1608 года из Мо-ск-вы к Лжедмитрию II пе-ре-еха-ли несколько чле-нов Го-су-да-ре-ва дво-ра и Бо-яр-ской ду-мы, в т. ч. пред-ста-ви-те-ли древ-них и знат-ных фа-ми-лий (князь Д.Т. Тру-бец-кой, князь В.М. Мо-саль-ский Ру-бец, М.Г. Сал-ты-ков, кня-зья Р.Ф. Тро-е-ку-ров, А.Ю. Сиц-кий и др.). В Ту-ши-но в на-ча-ле сентября 1608 года вме-сте с от-ря-да-ми А. Збо-ров-ско-го и Са-пе-ги при-бы-ла «ца-ри-ца» М. Мни-шек. 6(16) сен-тяб-ря она «при-зна-ла» в Лжедмитрии II сво-его му-жа, а 10(20) сентября пуб-лич-но въе-ха-ла в стан к Лжедмитрию II и ста-ла жить с ним как за-кон-ная же-на (пе-ред этим они яко-бы тай-но об-вен-ча-лись). В ка-че-ст-ве плен-ни-ка в Ту-ши-но был дос-тав-лен рос-тов-ский митрополит Фи-ла-рет, вско-ре про-воз-гла-шён-ный пат-ри-ар-хом. Про-из-во-ди-мые пред-ста-ви-те-ля-ми Ту-шин-ско-го ла-ге-ря не-по-мер-ные по-бо-ры в счи-та-ные не-де-ли ра-зо-ри-ли жи-те-лей за-хва-чен-ных ими уез-дов. На-се-ле-ние по-мор-ских и за-мос-ков-ных уез-дов ор-га-ни-зо-ва-ло зем-ское дви-же-ние про-тив Лжедмитрия II, ко-то-рое са-мо-зва-нец по-пы-тал-ся по-да-вить си-лой. Дви-же-ние бы-ло ис-поль-зо-ва-но боя-ри-ном князем М.В. Ско-пи-ным-Шуй-ским для вос-соз-да-ния пра-ви-тельственного вой-ска. Кро-ме того, на ос-но-ва-нии Вы-борг-ско-го до-го-во-ра 1609 года он при-влёк на цар-скую служ-бу шведский экс-пе-диционный кор-пус под ко-мандованием Я.П. Де-ла-гар-ди. Русско-шведское вой-ско на-нес-ло по-ра-же-ния ту-шин-цам у Торж-ка , Тве-ри , у Под-мо-на-стыр-ской сло-бо-ды Тро-иц-ко-го Ма-карь-е-ва Ка-ля-зи-на монастыря , у села Ка-рин-ско-го близ Алек-сан-д-ров-ской сло-бо-ды (ко-нец ок-тяб-ря).

В декабре 1609 года си-лы са-мо-зван-ца кон-тро-ли-ро-ва-ли южные уезды Русского государства от Нов-го-ро-да-Се-вер-ско-го до Астра-ха-ни, а так-же Псков-щи-ну. Од-на-ко во-енные не-уда-чи, Ре-чи По-спо-ли-той ин-тер-вен-ция на-ча-ла XVII века в Русское государство (раз-вер-нув-шая-ся в сентябре 1609 года) при-ве-ли к рас-па-ду Ту-шин-ско-го ла-ге-ря. 27.12.1609(6.1.1610 года) в стра-хе за свою жизнь Лжедмитрий II бе-жал в Ка-лу-гу, бро-сив на про-из-вол судь-бы же-ну и двор. Большая часть «во-ров-ских» бо-яр и наи-бо-лее бое-спо-соб-ная часть на-ём-ни-ков (в т. ч. М.Г. Сал-ты-ков, князь В.М. Мо-саль-ский Ру-бец и др.) от-пра-ви-лись по-соль-ст-вом к Си-гиз-мун-ду III, под-пи-са-ли до-го-вор об из-бра-нии ко-ро-ле-ви-ча Вла-ди-сла-ва (бу-ду-щий польскийко-ро-ль Вла-ди-слав IV) на русский пре-стол и по-сту-пи-ли на ко-ро-лев-скую служ-бу. Не-ко-то-рые «боя-ре» и «дво-ря-не» Ту-шин-ско-го ла-ге-ря яви-лись с по-вин-ной к ца-рю Ва-си-лию Шуй-ско-му. В феврале 1610 года «во-ров-ские» боя-ре, слу-жи-лые лю-ди и ка-за-ки во гла-ве с князем Д.Т. Тру-бец-ким, а в на-ча-ле ле-та 1610 года - часть наём-ни-ков под пред-во-ди-тель-ст-вом Я.П. Са-пе-ги при-бы-ли к са-мо-зван-цу в Ка-лу-гу, ко-то-рая на год ста-ла но-вой «сто-ли-цей» Лжедмитрия II. По-ли-тические ин-сти-ту-ты, сло-жив-шие-ся здесь, от-ли-ча-лись от ор-га-нов Ту-шин-ско-го ла-ге-ря: в Ка-лу-ге у Лжедмитрия II не бы-ло пат-ри-ар-ха и Ос-вя-щен-но-го со-бо-ра, в Бо-яр-ской ду-ме и Го-су-да-ре-ве дво-ре клю-чевую роль иг-ра-ли не сто-рон-ни-ки Ро-ма-но-вых, а пред-ста-ви-те-ли ро-дов, вы-дви-нув-ших-ся в оп-рич-ни-ну. На-ём-ное вой-ско Лжедмитрия II во гла-ве с Са-пе-гой ста-ло иг-рать в Ка-лу-ге вспо-мо-гательную роль и не кон-тро-ли-ро-ва-ло ад-ми-ни-ст-ра-цию са-мо-зван-ца.

По-сле раз-гро-ма войск ца-ря Ва-си-лия Шуй-ско-го в Клу-шин-ском сра-же-нии 1610 года и на-сту-п-ле-ния войск Ре-чи По-спо-ли-той на Мо-ск-ву по-зи-ции Лжедмитрия II вновь ок-ре-п-ли. При этом к ле-ту 1610 года под ко-нт-ро-лем Лжедмитрия II ос-та-лись толь-ко «поль-ские» (т. е. рас-по-ло-жен-ные на тер-ри-то-рии бывшего Ди-ко-го по-ля), часть ук-ра-ин-ных, заок-ских и ни-зо-вых го-ро-дов, а так-же Астра-хань. Опи-ра-ясь главным образом на слу-жи-лых лю-дей под-кон-троль-ных ему тер-ри-то-рий, а так-же ка-за-че-ст-во, Лжедмитрий II сфор-ми-ро-вал но-вое вой-ско, уси-лен-ное на-ём-ни-ка-ми Са-пе-ги, вер-нув-ше-го-ся на служ-бу к Лжедмитрию II по-сле без-ре-зуль-тат-ной по-ез-д-ки в ла-герь Си-гиз-мун-да III под Смо-ленск. В ию-не - ию-ле 1610 года Лжедмитрий II со-вер-шил но-вый по-ход на Мо-ск-ву. Од-на-ко по-пыт-ки сто-рон-ни-ков Лжедмитрия II - «бо-яр» князь Д.Т. Тру-бец-ко-го, князя Г.П. Ша-хов-ско-го, князя С.Г. Зве-ни-го-род-ско-го, М.М. Бу-тур-ли-на и др. об-ма-ном или си-лой на-вя-зать Лжедмитрия II мо-ск-ви-чам ока-за-лись не-удач-ны-ми. На со-сто-яв-шем-ся в Мо-ск-ве за-се-да-нии Бо-яр-ской ду-мы с пред-ста-ви-те-ля-ми со-сло-вий (ко-то-рое со-вре-мен-ни-ки рас-смат-ри-ва-ли как Зем-ский со-бор) на цар-ст-во был из-бран ко-ро-ле-вич Вла-ди-слав, а про-тив от-ря-дов Лжедмитрия II бы-ли на-прав-ле-ны польско-ли-товского вой-ска. В кон-це ав-гу-ста - на-ча-ле сен-тяб-ря 1610 года са-мо-зва-нец бе-жал из Ни-ко-ло-Уг-реш-ско-го монастыря в Ка-лу-гу, бро-сив своё вой-ско. Вско-ре к не-му в Ка-лу-гу при-бы-ли отдельные боя-ре, ка-за-ки и около 1 тысячи на-ём-ни-ков во гла-ве с В. Ва-лев-ским. По-пыт-ки «бо-яр» Лжедмитрия II тер-ро-ром ре-ор-га-ни-зо-вать и уве-ли-чить вой-ско при-ве-ли к со-про-тив-ле-нию на-се-ле-ния под-мос-ков-ных уез-дов, а так-же се-вер-ских и ук-ра-ин-ных уез-дов, ещё не-дав-но яв-ляв-ших-ся главной ба-зой Лжедмитрия II. Он был за-руб-лен на охо-те князем П.А. Уру-со-вым (из ро-да Уру-со-вых), ко-то-ро-му ра-нее на-нёс пуб-лич-ное ос-ко-рб-ле-ние.

Вско-ре по-сле смер-ти Лжедмитрия II М. Мни-шек ро-ди-ла сы-на, ко-то-рый был на-ре-чён Ива-ном Дмит-рие-ви-чем и объ-яв-лен ря-дом сто-рон-ни-ков Лжедмитрия II на-след-ни-ком русского пре-сто-ла; в на-ро-де он по-лу-чил про-зви-ще Во-рё-нок.

С появлением в 1607 году второго российского самозванца, принявшего имя царя Дмитрия Ивановича, началась полномасштабная гражданская война, охватившая весь центр страны, поставившая Россию на грань гибели и приведшая к иноземному вторжению.

На портретах XVII века Лжедмитрий II изображался как Лжедмитрий I, что, конечно же, отнюдь не случайно, поскольку новый, второй самозванец выдавал себя уже не за царевича Дмитрия, сына Ивана Грозного, якобы спасшегося когда-то в Угличе, а за «царя Дмитрия» (Григория Отрепьева), 30 июля 1605 года венчанного на царство и якобы чудом избежавшего смерти 17 мая 1606 года (многие уверяли, что тогда вместо царя был убит его двойник).

Вероятно, внешне Лжедмитрий II действительно был похож на предшественника. Что же касается всего остального, то второй самозванец представлял собой полную противоположность Григорию Отрепьеву. Русский историк Сергей Платонов отмечал, что Лжедмитрий I в самом деле был руководителем поднятого им движения. «Вор же [Лжедмитрий II], - подчеркивал исследователь, - вышел на свое дело из пропойской тюрьмы и объявил себя царем под страхом побоев и пытки. Не он руководил толпами своих сторонников и подданных, а, напротив, они его влекли за собою в стихийном брожении, мотивом которого был не интерес претендента, а собственные интересы его отрядов».

Один из многих

Первые известия о Лжедмитрии II датируются зимой 1607 года, когда в Литве обнаружился претендент на имя чудесным образом спасшегося царя Дмитрия. Этот самозванец был тогда одним из многих, кто выдавал себя за царственную особу. Среди терских казаков появились «царевич Петр Федорович» (якобы сын царя Федора, то есть внук Ивана Грозного) и «царевич Иван-Август» (якобы сын Ивана Грозного от брака с Анной Колтовской). Первый проливал кровь на юге России, а затем соединился с воеводой «царя Дмитрия» Иваном Болотниковым в Туле. Второй действовал в Нижнем Поволжье, где ему покорилась Астрахань. Вслед за ними показался еще один «внук» Грозного, «сын» царевича Ивана Ивановича - «царевич Лаврентий». В казачьих станицах самозванцы росли как грибы: явились «дети» царя Федора Ивановича - «царевичи» Симеон, Савелий, Василий, Клементий, Ерошка, Гаврилка, Мартынка.

В мае 1607 года Лжедмитрий II перешел русско-польский рубеж, объявился в Стародубе и был признан местными жителями. Его войско пополнялось настолько медленно, что только в сентябре он смог во главе отрядов польских наемников, казаков и русских воров (ворами в то время именовали различных преступников, в том числе и политических - мятежников) двинуться на помощь Лжепетру и Болотникову. Самозванец 8 октября разбил под Козельском царского воеводу князя Василия Федоровича Мосальского, 16-го захватил Белев, но, узнав о том, что царь Василий Шуйский взял охваченную смутой Тулу и пленил Болотникова и Лжепетра, бежал из-под Белева к Карачеву.

Однако вместо того чтобы направить свое войско против нового вора, царь Василий распустил его, а полководцы мятежной армии тем временем заставили Лжедмитрия II повернуть на Брянск. Город был осажден, но воевода Мосальский, посланный Брянску на выручку, воодушевил свой отряд: 15 декабря 1607 года воины, форсировав ледяную Десну вплавь, соединились с гарнизоном. Совместными усилиями Брянск удалось отстоять. Мятежники же никуда не исчезли: они собирались у Орла и Кром - тогда, видимо, и родилась пословица «Орел да Кромы - первые воры». К самозванцу стекались и уцелевшие защитники Тулы, и профессиональные вояки - шляхтичи и казаки, и новые отряды со всех «украин».

Весной 1608 года армия Лжедмитрия II двинулась на Москву. Во главе войск самозванца встал литовский гетман князь Роман Ружинский. 30 апреля - 1 мая (битва продолжалась два дня) под Белевом были разгромлены полки, которыми командовал брат царя, князь Дмитрий Иванович Шуйский. Уже в июне Лжедмитрий появился под Москвой и расположился станом в селе Тушино. По названию своей резиденции он и получил запоминающееся имя Тушинского вора.

Второй Лжедмитрий

Происхождение его окутано легендой. Среди современников бытовало несколько версий. Воевода Лжедмитрия II князь Дмитрий Мосальский Горбатый «сказывал с пытки», что самозванец «с Москвы с Арбату из Законюшев попов сын Митька». Другой его бывший сторонник - сын боярский Афанасий Цыплятев - на допросе говорил, что «царевича Дмитрея называют литвином, Ондрея Курбского сыном». «Московский летописец» и келарь Троице-Сергиева монастыря Авраамий (в миру Аверкий Палицын) считали его выходцем из семьи стародубских детей боярских Веревкиных (Веревкины были одними из первых, кто еще в Стародубе признал в самозванце государя и смутил горожан).

Свое расследование относительно личности Лжедмитрия II провели и иезуиты. Они полагали, что имя убитого в 1606 году царя принял крещеный еврей Богданко. Он был учителем в Шклове, затем перебрался в Могилев, где прислуживал попу: «а имел на собе одеянье плохое, кожух плохий, шлык баряный [баранью шапку], в лете в том ходил». За некие проступки шкловскому учителю грозила тюрьма. В этот момент его и заприметил участник похода Лжедмитрия I на Москву поляк М. Меховский. Последний, вероятнее всего, появился в Белоруссии неслучайно. По заданию вождей мятежа против Василия Шуйского - Болотникова, князя Григория Петровича Шаховского и Лжепетра - он разыскивал подходящего человека на роль воскресшего царя Дмитрия. Оборванный учитель, на его взгляд, внешне походил на Лжедмитрия I. Но бродяга испугался сделанного ему предложения и бежал в Пропойск, где был пойман. Тут, оказавшись перед выбором - понести наказание или объявить себя московским царем, он и согласился на последнее.

Войско польское

После разгрома гетманом Станиславом Жолкевским шляхетского рокоша (мятежа) Зебжидовского войско Тушинского вора пополнилось большим числом польских наемников. Одним из наиболее удачливых воевод нового самозванца стал полковник Александр Лисовский. В его отряды лисовчиков набирали всех, без различия звания и национальности, интерес представляли лишь боевые качества воинов.

Были у Лжедмитрия II и те, кто воевал с высочайшего позволения короля Сигизмунда III, стремясь отомстить московитам за гибель и плен польских рыцарей во время восстания против Лжедмитрия I. Так, явился к Вору полковник Ян Петр Сапега с 8-тысячным отрядом. Среди выходцев из Речи Посполитой было немало не только поляков и литовцев, но и жителей белорусских земель, исповедовавших православие.

Тушинский лагерь представлял собой собрание людей разных национальностей (русские, поляки, литовцы, донские, запорожские и волжские казаки, татары), объединенных под знаменами нового самозванца ненавистью к Шуйскому и стремлением к наживе. Стан Лжедмитрия II, включавший деревянные строения и шатры, был хорошо укреплен и защищен с западной стороны рвом и валом, а с других сторон реками Москвой и Сходней.

Подступив к Москве, самозванец попытался с ходу ее взять, но натолкнулся на упорное сопротивление царского войска. Бои шли в западном направлении от столицы, на речке Ходынке неподалеку от Тушина. Тогда воеводы Лжедмитрия II решили блокировать город, перекрыв все дороги, по которым шло его снабжение и сообщение с окраинами. С этого момента тушинцы предпринимали регулярные походы на север и северо-восток, в замосковные города, стремясь отрезать Василия Шуйского от традиционно его поддерживавших Поморья, Среднего Поволжья, Перми и Сибири.

«Перелетные птицы»

С появлением Лжедмитрия II у стен столицы начался длительный период жестокой междоусобицы. Страна оказалась расколотой на два враждебных лагеря. И в Москве, и в Тушине сидели царь и царица (в лагерь Вора его соратники доставили Марину Мнишек и ее отца, и вдова первого самозванца согласилась играть роль супруги второго) и патриарх (сюда привезли захваченного в Ростове митрополита Филарета (Романова), которого и нарекли патриархом Московским). У обоих царей были Боярская дума, приказы, войска, оба жаловали своим сторонникам поместья и мобилизовали ратных людей.

«Воровская» Боярская дума была достаточно представительной и состояла из различного рода оппозиционеров. Ее главой стал «боярин» (этот сан он получил от Лжедмитрия II) князь Дмитрий Тимофеевич Трубецкой. При московском дворе он был всего лишь стольником и перебежал к самозванцу одним из первых, прямо во время боя («с дела»). Значительную силу в этой думе представляли родственники «патриарха» Филарета - боярин Михаил Глебович Салтыков, князья Роман Федорович Троекуров, Алексей Юрьевич Сицкий, Дмитрий Мамстрюкович Черкасский; служили Лжедмитрию II и любимцы его предшественника - князь Василий Михайлович Рубец Мосальский и другие Мосальские, князь Григорий Петрович Шаховской, дворянин Михаил Андреевич Молчанов, а также дьяки Иван Тарасьевич Грамотин и Петр Алексеевич Третьяков.

Многие перебегали от самозванца к Василию Шуйскому и обратно, получая за новые измены все новые и новые пожалования. Автор сочинения о Смуте Авраамий (Палицын) метко именовал их «перелетами». По его словам, бывало и так, что днем дворяне пировали в «царствующем граде», а «по веселии» одни отправлялись в царские палаты, а другие «в тушинские таборы перескакаху». Уровень нравственного падения современников, которые «царем же играху яко детищем», совершая многочисленные клятвопреступления, ужасал Палицына.

При этом наибольшей властью в лагере самозванца пользовались отнюдь не он сам и не Боярская дума, а главнокомандующий Роман Ружинский и другие полководцы из Речи Посполитой. С весны 1608 года поляки и литовцы назначались воеводами в подвластные Лжедмитрию II; обычно было по двое воевод - русский и иноземец.

Перелом в отношениях между тушинским режимом и подконтрольными ему районами Замосковья и Поморья произошел с появлением в воровском стане литовского магната Яна Петра Сапеги с наемниками инфляндской армии (эти солдаты воевали за короля Сигизмунда III в Прибалтике, но, недовольные задержками в выплате жалованья, они двинулись искать счастья на востоке). После жарких споров между Ружинским и Сапегой был произведен раздел. Ружинский остался в Тушине и контролировал южные и западные земли, а Сапега встал лагерем под Троице-Сергиевым монастырем и взялся распространять власть самозванца в Замосковье, Поморье и Новгородской земле.

На севере России тушинцы действовали еще наглее, чем на западе и юге: они беззастенчиво обирали население; польские и литовские полки и роты, разделив дворцовые волости и села на «приставства», под видом сбора налогов и кормов занимались грабежами. В обычное время сборщики с каждой сохи (единица податного налогообложения) получали 20 рублей; тушинцы же выбивали по 80 рублей с сохи. Сохранились многочисленные челобитные на имя Лжедмитрия II и Яна Сапеги крестьян, посадских и землевладельцев с жалобами на бесчинства войск. «Приезжают к нам ратные люди литовские, и татары, и русские люди, бьют нас и мучат и животы грабят. Пожалуй нас, сирот твоих, вели нам дать приставов!» - отчаянно взывали крестьяне.

Особый интерес для грабителей представляли старинные русские города, центры епархий, в которых находились епископская казна и сокровищница. Так, в октябре 1608 года сапежинцы разграбили Ростов, захватив там в плен, как уже говорилось, митрополита Филарета. Жители были «присечены», город выжжен, а митрополита после издевательств и поругания привезли в Тушино. Были захвачены или добровольно «целовали крест Вору» Суздаль, Переяславль-Залесский, Ярославль, Юрьев-Польской, Углич, Владимир, Вологда, Кострома, Галич, Муром, Касимов, Шацк, Алатырь, Арзамас, Рязань, Псков… В Нижнем Новгороде отбивалось от тушинцев и восставших народов Поволжья ополчение во главе с князем Александром Андреевичем Репниным и Андреем Семеновичем Алябьевым. Держались Шуйского Переяславль-Рязанский (Рязань), где сидел лидер рязанского дворянства Прокопий Петрович Ляпунов, Смоленск, в котором воеводствовал боярин Михаил Борисович Шеин, Казань и Великий Новгород.

В Нижнем Поволжье воевал с «воровскими людьми» - русскими тушинцами, а также татарами, чувашами, мари - боярин Федор Иванович Шереметев. Осенью 1608 года он двинулся вверх по Волге, собирая по дороге верные царю Василию силы, в том числе привлекая на свою сторону потомков ливонских немцев, сосланных Иваном Грозным.

Шведская помощь

Царь Василий Шуйский посылал из Москвы против тушинцев отдельные отряды. Их важнейшей задачей было обеспечение подвоза в столицу продовольствия. Когда под Коломной - одним из немногих городов, сохранявших верность Шуйскому, - появились мятежники, царь отправил против них стольника князя Дмитрия Михайловича Пожарского. Тот разбил их в селе Высоцком, что в 30 верстах от Коломны, и «языков многих захватил, и многую у них казну и запасы отнял».

Однако такие успехи были нечастыми. И Василий Иванович Шуйский, понимая, что не в силах справиться с самозванцем в одиночку, решил прибегнуть к иностранной военной помощи - к Швеции. Выбор в качестве союзника короля Карла IX был не случайным. Карл IX являлся дядей и врагом короля польского Сигизмунда III - в свое время он даже отнял у племянника шведский престол. В условиях, когда Сигизмунд III с каждым годом все активнее вмешивался в русские дела, негласно поддерживая обоих Лжедмитриев и польско-литовские отряды, шастающие по России, неизбежность войны с Речью Посполитой становилась очевидной. Василий Шуйский стремился, опережая события, заручиться помощью северного соседа.

Другой Шуйский

В Великий Новгород для переговоров со шведами был послан князь Михаил Васильевич Скопин-Шуйский. Молодой (ему было всего 22 года) родственник царя к тому времени уже успел прославиться победами над отрядами Болотникова. В отличие от большинства аристократов той поры Скопин-Шуйский свой боярский чин действительно заслужил, проявив себя как талантливый и смелый военачальник. В ситуации, когда царские воеводы терпели одно поражение за другим и беспомощно отступали, победы князя имели огромное моральное значение.

Он провел успешные переговоры. Ему удалось привлечь на службу царю наемную армию в 12 тысяч шведов, немцев, шотландцев и других выходцев из Западной Европы, и собрать в северных областях русское ополчение в 3 тысячи человек. Иноземной частью армии Скопина-Шуйского командовал шведский граф Якоб Понтус Делагарди. 10 мая 1609 года князь Михаил Васильевич двинулся из Новгорода «на очищение Московского государства».

Весной того года север России был охвачен восстанием против Тушинского вора. Земские отряды нападали на тушинцев, убивали и изгоняли их. Совместно с ними действовали и воеводы Скопина-Шуйского, однако освобождение северных земель затянулось на несколько месяцев. Зато войско князя пополнялось отрядами местного ополчения. В обстановке хаоса и разрухи, воцарившейся при Василии Шуйском, местные сообщества («земские миры») сами начали организовывать оборону и защищаться от хищных разбойников, грабивших русские земли под знаменами царя Дмитрия. Постепенно эти отряды сливались в крупные соединения, пока, наконец, северное ополчение не примкнуло к армии Скопина-Шуйского.

Летом князь в нескольких боях разбил главные силы Лжедмитрия II, но дальнейшее продвижение к Москве задержалось из-за трений со шведскими наемниками, потребовавшими исполнения условий заключенного договора, и в частности передачи Швеции русской крепости Корела. Лишь в октябре 1609 года, после новых побед над тушинцами Яном Сапегой и Александром Зборовским, Михаил Скопин-Шуйский обосновался в Александровой слободе, где возник своеобразный штаб освободительного движения. В ноябре с князем соединился боярин Шереметев, двигавшийся из-под Астрахани с ратью из «низовых городов» (то есть городов Нижней и Средней Волги) и по пути разгромивший восстание народов Поволжья и взявший приступом отчаянно сопротивлявшийся город Касимов (в начале августа 1609 года). Именно тогда Сапега, опасаясь наступающего русского войска Скопина-Шуйского, снял осаду с Троице-Сергиева монастыря.

Пока князь Михаил Васильевич наводил порядок на севере страны и воевал с тушинцами в Верхнем Поволжье, в Москве было неспокойно. Предательство и мятеж проникли уже и в сам царствующий град, вера в правительство, верность царю ослабели. Беспрестанное кровопролитие многих подвигло к мысли о смене несчастливого Василия IV.

В феврале 1609 года князь Роман Гагарин, сын известного опричника Тимофей Грязной, рязанский дворянин Григорий Сунбулов «и иные многие» выступили против государя и стали убеждать бояр низложить Василия Шуйского. Впрочем, их призывы поддержал только князь Василий Васильевич Голицын. «Шум» поднялся на Лобном месте, куда мятежники привели патриарха, но Гермоген твердо держал сторону Шуйского. Сам царь не побоялся появиться перед бунтовщиками, и они отступились. Участники неудачной попытки переворота и сочувствовавшие им - 300 человек - перебежали в Тушино.

Вскоре был открыт и новый заговор. На одного из ближайших к Василию IV бояр - Ивана Федоровича Крюка Колычева - поступил донос, что он замышляет убить царя в Вербное воскресенье 9 апреля. Разгневанный Василий Шуйский приказал пытать Колычева и его сообщников, а затем казнить их на Пожаре (Красной площади). Но и после этого против государя не раз поднималось возмущение.

«Вот идет мой соперник!»

12 марта 1610 года Скопин-Шуйский во главе войска вступил в Москву и был встречен ликующим народом. Но среди торжествующей толпы был один человек, сердце которого переполняли злоба и ненависть. «Князь Дмитрий Шуйский, стоя на валу и издали завидев Скопина, воскликнул: "Вот идет мой соперник!"» - повествует современник этих событий голландец Элиас Геркман. У брата царя Дмитрия Ивановича Шуйского были основания опасаться молодого воеводы: в случае смерти бездетного государя он должен был занять трон, но огромная популярность Скопина-Шуйского внушала ему страх, что народ провозгласит наследником, а затем и царем князя Михаила Васильевича. Некоторые источники свидетельствуют, что и сам Василий IV побаивался стремительно набиравшего известность и политический вес Скопина-Шуйского.

Наиболее подробно излагает дальнейшие трагические события «Писание о преставлении и погребении князя Скопина-Шуйского», согласно которому на крестинах княжича Алексея Воротынского крестная мать - «злодеянница» княгиня Екатерина Шуйская (жена князя Дмитрия Ивановича Шуйского и дочь опричника Малюты Скуратова) - поднесла своему куму Михаилу Васильевичу Скопину-Шуйскому чашу с ядом. Молодой полководец проболел несколько дней и скончался 23 апреля 1610 года. С плачем и криками толпы народа проводили тело князя на погребение в царскую усыпальницу - Архангельский собор в Московском Кремле. Царя, и прежде не пользовавшегося особой любовью, со смертью Скопина-Шуйского стали ненавидеть как виновника его гибели.

Между тем Лжедмитрий II, как и Василий IV в Москве, давно уже чувствовал себя неуютно в своей «столице» - Тушине. Еще в сентябре 1609 года Сигизмунд III объявил войну России и осадил Смоленск. Среди поляков, окружавших самозванца, возник план передать Тушинского вора в руки короля, а самим выступить на его стороне и добыть ему или его сыну Владиславу московскую корону. Поляки и некоторые русские тушинцы начали переговоры с Сигизмундом III, результатом которых стал договор тушинских бояр с королем (4 февраля 1610 года) о призвании на московский престол королевича Владислава.

Калужский двор

В декабре 1609 года самозванец был посажен под домашний арест, но сумел бежать из Тушина в Калугу, где вновь привлек к себе множество сторонников (казаков, русских и часть поляков) и откуда повел войну уже с двумя государями: московским царем Василием Шуйским и польским королем Сигизмундом. Тушинский стан опустел: сторонники короля - боярин Салтыков, князь Рубец Мосальский, князь Юрий Дмитриевич Хворостинин, дворянин Молчанов, дьяк Грамотин и другие - уехали к нему под Смоленск, а сторонники самозванца - в Калугу.

В калужский период своей авантюры Лжедмитрий II был наиболее самостоятелен в предпринимаемых действиях. Убедившись в вероломстве польских наемников, он взывал уже к русским людям, стращая их стремлением Сигизмунда III захватить Россию и установить здесь католичество. Этот призыв нашел отклик у многих. Калужане с радостью приняли самозванца. Чуть позже в Калугу пробралась и Марина Мнишек, очутившаяся после бегства Вора из Тушина в Дмитрове у гетмана Яна Сапеги.

Тушинский лагерь распался, однако к 1610 году новый нарыв образовался в Калуге. Теперь самозванец агитировал против короля и поляков, но его патриотизм был продиктован прежде всего эгоистическими соображениями. На самом деле он был не уверен в своих силах и искал помощи у Сапеги, боялся покушений и потому окружил себя охраной из немцев и татар. В Калужском лагере царила атмосфера подозрительности и жестокости. По ложному доносу Лжедмитрий II приказал казнить Альберта Скотницкого, бывшего ранее капитаном стражи Лжедмитрия I и калужским воеводой Болотникова, и обрушил свой гнев на всех немцев. В конце концов безмерная жестокость и погубила его.

Осенью 1610 года из королевского лагеря под Смоленском в Калугу прибыл касимовский хан Ураз-Мухаммед. Касимов был верной опорой первоначально Болотникова, а затем и Лжедмитрия II, поэтому самозванец принял его с почетом. Однако получив донос о злых намерениях хана, Тушинский вор заманил его на охоту, где тот был убит. По сообщению эпитафии Ураз-Мухаммеда, произошло это 22 ноября.

Но самозванец ненадолго пережил касимовского хана. Начальник охраны Лжедмитрия II ногайский князь Петр Урусов решил отомстить ему за смерть хана. Была у Урусова и другая причина для мести: ранее Тушинский вор велел казнить окольничего Ивана Ивановича Годунова, приходившегося свойственником князю. 11 декабря 1610 года самозванец выехал в санях на прогулку. В версте от Калуги Петр Урусов приблизился к саням и выстрелил в него из ружья, а затем отсек ему саблей голову. Совершив убийство, татары, составлявшие охрану Лжедмитрия II, ускакали в Крым. Весть о смерти самозванца принес в лагерь сопровождавший его в поездке шут Петр Кошелев. Калужане похоронили «царя Дмитрия» в Троицкой церкви. А через несколько дней Марина Мнишек родила сына, которого крестили по православному обряду и нарекли Иваном в честь его мнимого деда. Остатки армии Лжедмитрия II принесли присягу новорожденному «царевичу».

Смерть Лжедмитрия II имела огромное значение, предопределив дальнейшее развитие событий. Движение, направленное против поляков и русских изменников, смогло освободиться от авантюристического элемента, связанного с личностью самозваного претендента на престол. Теперь основными лозунгами противников польского владычества стали изгнание иноземцев и созыв Земского собора для выборов нового законного царя (к тому времени Василий Шуйский был низложен - 17 июля 1610 года). Лица, ранее поддерживавшие поляков из страха перед самозванцем, стали переходить на сторону их противников. Вместе с тем анархические элементы потеряли свою главную опору: лишившись идеи службы «законному царю», они превратились в обыкновенных разбойников. Сын Марины Мнишек и Лжедмитрия II Иван, получивший в Москве прозвище Воренок, был слишком мал, чтобы стать вождем движения. Согласно «Новому летописцу», сторонники самозванца в Калуге отказались присягнуть королевичу Владиславу и объявили, что принесут присягу тому царю, который «будет на Московском государстве».