Былинные слова и выражения. Садко - продолжение

Эпический Киев - символ единства и государственной са­мостоятельности русской земли. Здесь, при дворе князя Влади­мира, происходят события многих былин.

Воинскую мощь Древней Руси олицетворяли богатыри. Сре­ди богатырских былин на первое место выдвигаются те, в кото­рых действуют Илья Муромец, Добрыня Никитич и Алеша По­пович. Эти основные защитники Руси - выходцы из трех со­словий: крестьянского, княжеского и поповского. Былины стре­мились представить Русь единой в борьбе с врагами.

Несмотря на то, что разные богатыри появились в русском эпосе в разное время, в сюжетах былин они нередко действуют вместе. И всегда главный среди них - Илья Муромец: самый старший, самый сильный, самый мудрый и справедливый. Это поэтически подчеркивается в былинах, например:

Да едино солнышко на небеси,

Един богатырь на святой Руси,

Един Илья да Илья Муромец!

[Гильф. - Т. 3. - С. 242].

Илья - крестьянский сын, он родом из села Карачарова воз­ле города Мурома. До тридцати лет он был болен - не владел ни руками, ни ногами. Нищие странники (калики) дали Илье испить чарочку питъеца медвяного, от чего он не только выздоровел, но и обрел богатырскую силу. Первым делом Илья помог своим родителям расчистить пал от дубъя-колодья (т. е. подготовил ме­сто в выжженом лесу под пашню). Однако сила была ему дана не для крестьянских дел. Илья воспитал себе коня, получил ро­дительское благословение и отправился в раздольице чисто поле. [Рыбн. - Т. 1. - С. 318-319].

Огромная сила Ильи Муромца должна принести пользу всей Руси, поэтому богатырь устремился в Киев. По пути он совер­шил свои первые подвиги: разбил вражеские войска под Черни­говом, а затем освободил прямоезжую дорожку от фантастичес­кого Соловья-разбойника ("Илья и Соловей"). С плененным Соловьем Илья явился в Киев и представился князю Владими­ру. [Гильф. - Т. 2. ~ С. 10-17].

К образу Ильи Муромца был прикреплен международный "бродячий" сюжет о поединке отца с неузнанным сыном. В бы­лине "Илья Муромец и Сокольник" (по другим вариантам: Под-сокольник) сын Ильи изображен врагом Руси, татарином. По­бежденный Ильей в честном поединке, Сокольник попытался убить своего отца в то время, когда тот спал в белом шатре. От смертельного удара Илью защитил нагрудный золотой крест. Былина завершается тем, что Илья убил своего сына. [Гильф. - Т. 2. - С. 280-283].

Былины об Илье Муромце наиболее полно разработали в рус­ском эпосе героическую тему. Они оказали влияние и на были­ны о других богатырях. Одно из самых значительных произведе­ний о трагической эпохе нашествия кочевников - былина "Илья Муромец и Калин-царь".Над Русью нависла смертельная опасность: вражеские войс­ка во главе с царем Калином подступили к Киеву. Татарской силы нагнано много-множество:

Как от покрику от человечьяго,

Как от ржанья лошадинаго

Унывает сердце человеческо.

Ситуацию трагически осложняет внутренняя вражда, разди­рающая Русь. Русские силы разобщены. Былина с осуждением изображает князя Владимира, который поит да жалует только приближенных к нему бояр, но не думает о богатырях-воинах. Двенадцать святорусских богатырей обижены князем, они уеха­ли из Киева. Единственный, кто мог бы постоять за веру, за отечество - Илья Муромец. Однако Владимир еще до наше­ствия врагов за что-то на него поразгневался и засадил богатыря в холодный глубокий погреб на верную гибель. Калин-царь направил Владимиру грамоту посыльную, где в ультимативной форме предложил Киеву сдаться. Тут князь Вла­димир понял: есть это дело не малое, А не малое дело-то, великое. В ответ он пишет грамоту повинную: просит у Калина отсрочки на три года, три месяца и три дня - якобы для того, чтобы оказать татарам пышный прием, подготовиться к нему. Отсроч­ка получена, но она не спасает. Калин-царь снова подступил к Киеву со своими со войсками со великими. Положение Владимира безвыходное. Он ходит по горенке, роняет слезы горючие и сокру­шается о том, что нет в живых Ильи Муромца. Однако богатырь жив - его спасла дочь князя Владимира, которая посылала в погреб еду, питье, теплую одежду. Узнав об этом, Владимир скорешенько спускается к Илье в погреб, берет его за ручушки за белые, приводит в свою палату белокаменну, сажает подли себя, кормит, поит, а потом просит:

"А постой-ко ты за веру за отечество,

И постой-ко ты за славный Киев град,

Да постой за матушки Божьи церкви,

Да постой-ко ты за князя за Владымира,

Да постой-ко за Опраксу королевичну!"

Ни слова не сказав, Илья покинул княжеские палаты, напра­вился на свой широкий двор, зашел во конюшенку в стоялую и начал седлать коня. Затем богатырь выехал из Киева и осмотрел вражеское войско: конца краю силы насмотреть не мог. На вос­точной, стороне Илья заметил белые шатры русских богатырей и поехал к ним, чтобы уговорить богатырей выступить против Ка­лина-царя. Но глубока была их обида на князя Владимира: не­смотря на то, что свой призыв Илья повторил три раза, богаты­ри ему отказали.

Илья Муромец поехал один ко войскам ко татарскиим и на­чал побивать вражескую силу, словно ясный сокол гусей-лебе­дей. Враги вырыли в поле подкопы глубокие - об этом Илью предупредил его конь. Конь вынес Илью из первого и из второ­го подкопа, а из третьего богатырь не смог выбраться и был взят в плен. Калин-царь стал уговаривать Илью Муромца перейти к нему на службу. Он соблазнял богатыря роскошной и сытой жизнью - однако безуспешно. Забыв свою личную обиду, Илья Муромец грудью встал за Русь и за русского князя. Он снова вступил в бой. Сокрушая врагов, Илья прошел через их войско. Затем в чистом поле заговорил стрелу и пустил ее в лагерь бога­тырей. Старший из них, Самсон Самойлович, пробудился от крепка сна и привел, наконец, своих молодцев на подмогу Илье Муромцу. Вместе они разбили вражескую силу, доставили кня­зю Владимиру плененного Калина. [Гильф. - Т. 2. - С. 18-35; см. также в Хрестоматии].

Основная мысль этой былины состоит в том, что перед угро­зой гибели русской земли теряют значение все личные обиды. Былина учит еще одной истине: сила - в единстве.

Об Илье Муромце сложены и другие былины, например: "Илья Муромец и Идолище", "Три поездки Ильи Муромца", "Илья на Сокол е –корабле ".

После Ильи Муромца наиболее любим народом Добрыня Никитич. Этот богатырь княжеского происхождения, он живет в Киеве. Добрыня Никитич обладает многими достоинствами: образован, тактичен, обходителен, умеет во послах ходить, мас­терски играет на гуслях. Главное дело его жизни - воинское служение Руси.

Богатырский подвиг Добрыни Никитича изображает былина "Добрыня и змей". Добрыня отправился ко синю морю поохо­титься, но не нашел ни гуся, ни лебедя, а и не сераго-то малого утеныша. Раздосадованный, он решился поехать в опасное мес­то: ко Лучай-реки. Матушка стала его отговаривать:

"Молодой Добрыня сын Никитинич!

А не дам я ти прощенья благословленьица

Ехать ти Добрыни ко Пучай-реки.

Кто к Пучай-реки на сем свети да езживал,

А счастлив-то оттуль да не приезживал".

Добрыня ответил:

"Ай же ты родитель моя матушка!

А даешь мне-ка прощение - поеду я,

Не даешь мне-ка прощения - поеду я".

Делать нечего: мать благословила Добрыню, но велела ему не купаться во Пучай-реке.

Когда Добрыня приехал к реке, его одолили ты жары да непо­мерный, он разделся и стал купаться. Вдруг небо потемнело - налетела люта змея. Молодой слуга Добрыни, испугавшись, уг­нал его коня, увез всю одежду и снаряжение - оставил только шляпу земли греческой. Этой шляпой Добрыня и отбился от змеи, отшиб у нее три хобота. Змея взмолилась, предложила заклю­чить мир и пообещала:

"А не буду я летать да по святой Руси,

А не буду я пленить больше богатырей,

А не буду я давить да молодыих жон,

А не буду сиротатъ да малых детушек..."

Добрыня на ты лясы... приукинулся, отпустил змею. Однако впоследствии он увидел, как змея летит по воздуху и несет дочку царскую, царскую-то дочку княженецкую, молоду Марфиду Всеславьевну 1 . По велению князя Владимира Добрыня отправился во Тугй-горы, ко лютой змеи - выручать царевну. Мать дала ему с собой шелковый платок - утирать лицо во время боя и шел­ковую плеть - хлестать змею.

На этот раз бой Добрыни со змеей был долгим: он продол­жался один, затем другой день до вечера.

Ай проклятая змея да побивать стала.

Ай напомнил он наказанье родительско,

Вынимал-то плетку из карманчика,

Бьет змею да своей плеточкой, -

Укротил змею аки скотинину,

А и аки скотинину да крестиянскую.

Отрубил змеи да он ecu хоботы,

Разрубил змею да на мелки части,

Роспинал змею да по чисту полю...

Затем Добрыня в пещерах прибил... всех змиенышов, освобо­дил княжескую дочку и привез ее Владимиру. [Гильф. - Т. 1. - С. 538-548; см. также в Хрестоматии].

В отличие от сказочной трактовки "основного сюжета", Доб­рыня боролся не за свою невесту, а за русскую полонянку. Он убил врага, наводившего ужас на всю Русь.

Алеша Попович, как и Добрыня Никитич, - змееборец, од­нако его индивидуальные качества вызвали своеобразную ин­терпретацию змееборческой темы. Этот богатырь родом из го­рода Ростова, сын старого попа соборного. В былинах обычно подчеркивается, что Алеша молод. Он склонен к иронии, шут­кам, насмешкам. Не обладая такой могучей силой, как Илья или Добрыня, Алеша использует хитрость и изворотливость. Ему свойственны удальство и отвага. "Алеша силой не силен, да напус­ком смел ", - говорит о нем Илья Муромец.

Богатырский подвиг Алеши Поповича состоит в том, что он победил иноземного врага Тугарина Змеевича. Сюжет об этом представлен в двух версиях (в сборнике Кирши Данилова при­веден их сводный контаминированный текст).

По одной версии, Алеша выехал из славнова Ростова, красна города и избрал, подобно Илье Муромцу, дорогу ко Киеву, ко ласкову князю Владимеру. С ним едет товарищ - Еким Ивано­вич. Недалеко от Киева они повстречали богато одетого стран­ника, колику перехожего:

Лапотки на нем семи шелков,

Подковырены чистым серебром.

Личико унизано красным золотом,

Шуба соболиная долгополая.

Шляпа сорочинская земли греческой в тридцать пуд,

Шелепуга подорожная в пятьдесят пуд.

Налита свинцу чебурацкова...

Калика рассказал, что видел страшное чудовище - огромно­го Тугарина Змеевича. У Алеши возник план действий. Он по­менялся с каликой одеждой и поехал за Сафат-реку.

Тугарин решил, что едет калика; стал расспрашивать: не ви­дал ли тот Алеши Поповича ("А и я бы Алешу копьем заколол, копьем заколол и огнем спалил "). Алеша притворился, что не слы­шит, подозвал Тугарина поближе, а затем расшиб ему буйну голо­ву и довершил дело уже на земле: не поддаваясь на уговоры врага, отрезал ему голову прочь.

Войдя в задор, Алеша решил подшутить над Екимом Ивано­вичем и каликой. Он переоделся в платье Тугарина, сел на его коня и в таком виде явился к своим белым шатрам. Напуганные товарищи кинулись прочь, Алеша - за ними. Тогда Еким Ива­нович бросил назад палицу боевую в тридцать пуд, и она угодила в груди белые Алеши Поповича. Алешу едва оживили.

Согласно другой версии, Тугарин - иноземец, нагло хозяй­ничающий в Киеве. На пиру у князя Владимира он сидит на почетном месте - рядом с княгиней Апраксевной, с жадностью пожирает ества сахарные и питья медяные <медвяные >, княгине руки в пазуху кладет. Княгине это нравится, она не может ото­рвать глаз от Тугарина, даже обрезала себе руку. Князь Влади­мир молча терпит позор. За его честь вступается Алеша Попо­вич. Алеша отпускает едкие шутки в адрес Тугарина. Он расска­зывает, как погибла от обжорства собачишша старая", затем - коровишша старая:

"...Взял ее за хвост, под гору махнул;

От меня Тугарину то же будет!"

Взбешенный Тугарин кинул в Алешу чингалишша булатное <кинжал>, но тот увернулся.

Затем они съехались на поединок - у Сафат-реки. Перед битвой Алеша всю ночь не спал, молился Богу со слезами. Он просил послать тучу с дождем и градом, чтобы у Тугарина раз­мокли его бумажные крылья. Бог послал тучу. Тугарин пал на землю, как собака. Алеша выехал в поле, взяв одну сабельку вос­трую. Увидав его, Тугарин заревел:

"Той ecu ты, Алеша Попович млад!

Хошъ ли, я тебе огнем спалю?

Хошь ли, Алеша, конем стопчу

Али тебе, Алешу, копьем заколю?"

В ответ говорил ему Алеша Попович:

"Той ты ecu , Тугарин Змеевич млад!

Бился ты со мною о велик заклад -

Б иться-драться един на един,

А за тобою ноне силы сметы нет

На меня, Алешу Поповича".

Изумленный Тугарин оглянулся назад себя - Алеше только того и надо было. Он подскочил и срубил Тугарину голову. И пала глава на сыру землю, как пивной котел.

Алеша скочил со добра коня,

Отвезал чембур от добра коня,

И проколол уши у головы Тугарина Змеевича,

И привезал к добру коню,

И привез в Киев на княженецкий двор,

Бросил середы двора княженецкова.

Алеша Попович отстался жить в Киеве, стал служить князю Владимиру верою и правдою. [К. Д. - С. 98-106; см. также в Хрестоматии].

В былине об Алеше и Тугарине негативно представлена княгиня Апраксевна. Она остается безнаказанной, хотя Алеша и выразил свое к ней презрение ("...Чуть не назвал я тебе сукою, Сукою-ту - волочайкаю!"). В других былинах измена жены каралась самым жестоким, даже варварским способом. Например, в былине "Три года Добрынюшка стольничел":

А и стал Добрыня жену свою учить,

Он молоду Марину Игнатьевну,

Еретницу-безбожницу:

Он первое ученье - ей руку отсек,

Сам приговаривает:

"Эта мне рука не надобна.

Трепала она, рука. Змея Горынчишша!"

А второе ученье - ноги ей отсек:

"А и эта-де нога мне не надобна,

Оплеталася со Змеем Горынчишшем!"

А третье ученье - губы ей обрезал

И с носом прочь:

"А и эти-де мне губы не надобны,

Целовали оне Змея Горынчишша!"

Четвертое ученье - голову ей отсек

И с языком прочь:

"А и эта голова не надобна мне,

И этот язык не надобен,

Знал он дела еретическия!" [К. Д. - С. 47].

Точно так же казнил свою жену Иван Годинович [К. Д. - С. 82-83].

В русском эпосе известны образы и других, менее выдаю­щихся богатырей. Среди них Михаила Данильевич, победивший татар, которые подступили к Киеву; Василий-пьяница, освобо­дивший Киев от Батыги; богатырь Суровец из города Суздаля, который разбил войско Курбана-царя; Михайло Казарин - вы­ходец из Галицко-Волынской земли.

В историческом развитии эпоса образ Алеши Поповича пре­терпел сложную эволюцию. Переместившись из героических былин в позднейшие новеллистические, Алеша стал изображаться как бабий пересмешник, человек коварный и лживый ("Добрыня и Алеша", "Алеша Попович и сестра Збродовичей"). Отрица­тельная характеристика этого героя стала связываться с его про­исхождением, образ начал соответствовать пословице "У попа глаза завидущие, руки загребущие ". Вместе с тем Алеша и здесь не совсем лишен народной симпатии: его озорство воспринима­лось как необузданная молодая сила, которая ищет себе выхода.

В русский эпос был занесен международный новеллистичес­кий сюжет "Муж на свадьбе своей жены" и прикреплен к обра­зам Добрыни Никитича и Алеши Поповича (былина "Добрыня и Алеша").

Добрыня Никитич вынужден уехать из дому, чтобы нести воинскую службу на богатырской заставе. Оставляя свою моло­дую жену Катерину Микуличну, Добрыня наказывает ждать его ровно девять лет, после чего она может снова идти замуж за того, кто ей по разуму, но только не за Алешу Поповича - ведь Алеша Добрыне крестовый брат. Катерина Микулична верно ждет Добрыню. Прошло шесть лет. Явился Алеша Попович с ложным известием о том, что Добрыня убит:

"Я видел Добрыню бита ранена,

Головою лежит да в част ракитов куст,

Ногами лежит да во кувыль траву,

Да ружья лука исприломаны,

По сторонам лука испримётаны,

А конь-то ходит в широких степях.

А летают вороны-ты черные,

А трынькают тело Добрынине,

Нося суставы все Добрынины".

Алеша просит князя Владимира благословить его брак с Кате­риной Микуличной. Она отказывается. Тогда Владимир позво­лил Алеше взять ее силой да богатырскою, грозою кн"яженецкою.

Добрыня узнает о том, что делается в Киеве, и является на свадьбу своей жены неузнанным, в скоморошьем платье. Он скромно садится на ошесточек и начинает играть на гуслях. За хорошую игру Владимир предложил скомороху выбрать любое почетное место за столом, Добрыня сел напротив Катерины Микуличны. В чаре зелена вина он подал ей свое обручальное кольцо, говоря:

"Ты пей до дна - дак увидишь добра.

Не выпьешь до дна - дак не видать добра".

Она выпила до дна и увидала кольцо мужа. Обратившись к Владимиру, Катерина Микулична во всеуслышанье объявила, кто ее истинный муж. После этого Добрыня Никитич крепко побил Алешу Поповича - да только Олеша женат бывал. [Гильф. - Т. 3. - С. 217-226].

Тема нерушимости семьи отчетливо проходит через большин­ство былин новеллистического типа. В былине "Данила Ловчанин" она получила трагическое преломление.

Князю Владимиру известно, что у черниговского боярина Данилы Ловчанина есть молодая жена Василиса Никулична:

И лицом она красна, и умом сверстна,

И русскую умеет больно грамоту,

И четью-петью горазда церковному.

Поддавшись на уговоры одного из своих приближенных, Вла­димир вознамерился от живого мужа жену отнять. Его попы­тался остановить старой казак Илья Муромец:

"Уж ты батюшка, Володимир князь!

Изведёшь ты ясново сокола:

Не пымать тее белой лебеди!"

Владимир не внял голосу разума, засадил Илью Муромца во погреб. Но богатырь оказался прав. В безвыходной ситуации по­кончил с собой Данила Ловчанин. По дороге в Киев у тела мужа бросилась грудью на булатный нож Василиса Никулична. [Ки­реевский. - Вып. 3. - С. 32-38].

Сюжет, разработанный былиной "Данила Ловчанин", извес­тен также в волшебных сказках о красавице-жене (СУС 465 А, "Пойди туда, не знаю куда"; СУС 465 В, "Гусли-самогуды"; СУС 465 С, "Поручение на тот свет"). Сказка, в соответствии с ее жанровым каноном, дала справедливое разрешение конфликта.

Можно предположить, что устойчивый интерес фольклора к этому сюжету был обоснован. О женолюбии Владимира I (Святославовича) повествует "Повесть временных лет": "Был же Владимир побежден вож­делением, и вот какие были у него жены: Рогнеда, которую поселил на Лыбеди, где ныне находится сельцо Предславино, от нее имел он четы­рех сыновей: Изяслава, Мстислава, Ярослава, Всеволода, и двух доче­рей; от гречанки имел он Святополка, от чехини - Вышеслава, а еще от одной жены - Святослава и Мстислава, а от болгарыни - Бориса и Глеба, а наложниц было у него триста в Вышгороде, триста в Белгороде и двести на Берестове, в сельце, которое называют сейчас Берестовое. И был он ненасытен в блуде, приводя к себе замужних женщин и растляя девиц 1 ".

Другой сказочный сюжет (СУС 880, "Жена выручает мужа") разработан былиной "Ставр Годинович".

В былине "Дюк" отчетливо выражено противопоставление двору стольного киевского князя и всему городу Киеву богат­ства и самостоятельности другого княжества.

Молодой боярин Дюк Степанович приехал в Киев из Галиц-ко-Волынской земли. Все ему в Киеве не нравится, в Галиче все лучше: мостовая, корм для коня, пиво, калачики... Дюк с восхище­нием говорит о Галиче и уничижительно - о Киеве. Например:

"Как у нас во городе во Галиче,

У моей государыни у матушки.

Да то печки были всё муравленки,

А поды-ты были всё серебряны,

Да помяла были всё шелковые,

Калачики да все круписчаты.

Колачик съешь, другаго хочется.

По третьем-то дак ведь душа горит.

А у вас во городи во Киеви

А то печки были все кирпичные,

Поды-ты были ведь все гниляны <глиняны>,

Помяла были всё сосновые.

Калачики да ведь круписчаты,

А колачики да пахнут на фою <т. е. хвоей>,

Не могу калачика я в рот-от взять".

Дюк доходит до того, что похваляется весь столен Киев-град продать и снова выкупить. За свои слова он попадает во глубок погрёб, а в Галич послан Добрыня Никитич, чтобы проверить правдивость заявлений Дюка. Былина подробно изображает рос­кошь, поразившую Добрыню в Галиче. Дюк выпущен из по­греба.

Самой поэтичной можно назвать былину "Про Саловья Бу-димеровича" [К. Д. - С. 9-15]. В ней воспето сватовство замор­ского гостя Соловья Будимировича к племяннице князя Влади­мира Забаве Путятичне. Брак заключается по взаимной любви, поэтому былина пронизана торжественно-мажорной интонаци­ей (ее не омрачило даже неудачное притязание на Забаву голого щапа Давыда Попова).

В духе свадебной поэзии былина фантастически идеализиру­ет богатство жениха и ту обстановку, в которой он добился люб­ви девушки. Соловей приплыл в Киев на тридцати кораблях:

Хорошо карабли изукрашены.

Один корабль полутче всех:

У того было сокола у карабля

Вместо очей было вставлено

По дорогу каменю по яхонту;

Вместо бровей было прибивано

По черному соболю якутскому,

И якутскому ведь сибирскому;

Вместо уса было воткнуто

Два острыя ножика булатныя;

Вместо ушей было воткнуто

Два востра копья мурзамецкия,

И два горносталя повешены,

И два горносталя, два зимния.

У тово было сокола у карабля

Вместо гривы прибивано

Две лисицы бурнастыя;

Вместо хвоста повешено

На том было соколе-корабле

Два медведя белыя заморския.

Нос, корма - по-туриному,

Бока взведены по-звериному.

На корабле сделан муравлен чердак, в чердаке - беседа-дорог рыбей зуб, подернутая рытым бархатом, а там сидел сам Соло­вей Будимирович.

Он поднес драгоценные подарки киевскому князю и его жене: меха, золото, серебро, белохрущатую камку с цареградскими узо­рами. Затем в зеленом саду Забавы Путятичны, в вишенье, в оре-шенье слуги Соловья возвели за ночь три терема златовёрхова-ты. Терема были изукрашены небесными светилами и всей кра­сотой поднебесной. Забава обходит терема и видит: в первом лежит золота казна; во втором матушка Соловья с честными многоразумными вдовами молитву творит; в третьем звучит музыка - там сидит сам Соло­вей и играет в звончаты гусли.

Тут оне и помолвили,

Целовалися оне, миловалися.

Золотыми перстнями поменялися.

Основанием для этой былины послужили браки русских кня­жон, выдаваемых за знатных иноземцев. Это повышало престиж и укрепляло международные связи древнерусского государства.

Таким образом, новеллистические былины киевского цикла, как и героические, отразили историческую реальность Древней Руси.

Герои былин

Народные песни, сказания о тех, кто вставал на защиту государственных границ - это и есть былины. Само слово настраивает читателя на то, что былинные герои существовали, были на самом деле. Безусловно, в этом случае присутствует художественный вымысел. А почему нет? Ведь на героя должны равняться, все хотят быть похожи на красивых и сильных персонажей. Пусть герой получается несколько идеализированный, но он настоящий.

Есть ли у былин разнообразие

Какими бывают народные эпические произведения? Былины о войне. Былины о мире. Они подразделяются на:

1. Героические, богатырские
2. Социально-бытовые
3. Волшебно-сказочные
4. Исторические песни
5. Пародии

Былины, описывающие военные действия, в результате которых должны появиться герои, так и называются «героическими». Русский человек, богатырь выступает в роли освободителя, спасителя, поэтому вполне объяснимо второе название таких произведений - «богатырские». Былины об обычной мирной жизни селян и горожан носят название «социально-бытовые». Любой человек с сильной натурой, проявивший себя в качестве хорошего воспитателя, мирного пахаря - это герои таких фольклорных былинных песен.

Три богатыря

Имена Илья, Добрыня и Алёша олицетворяют не просто русских людей. Как только они произносятся, слушатели сразу подбирают к ним сопутствующие богатырские имена: Муромец, Никитич и Попович. Сразу вспоминаются некоторые исторические факты правления Руси. Князя Владимира Красно Солнышко не один раз прославляли своими подвигами три известных русских богатыря. Настоящий русский человек обязательно добавит ко всем богатырским именам вражеское имя Соловья - Разбойника. Как всегда, сила врага, с которым приходится сражаться богатырю, велика. Потому и значима победа русского воина, что даётся с трудом.

Любовь к Родине

Хорошим примером социально-бытовых былин может быть былина «Садко». Чем примечателен её герой? Невероятная игра на гуслях прославила былинного героя. С его мастерством только на царских пирах играть, но не вхож он в царские палаты. Только морской царь смог оценить игру Садко. Примечательна концовка произведения. Гусляр любит свои родные места и делает всё, чтобы вернуться из морских глубин на родную землю.

Дополнительные циклы былин

Для былин применяют и другое деление, в котором имеют значение место действия и откуда герои родом. Таким образом, получается два цикла былин: Киевские и Новгородские. Первые повествуют о доблестных подвигах былинных героях, находящихся на службе у князя Владимира. Второй цикл былин говорит о Садко и Василии Буслаевиче.

В былинах содержится художественный вымысел, историзм, присутствует много средств выразительности художественного текста. Всё, что выдумано автором-народом, прекрасно вписывается в основное содержание былин. Оно выглядит также реалистично, как все использованные эпитеты, антитезы и гиперболы. Причём, имеются постоянные былинные устойчивые эпитеты. Палаты по традиции на Руси белокаменные, молодцы добрые, силушка великая.

Такие разделения былин, конечно, условные. Это обуславливается тем, что былинные герои - русские люди, которые одинаково хорошо умеют трудиться и в мирное время, и в военное. Они умеют сконцентрироваться, собраться с духом и принести пользу на бранном поле. Былинный текст не всегда читается легко, хотя напевность и мелодичность строк помогает его воспроизведению. Трудность чтения для современного читателя в том, что некоторые значения слов уже утрачены, нет предметов их определяющих.

Витязь на распутье. Картина Виктора Васнецова. 1882 год Wikimedia Commons

АЛАБУШ (АЛЯБЫШ). Лепешка. Перен. Удар ладонью, оплеуха, шлепок. Тот дал ему по тяпушу, прибавил по алабушу. Да прибавил на ж[опу] по алябышу. Уменьш. Алабушек . На другую посадил алабушек.

АРАВИТСКИЙ . Арабский. Да и набрал много скатняго жемчуга, / Да и больше того он набрал меди аравитские. / Котора была медь аравитская, / Никогда она не бусела и не ржавела.

БАСА. 1. Краса, красота. 2. Украшение. Это не ради басы — ради крепости.

БАСИТЬ. 1. Рядиться, наряжаться. 2. Щеголять, красоваться, выказываться молодечеством, статью, щегольскою одежею. 3. Занимать в беседе других, краснобаить, потешать россказнями. Щапить-басить да им по три года, / На кажный день да платья сменные.

БАЯТЬ. Рассказывать басни, вымыслы; говорить, болтать. Буйны ветрушки там на меня не веяли, / Добры б людушки там про меня не баяли.

БОГОРЯЖЕНАЯ , БОГОСУЖЕНАЯ. Невеста. Я бы знаю бы себе да богосужену... богоряжену. Богосуженый. Жених. Видно, тут мне буде богосуженой.

БОЖАТУШКА. Крестная мать. Да не Дюкова здесь а есть я матушка, / А Дюкова здесь а есть я божатушка.

БРАТЫНЯ. Большой металлический или деревянный сосуд, обычно с носиком, для пива или браги. Наливали братыню зелена вина.

БРАТЧИНА. Спиртной напиток из меда. Братчину пить бы медовую.

БУРЗОМЕЦКИЙ. Языческий (про копье, меч). Да не было у Добрыни платья цветнаго, / Да не было меча да бурзомецкаго.

БЫЛИЦА. Действительный случай, правда. А ной хвастал как былицею, / А ной фастал у вас да небылицею.

ВЕЖЕСТВО. Ведение, родовое знание, соблюдение закона предков, норм, принятых в коллективе; позднее — вежливость, умение воздать честь, показать вежливое (культурное) обхождение, воспитанность. Я бы рада тебя, дитятко, спородити​... / Красотой бы я в Осипа Прекрасного, / Я походкою бы тебя щепливою / Во того Чурилу во Пленковича, / Я бы вежеством в Добрынюшку Никитича.

ВЕДОМ. Известие, сообщение, приглашение. Посылала она ведом королю да Политовскому, / Что наехал бы король да Политовский.

ВИНО ЗЕЛЕНО. Вероятно, самогон, настоянный на травах. Выпивает зелена вина.

ВРАСТОПАШЕЧКУ. Нараспашку. Выставал Илья да на резвы ноги, / Надевал халат врастопашечку.

ВЫТЬ (СЫТЬ) . 1. Количество пищи, которое человек может съесть в один прием, на завтрак, обед или ужин. Он по кулю да хлеба к выти ест . 2. Еда, пища. Ах ты, волчья сыть, медвежья выть!

ВЫХЕРИВАТЬ. Перечеркивать накрест написанное. Приезжал к тому серу камешку, / Старую подпись выхеривал, / Новую подпись написывал.

ВЯЗ. Дубина. Хватал Василий свой червленый вяз.

ГРАЯТЬ. Издавать громкие беспорядочные крики, каркать (о воронах, грачах, галках). Ай грае ворон ведь да по-враниному.

ГРИДНЯ . 1. Помещение, где князь и дружина устраивали приемы и торжественные церемонии. 2. Верхние покои знатных лиц. Отправлялись же ко ласковому князю ко Владимиру, / Да во гридни шли они да во столовые.

ГРЯДКА . Доска, перекладина, куда складывали или вешали одежду. Однорядочку снял да клал на грядочку, / А зелн сафьян сапожки клал под лавочку.

ГУЗНО. Седалищная часть тела. Не выслуга будёт богатырская лёжать-де под гузном нынь под бабьи тим.

ДОЛЮБИ. Досыта, до полного удовлетворения. Ели они досыти, пили долюби.

ДОСЮЛЕШНИЙ. Прежний, старинный, давнишний. Получайте-тко вы дани себе выходы / И за старые за года, и за нынешний, / Да и за вси вы за времена да й за досюлешни.

ДОСЮЛЬ. В прошлом, в прежние времена. У моего досюль у батюшка‑родителя / Было коровищо‑обжорищо.

ДРОВА . Подарки. А этыи дрова князю полюбилисе.

ЁБРЮШИТЬСЯ. Обрушиться, упасть, рухнуть. У старого ноньце конь, право, ёбрюшилса.

ЖЕРСТВОВАТЬ. Говорить, вещать. Жерствуе конь языком человечьиим.

ЖИЖЛЕЦ. Ящерица. Закричал Илья да громким голосом. / У богатыря конь-от на колени пал, / Выскочил спод стрмена багров жижлец. / Поди, жижлец, да на свою волю, / Лови, жижлец, да осетр-рыбу.

ЖУКОВИНЬЕ. Перстень с камнем, печаткой или с резной вставкой. Перецки тоненьки все по-женскому, / Где жуковинья ты были, да то место знать.

ЗАКЛЁКНУТЬСЯ. Подавиться, задохнуться при питье какой-либо жидкости. Хоте буде глонешь, заклёкнуться ти будёт.

ЗАПУРХИВАТЬ. Высоко залетать или заскакивать. Да ах же ты, Васильюшко Буслаевич! / Малолетно ты дитя, не запурхивай.

ЗАСЕЛЬЩИНА. Ирон., бран. Сельский житель, то же, что деревенщина. За смерд-от сидит да за засельщина.

ЗНАМЕЧКО. Метка, знак. — И ой же, Добрынина матушка! / Каке у Добрыни было знамечко? / — Знамечко было на головушки. / Ущупала ёна знамечко.

ЗНДЁБКА. Родимое пятно, родинка. А у моёго у милаго у дитятка / Была-то ведь зндёбка родимная, / А был-то на головке рубечёк-то есть.

ЗУБ РЫБИЙ. Обычно моржовый клык, также название резной кости и перламутра. В избушке не проста кровать, а слоновых костей, / Слоновых костей, зубья рыбьего.

ИГРАШКИ. Песни или мелодии. Мой муж прежде таки играшки играл.

КАЛИКА . 1. Паломник, странник. 2. Нищий странник, поющий духовные стихи, находящийся под покровительством церкви и причисленный к числу людей церковных. Свое название странники получили от греческого слова «ка́лиги» — это название обуви из кожи, затягивавшейся ремнем, которую они носили. Как приходит калика перехожая.

КОСЬ-ГЛАВА. Череп. Говорит кось-глава человеческа.

КОШКА. 1. Песчаная или каменистая отмель. 2. Низменный морской берег у подножия горы. Отросла бы-де кошка да нынь морска ле тут.

КРЯКНОВИСТЫЙ. Кряжистый, крепкий (о дубе). А ён как рвал сыря дуб да крякновистый.

КУЛЬ. Старая торговая мера сыпучих тел (около девяти пудов). Он по кулю да хлеба к выти ест. / По ведру вина да он на раз-то пьет.

КУПАВЫЙ. Красивый, пригожий. Ходил де гулял ужо купав молодец.

ЛЕЛЬКИ. Груди. Он правою рукою ю по лелькам бил, / А левою ногою ю под гузно пихнул.

МЕЖЕНЬ. Cередина лета, жаркое время; летний долгий день. Не во времечко белы снежки выпали, / Они выпали межень лета теплого.

МОСТ. Деревянный пол в избе. А й садился он на лавочку брусовую, / Утопил он очи во дубовый мост.

МУГАЗЕННЫЙ (МУГАЗЕЯ). Магазин. Да привела его в амбары мугазенные, / Где-ка складены товары заморские.

НАКУРИТЬ. Добыть, приготовить в каком-л. количестве путем перегонки (курения). А ён пива накурил да гостей назвал.

НЕКЛАДЕНЫЙ. Некастрированный (о домашних животных). Тридевять кобылиц есть неезжаныих, / Тридевять жеребчиков некладеныих.

ОБЛАТЫНИТЬ. Опоганить, осквернить; обратить в католичество. Православную веру облатынить всю.

ОБЫДЁННАЯ ЦЕРКОВЬ. Здание церкви, построенное по обету за один день. Я построю те церковь обыдённую.

ОНОГДЫ. Недавно; позавчера, третьего дня. Оногда ночёвали, так знаем мы, / А ёна как звал его во спальню княженецкую.

ПАБЕДЬЕ. Время еды между завтраком и обедом. Он по другой день ездил с утра до пабедья.

ПАГУБА. Гибель. На старость мне — душа пагуба.

ПЕЛЬКИ . Грудь. А я вижу-то по пелькам, что ты женской полк.

ПЕРЕЩАПИТЬ. Взять верх над кем-либо, превзойти кого-либо. Перещапил он Чурила сына Плёнковича.

ПЕРЬКИ. Женские груди. Хочет пластать груди белыя, / А видит по перькам, что женский пол.

ПОКЛЯПЫЙ. Наклонившийся; кривой, изогнутый. А сидит Словей-то он да на семи дубах, / Это в восьмыи березищи покляпыи.

ПОЛЕНИЦА УДАЛАЯ. Богатырь. Были двенадцать людей — полениц приудалыих.

ПОЩАПКА. Щегольство. Да сидит тут Дюк да Степанович, / Он похвастал своей пощапкой молодецкой.

ПРИЗНАШКА. Примета, отличительный признак, по которому можно узнать кого-, что-л. Одну кисточку повесил золоченую, / Не для ради красы, басы, угожества, / Для ради признашки богатырскоей.

РОСТАНЬ (РОССТАНЬ). Место, где расходятся дороги; перекресток, развилка дорог. Приежжат молодец к ростаням широкиим.

РУШАТЬ. 1. Делить, кроить, резать (о пище). Рушать хлеб, пирог или жаркое. Он не ест, не пьет, не кушает, / Его белою лебедушки не рушает. 2. Нарушать. А не рушайте вы заповеди великой.

СКИМЕР (СКИМЕР -ЗВЕРЬ , СКИМОН -ЗВЕРЬ ). Эпитет чудовища, сильной, злой собаки, волка. И впреди бежит-то собачка, лютой скимер-зверь.

СЛЕТНЫЙ. Южный. Незаложены ворота в слетну сторону.

ТЕМЛЯК. Петля из ремня или ленты на рукоятке шпаги, сабли, шашки, надеваемая на руку при пользовании оружием. И вынял с ножней да саблю вострую, / Да с того ли темляка богатырского.

ТРУНЬ (ТРУН , ТРУНЬЁ ). Тряпка, отрепья, лохмотья, ветошь, обноски. А гуня на калике сорочинская, / А трунь на калике трипетова.

ТЬМА. Десять тысяч. У кажнаго короля да королевича / Силы по три тьмы, по три тысячи.

УГОЖЕСТВО. Красота. Красотой ведь да всем угожеством / Как не хуже Добрынюшки Микитица.

УПЕЧЕНКА. Место на зное, сильном тепле. Да садился Добрыня на упечинку, / Начал во гусли наигрывати.

ХОБОТЫ . Трубчатые рыла мифических чудищ, напоминающие щупальца; выбрасываются для захвата противника. А овваживать стала хоботы змеиныя. Он и хобот-то мечёт да по-змеиному.

ЧОБОТЫ. Вместо:чеботы. Сапоги. В одных беленьких чулочках и без чобота.

ШАЛЫГА. Дубина, палка, кнут, плетка. Сразу ребята взяли дорожные шалыги и вышли.

ШИРИНКА , ШИРИНОЧКА. 1. Полотенце. Вышиват она разны шириночки. 2. Шеренга, ряд. Становились они в одну шириночку.

ЩАП. Щеголь, франт, нарядный и причесанный напоказ. А нету-то да ведь смелостью / Противо смелаго Алешеньки Поповича, / Поступкою, походкою, пощапкою / Противо-то Чурилки щапа Плёнкова.

ЯГОДИЦА. Щека. А отсекли у ей [щуки] да праву ягодицу.

ЯСАК. Знак для тревоги; сигнал вообще; условный, не всякому понятный или вообще чужой язык. Заржал [бурушко] лошадиныим тут саком.  

Из славного Ростова красна города
Как два ясные сокола вылетывали -
Выезжали два могучие богатыря:
Что по имени Алешенька Попович млад
А со молодым Якимом Ивановичем.
Они ездят, богатыри, плечо о плечо,
Стремено в стремено богатырское.

По морю, морю синему,
По синему, но Хвалунскому
Ходил‑гулял Сокол‑корабль
Немного– немало двенадцать лет.
На якорях Сокол‑корабль не стаивал,
Ко крутым берегам не приваливал,
Желтых песков не хватывал.
Хорошо Сокол‑корабль изукрашен был:
Нос, корма – по‑звериному,
А бока зведены по‑змеиному,
Еще вместо очей было вставлено
Два камня, два яхонта,
Да еще было на Соколе на корабле:
Еще вместо бровей было повешено
Два соболя, два борзые;
Да еще было на Соколе на корабле:
Еще вместо очей было повешено
Две куницы мамурские;
Да еще было на Соколе на корабле:
Еще три церкви соборные,
Да еще было на Соколе на корабле:

Еще ездил Добрынюшка во всей земли,
Еще ездил Добрынюшка по всей страны;
А искал собе Добрынюшка наездника,
А искал собе Добрыня супротивника:
Он не мог же найти себе наездничка,
Он не мог же найти себе сопротивничка.
Он поехал во далече во чисто поле,
Он завидял, где во поле шатер стоит.
А шатер‑де стоял рытого бархата;
На шатри‑то‑де подпись была подписана,
А подписано было со угрозою:
«А еще кто к шатру приедет, – дак живому не быть,
А живому тому не быть, прочь не уехати».
А стояла в шатре бочка с зеленым вином;
А на бочке‑то чарочка серебряна,
А серебряна чарочка позолочена,
А не мала, не велика, полтора ведра.

Кабы жили на заставы богатыри,
Недалеко от города – за двенадцать верст,
Кабы жили они да тут пятнадцать лет;
Кабы тридцать‑то их было да со богатырем;
Не видали ни конного, ни пешего,
Ни прохожего они тут, ни проезжего,
Да ни серый тут волк не прорыскивал,
Ни ясен сокол не пролетывал,
Да нерусской богатырь не проезживал.
Кабы тридцать‑то было богатырей со богатырем:
Атаманом‑то – стар казак Илья Муромец,
Илья Муромец да сын Иванович;
Податаманьем Самсон да Колыбанович,
Да Добрыня‑то Микитич жил во писарях,
Да Алеша‑то Попович жил во поварах,
Да и Мишка Торопанишко жил во конюхах;
Да и жил тут Василей сын Буслаевич,
Да и жил тут Васенька Игнатьевич,
Да и жил тут Дюк да сын Степанович,
Да и жил тут Пермя да сын Васильевич,
Да и жил Радивон да Превысокие,
Да и жил тут Потанюшка Хроменькой;

У князя у Сергея
Было пированьице, пир,
На князей, на дворян,
На русских защитников – богатырей
И на всю поляницу русскую.
Красное солнышко на дне,
Да и пир идет на веселе;
Все на пиру пьяны да веселы,
За тым за столом за дубовым
Сидит богатырь Булат Еремеевич,
Князюшка Сергей Киевский
По столовой похаживает,
Золотыми бубенчиками трясет,
И говорит таковы слова:
«Ай же ты, Булат Еремеевич!

Как про бедного сказать да про белого,
Про удалого сказать дородна молодца.
Он и ходит‑де, удалый добрый молодец,
На цареве‑то ходит большом кабаке,
На кружале он ходит государевом;
Он и пьет много, детина, зелена вина,
Он не чарою пьет, сам не стаканами,
Он откатыват бочки‑сороковочки;
Во хмелю‑то сам детина выпивается,
Из речей‑то Бутман‑сын вышибается:
«Уж я силушкою нонче царя сильней,
Уж я сметочкою царя посметливей».
Пригожались у царя люди придворные,
Как придворные люди – губернаторы,
Губернаторы, люди толстобрюхие;

У честной вдовы да у Ненилы
А у ней было чадо Вавила.
А поехал Вавилушка на ниву,
Он ведь нивушку свою орати,
Еще белую пшеницу засевати,
Родну матушку свою хочет кормити.
А ко той вдове да ко Нениле
Пришли люди к ней веселые,
Веселые люди, не простые,
Не простые люди - скоморохи:
- Уж ты здравствуешь, честна вдова Ненила!
У тебя где чадо да нынь Вавила?

В славном великом Новеграде
А и жил Буслай до девяноста лет,
С Новым-городом жил, не перечился,
Со мужики новогородскими
Поперек словечка не говаривал.
Живучи Буслай состарился,
Состарился и переставился.
После его веку долгого
Оставалася его житье-бытье
И все имение дворянское,
Осталася матера вдова,
Матера Амелфа Тимофевна,
И оставалася чадо милая,
Молодой сын Василий Буслаевич. Тебе с этою удачей молодецкою
Наквасити река будет Волхова».

В категории русские былины Вашему вниманию предлагаются классические сказания, то есть былины, записанные энтузиастами XVIII-XX веков в далеких русских селах и деревнях. Все народные былины уже после их первых публикаций начали привлекать к себе большое внимание отечественной аристократии. Ими довольно сильно интересовались такие люди как Пушкин, Добролюбов, Белинский и Чернышевский.

Впервые слово «былины» было озвучено И. Сахаровым в книге «Песни русского народа». Текст былины мог быть как кратким так и развернутыми. Тема былин обычно повествует о героях богатырях и их жизни и поступках, представляя собой героический эпос. Большинство из них являются историческими и могут описывать как Киевскую Русь так и до государственное время.

Былина четвёртая.

Три подвига Добрыни

Едет Добрыня по лесам, едет Добрыня по полям словно солнце в груди Богатырской сияет! Нет дела, что бы не по плечу было силушке Богатырской! Нет супротив него противника, который мог бы его победить!

Увидит красну дéвицу — краса в ней расцветёт, словно яблонька весной. Увидит мóлодца — и сила в нём возрастёт добрая. Увидит дедушку ли, бабушку ли — взглянет Добрыня в душу, где любовь да молодость живут, — и исцелятся немощи старческие, улыбка добрая в глазах засветится. Улыбнётся Добрыня каждому и скажет:

— Так теперь и живи!

И живут люди, слову Добрыни следуя, заповеди Любви и Добра соблюдая, — чтобы был лад в домах, чтобы свет сиял в сердцах!

… Едет Добрыня, дозор свой Богатырский ведёт.

Видит — камень посреди трёх дорог лежит. Надпись на камне гласит:

“Кто налево пойдёт — тому женату быть.

Кто направо пойдёт — тому богату быть.

Кто прямо пойдёт — тому убиту быть.”

Удивился Добрыня: кто здесь свои такие порядки завёл? Все три дороги проверить решил.

Поехал Добрыня налево: “Не Богатырская это доля — женатым быть!”, — думает, — “Поеду, посмотрю!”

Долго ли, коротко ли ехал, видит: стоят два терема высокие, узорные. К ближнему терему Добрыня подъехал. В нём —дéвицы нарумяненные, брови сурьмою подведённые, красою броскою дéвицы блистают, нарядами нескромными соблазняют. Бросились они Богатыря встречать-обнимать. Хотят вином пьяным угощать, хотят лебёдушками жареными потчевать… Хотят Богатыря допьяна напоить — да ограбить…

А Добрыня на них удивляется, пьяного вина не пьёт, лебёдушек жареных не ест, красою нарисованной не соблазняется.

Стал Добрыня им слово молвить:

— Для того ли вам тела даны прекрасные, чтобы ими богатство добывать? Не в богатстве мирском ведь счастье человеческое! Жалко мне вас, бедных-несчастных: вы про счастье да радость не слышали даже, богатство души с вином утекло, радость — как лебедь, пойманная и убитая, умерла… Старость к вам придёт и смерть за нею — а любви вы так и не узнаете, зря жизни свои растратите…

Не слыхали дéвицы прежде таких речей, испугались, как про старость и смерть услышали, заплакали, краска по щекам потекла…

А Добрыня их спрашивает:

— Где же юноши, которые ваше вино пьяное пили, лебёдушек ели?

Дéвицы отвечают:

— Кто ушёл голый да босый, а другие — как мы живут, — и на соседний терем указывают, где юноши девиц завлекают, вином пьяным поят и богатство тем добывают…

— Приводите их сюда скорее! Вместе вы жили неправедно — вместе вам и ответ держать, содеянное исправлять!

Собрались перед Добрыней юноши и дéвицы. Стал им Добрыня про жизнь и про смерть рассказывать, про счастье и любовь бескорыстную объяснять. Стал им говорить, что за дело каждое недоброе должен человек ответ держать, зло содеянное исправлять.

— Выберите друг другу спутников: дéвица — юношу, юноша — дéвицу. И ступайте по земле, отдавайте то, что у других брали неправедно, всем, кому сможете, — помогайте! Только тáк сердца ваши освободятся! И друг друга тогда полюбить сможете! Да ведь и только в любви сердечной детки добрые да ласковые родятся! Только в любви сердечной новая жизнь для вас наступит: обретёте счастье такое, которому старость да смерть не страшны!

Сделали юноши и дéвицы по слову Добрынину, пошли по земле богатства награбленные раздавать, добру и бескорыстию учиться, любовь потерянную искать.

А Добрыня к камню вернулся, мечом надпись первую рассёк. Исчезла надпись, будто и не было вовсе.

… Поехал Добрыня направо: “Не Богатырская доля — богатым быть!”, — думает, — “Поеду, посмотрю!”

Долго ли, коротко ли ехал, видит: гора перед ним — золота полна и каменьев драгоценных россыпи, под горой — кости человеческие грудами белеют, вокруг гор — людишки мешки со златом и каменьями тащат, надрываются, да не унести им всё то злато, которое жадность взять хочет.

А в горе Горыныч-змей о тридцати головах сидит, сладко ест, сладко спит, косточки человеческие под гору сплёвывает. Всегда у него наготове обед: словно цепи тяжёлые, богатство людей к горе приковало, всё больше взять хотят — и не уйти никогда!

Собрал Добрыня людей, под тяжестью непосильной согнувшихся. Стал им слово молвить. Рассказал по Горыныча-змея, что в горе живёт, рассказал, что лишь то человеку принадлежит, что он с собой унести в мир инóй сможет, только тем человек истинно владеет, что подарить готов, только то богатство возрастает-приумножается, которое делу доброму служит.

Стали люди распрямляться-освобождаться. Пошли дарить то, что с собой взять смогли, преумножать дела добрые да слова Добрынины другим людям рассказать и историю о золотой горе поведать.

Тут Горыныч-змей почуял себе недоброе: куда ни глянет — нет никого, только слитки и каменья драгоценные… Один Добрыня пред горой стоит, Горыныча-змея поджидает.

Налетел Горыныч-змей на Добрыню, огнём из тридцати голов поплёвывает, дымом смрадным попыхивает.

А Добрыня ему и говорит:

— За что так наказан ты, бедный Горыныч-змей?

Все головы Горыныча на Добрыню зашипели:

— Зачем ты сюда пришёл? Смерть свою искал? — Так знай, что нашёл! Не увидят тебя на земле больше, не сносить тебе твоей головы: косточки твои обглодаю, на место видное сложу, чтобы не было Богатырям соблазну мне мешать жить припеваючи! Жил я без забот, не тужил, каждый день на обед ко мне очередь была, златом люди к горе, как цепями прикованные, ходили. Ты людей освободил — за то страшной смертью умирать будешь!

— Это мы ещё посмотрим, кто кого, — улыбнулся Добрыня, щит свой Огненный поднял, меч сияющий обнажил.

И закипела битва.

Горыныч-змей огнём полыхает, на Добрыню налетает. Добрыня щитом огонь тот отражает, броню со змея мечом сбивает.

Сутки бьются, другие бьются, на третьи сутки стал Горыныч-змей голым: не одной чешуйки на теле его не осталось. Рассёк тогда Добрыня его на части: каждой голове по части досталось.

Поползли тридцать змеек по земле, повинились перед Добрыней.

И сказал им Добрыня:

— За то, что столько людей загубили, жизни вам — в змеиных телах проживать, каждый год кожу змеиную спускать, пока не останется злобы и яда в душах ваших! Тогда позволено будет вам стать лягушечками да ящерками — и познавать, как без злобы на Земле жить!

И Добрыня к камню вернулся, мечом надпись вторую рассёк. Исчезла надпись, будто и не было вовсе.

… Поехал Добрыня прямо: туда, где наречено убиту быть. “Не Богатырская это доля — убитым быть!”, — думает, — “Поеду, посмотрю!”

Долго ли, коротко ли ехал, опасностей не видит.

Только стольный град перед ним стоит. Князь Добрыню встречает-привечает, за стол рядом с собой на место почётное сажает, хлебом-солью потчует. Гусляры ему славу поют, золотым шлемом его слуги княжеские венчают, латами узорными награждают. На перины мягкие, под одеяла шелковые спать Добрыню кладут. Славой и почётом окружён Добрыня — и нет опасности никакой! Время течёт, а ничто не меняется! Нет того, кому Добрыне помогать, некого от неволи избавлять!

Неспокойно от этого Добрыне стало, не привык он без дела жить!

Стал Добрыня Отца-Бога спрашивать:

— Где же враг тот, которого одолеть я должен?

— Главный враг в самом себе может жить: если бы поддался ты увещеваниям ласковым да жизни в довольстве, если забыл бы про беды людские да про долг Богатырский — тут бы и пришёл конец Добрыне-Богатырю! Самый сложный подвиг — самого себя победить! В ком самость умерла, а любовь взросла всеохватывающая — тот, воистину, — Богатырь Великий! Выдержал ты это испытание славой и почётом, не забыл предназначение своё!

Попрощался Добрыня с князем и слугами его, за приём и почёт благодарил. И в путь снарядился.

Поехал Добрыня к камню, ударил мечом — исчезла надпись последняя, будто и не было вовсе.

Тогда рассёк Добрыня камень надвое — и забил между половин источник чистый, натекло озеро. Воды прозрачные, целебные всякому жажду утоляют, немощи исцеляют, радостью наполняют.

Стали рыбки в озере том жить.

Стали птицы прилетать к озеру тому гнёзда вить.

Стали звери лесные к озеру приходить воды попить.

Приходят и люди к озеру. Умываются — и уменьшаются в них страсть к богатству и славе, тела от хвори исцеляются, души очищаются и светом чистым да любовью наполняются.

Едет Добрыня по лесам, едет Добрыня по полям — словно солнце в груди Богатырской сияет! Нет дела, что бы не по плечу было силушке Богатырской! Нет супротив него противника, который мог бы его победить!

Былина пятая.

Как Добрыня úдолище победил

Едет Добрыня по Земле, рать малую собирает, смелых да сильных духом в ту рать Богатырскую набирает, о том, как дело Богатырское на Земле вершить, наставляет. Говорит им Добрыня заповеди Богатырские:

Заповедь первая — Добро на Земле творить; и не для себя — для людей жить; и не как сам хочешь — а как Бог велит.

Заповедь вторая — Силу взрастить великую Богатырскую; и не гневом да наскоком с врагом сражаться — а Любовью и Покоем Силу ту направлять, дабы верх над неприятелем держать.

Заповедь третья — Мудрость иметь, чтобы праведно — где добро, где зло — рассудить: чтоб невинного не погубить, чтоб виноватого не озлобить, а изменить-исцелить, чтоб Добру силы прибавить, чтоб в свет Любви всех людей направить.

… Едет Добрыня, смотрит вдаль: где оно —то дело, что сегодня свершить суждено?

Видит: úдолище стоит, пустое внутри. А люди вокруг живут, идолищу поклоняются, несут ему подаяние богатое, чтобы úдолище их… от врагов защитило, дождь пролило, больных исцелило, урожай подарило… В страхе перед úдолищем люди простираются, молят его о милости…

А úдолище ночами глазами сверкает огненными, голосом гремит страшным, кару неминучую обещает неповинующимся…

Живёт при úдолище человечишка, подношения для идолища принимает, правила от имени идолища диктует, подчинения себе требует…

Подношениями теми идолищу человечишка тот пользуется. И власть над людьми имеет большую…

Удивился Добрыня, опечалился, что не к Отцу-Богу живому люди обращаются, а к идолищу пустому.

Люди ему отвечают:

— И отцы наши так жили, и деды, и деток мы учим идолища бояться и во всём слушаться. Тот Бог, о Котором ты говоришь, не видим нам и неведом, а úдолище — вот оно, и непослушных покарает! Мы и слушать тебя боимся, уходи отсюда лучше, чтоб не было беды!

Только несколько самых смелых говорят Добрыне:

— Покажи нам, что úдолище пустое внутри, — тогда поверим тебе!

Собрал Добрыня смелых вокруг себя, и пошли они к идолищу.

А на встречу им тот человечишка: страшной карой грозит тому, кто близко к идолищу подойдёт, смерть обещает неминучую и муки вечные после смерти сулит, проклятиями сыпет страшными!...

Улыбнулся Добрыня, поднял щит свой тихонько — отразилась злоба человечишки — и на него же и упала. Побежал он прочь, от страха едва жив...

Показал Добрыня смелым, что внутри идолища… пустота, приходил лишь человечишка тот вечером, зажигал внутри огонь и горели глаза идолища, сверкали страшно, читал он громко надписи на стенах, предками его вырезанные, — и гудела пустота внутри идолища голосом нечеловеческим…

Тогда стали его спрашивать смелые:

— Показал ты нам пустоту идолища, покажи теперь Отца-Бога твоего!

Отвечает им Добрыня:

— Бог-Отец — всему Родитель и Создатель. Он — везде!

Посмотрите на деревья прекрасные, травы зелёные, мхи пушистые, цветы душистые, на холмы дальние, на небо синее, на солнце лучистое! Пусть же исполнится душа благодарностью за красоту такую, Отцом созданную!

Он везде существует — и нет Ему пределов и преград! Он — и там, где горы дальние! Он — и там, где море синее! Он — и там, где леса высокие! Он — и здесь, где вы! Он — и здесь, где я! В сердце человеческом, любовью к Отцу-Родителю и Создателю наполненном, — дверь в мир Бога-Отца открывается! Там — и видим Он как Ясный Свет, ярче солнца сияющий!Там — и слышать Его может каждый! Ведь Он — каждому — Отец Любящий!

— Как же научиться нам Бога-Отца слышать?

— Перво-наперво нужно научиться тишину слушать — сердцем слушать, любовью исполненным. Можно слушать, как деревья в вышине листвой шелестят… Можно слушать, как на поле дальнем кузнечики трещат-верещат… Можно слушать пенье птичек в небе синем над землёй… Можно слушать Землю-Матушку, погружаясь в её нежный покой… Можно услышать, как Земля наша Мать песни колыбельные напевает… Она ведь, Земля наша Мать, всех умеет ласкать, обнимать и качать, свою силу давать… Мягко всех баюкает нежный Свет Земли, жизни все готов наполнить силою Любви… Тогда, если слушать в тишине сердца распахнутого, огромного, — станут Бога слова ясно слышны. Только спросишь — и сразу узнаешь ответ, и обнимет Любовью Божественный Свет!… Так Отец наполняет Любовью Своей узнавших Его сыновей, дочерей.

Изумились смелые, поразились! Приоткрылись дверцы в их сердца. Увидели они Свет Ясный, ярче солнца сияющий, ощутили Отца-Бога Любовь!

Рассказали они всем другим людям о том. И стали люди Добрыню просить, чтобы избавил он их от идолища.

Вынул Добрыня меч сияющий, срубил úдолище, как дерево гнилое, взмахом одним — и увидели все пустоту внутри… И не стало страха перед úдолищем у людей.

Стал Добрыня всем про Отца-Бога рассказывать, стал учить любовью сердечной исполняться, чтобы смогли Родителя-Создателя видеть и слышать, заповеди Любви и Добра соблюдать, счастливыми на Земле прекрасной жить.

А смелых тех Добрыня большему учил. Учил, как других людей любить-защищать, учил, как Бога заветы во всей полноте исполнять, учил, как силу Добра собирать, как Богатырями настоящими стать. Так и стало на Земле Богатырей больше.

Едет Добрыня по Земле, рать малую собирает. Смелых да сильных духом в ту рать Богатырскую набирает. О том, как дело Богатырское на Земле вершить, наставляет.

Былина шестая.

Как Вольга силу Богатырскую

Искал

Едет Добрыня по Земле, улыбается. Всё вокруг ласкает Добрынин взор. Птички ему песни поют, звери лесные рядом бегут, цветы аромат свой хотят подарить, кусты ягодками спелыми хотят угостить.

Едет Добрыня да видит: мальчики и девочки в войну играют, сражения друг с дружкой ведут…

Подъехал к ним Добрыня, спрашивает:

— Неужели нет у вас игры другой?

— Скучно играть в то, как дома строить да хлебы печь!

— Но неужели же весело играть в то, как головы сечь?

Призадумались ребятки, хороша ли игра…

Призадумался и Добрыня, думой невесёлою опечалился: “Пока отцы мечи куют да точат, пока народы друг на друга войной идут — не отучить и деток от игры в то, как убить ловчее!…”.

Добрыня его спрашивает:

— Ты за что цветочки да травы казнишь? В чём ты их винишь?

Призадумался мальчик… Отвечает:

— Хочу я сильным и ловким стать, от врагов пределы земли родной защищать! Хочу, как Добрыня, Богатырём великим быть!

А сам — Добрыню-то и не узнал, путником обычным посчитал.

Стал его Добрыня спрашивать:

— Как же звать тебя, будущий Богатырь?

— Вольга меня зовут. От пелёнок я рос, силою наделён да разумением. Матушке да батюшке я сказал, что судьба мне — не за сохой ходить, а Богатырём быть! Вот иду к Добрыне-Богатырю учиться.

— Ну, если разумением ты наделён, то подумай: где предел земли твоей родимой, который ты защищать намерен? Там ли, где у дома твоего забор? Или там, где села твоего околица?

Или там, где князя вашего рука-владыка достаёт? Или там, где князь соседний власть имеет?

От соседа до соседа — где рукой подать, где вёрсты скакать. Но, куда бы ты ни поехал, везде Земля детям своим — как родная мать! И нет на Земле нашей линий, что пределы обозначают! Люди ведь сами линии те рисуют!

Один сосед от соседа своего забор городит. Другой же сосед к соседу своему дорожку мостит! Но в каждом доме — люди живут, деток растят. И на всех нас — одна Земля-Мать!

Хочешь научиться её детей защищать да оберегать?

— Хочу! — Вольга отвечает.

— Тогда смотри! — Добрыня говорит и на ладони цветочка головку, Вольгой срубленную, показывает. — Если бы не срубил ты его, созрели бы у цветочка семена, взошли бы в год следующий, цветами бы украсилась наша Земля!…

Повинился Вольга перед цветами да травами, прощения попросил…

— Можешь ты цветочку жизнь его, понапрасну погубленную, вернуть? — И от тепла Добрыниного на руке его — головка цветочная коробочкой с семечками вдруг стала. Семечки созрели и на ладонь Добрынину высыпались. Добрыня их посеял, чтобы взошли цветы в год будущий.

Вольга Добрыню спрашивает:

— Но как же мы хлеб жнём, молотим да печём: выходит, мы у колосьев и зёрен тех — тоже жизни берём?

— Зерно каждое, которое в хлеб превратится, в человеке силой жизни взойдёт, силу свою человеку отдаст, а не напрасно умрёт! И благодарит человек и Землю-Мать, и Отца-Бога за хлеб насущный. И силу, которая в нём взросла, на дела добрые может человек направить.

Хочешь, хлебом тебя угощу, за трапезой беседу нашу продолжим?

Согласился Вольга. Сели они с Добрыней трапезничать. Вольга всё больше поражается ответам Добрыниным и вопросы новые задаёт:

— Как же силу Богатырскую заиметь — и никого при этом не погубить?

— Нужно вперёд силы — доброту да любовь к нашим братьям и сёстрам меньшим в себе взрастить: и к цветам да деревьям растущим, и к птичкам, песни поющим, и к зверькам, на земле живущим! — Добрыня Вольге отвечает.

Протянул Добрыня руку с хлебными крошечками, прилетели птички на руку Добрынину, сели доверчиво, кушать стали. Подбежали звери лесные пушистые, угощаться да ласкаться стали.

Тогда и Вольга руку с крошечками протянул. И к нему птички подлетать стали, на ладошку садиться, хлебушком угощаться.

Сидит на ладони у Вольги птичка — песню в благодарность за угощение поёт. И стало на сердце у Вольги так тепло, словно солнышко ясное внутри взошло!

Поласкал Вольга прискакавшую белочку по шёрстке рыжей пушистой. Потом зайчика, что к ноге доверчиво прильнул, по ушкам погладил. Сам Вольга удивился ласке той, которая в нём пробудилась! Будто бы породнился он со зверьком каждым, с птичкой каждой! Словно каждое существо ему — сестра да брат!

И понял Вольга, с кем он трапезничает: что не простой путник с ним беседу ведёт, что это — сам Добрыня-Богатырь!

— Как же ты службу Богатырскую несёшь, если ко всем жалость имеешь, муравья да букашку не обидишь? — Вольга спрашивает.

— Можно сильным да смелым стать — но за неправое дело жизнь свою отдать.

Но для того-то Богатырю мудрость и нужна, чтобы зло от добра отличать, доброму во всём помогать, зло везде пресекать!

Поехали со мной, Вольга! Покажу тебе, как ратников своих учу обо всём ратовать-заботиться! Покажу, как силу взращивать добрую! Научу, как совета у Бога спрашивать, как добру да жизни праведной на Земле-Матушке — защитником стать! Примет тогда и тебя Бог в Богатырскую Рать!

Едут Добрыня и Вольга, а навстречу им старец вышел и говорит:

— Вы не ездите дорогой этой, добры молодцы! Опасно стало на дорогах наших: орудуют там десять братьев-разбойников с сотней сотоварищей. Нет от них ни проходу, ни проезду — ни торговому человеку, ни путнику простому, ни богатырю удалому.

— Как же вы теперь живёте? В города не ездите? Товары на ярмарки не возите, не продаёте? За ягодами да грибами в лес не ходите?

— Да, вот так и живём… — печально старик вздыхает, головою седою качает…

— Ну что, Вольга, поедем порядок наводить? — Добрыня Вольгу спрашивает.

— Поедем! — Вольга отвечает, а сам от радости так сияет, что сдержаться не может.

А Добрыня наставления даёт:

— Как будем с разбойниками биться — ты, Вольга, рядом держись, ни на шаг не отходи, так и одолеем разбойников вместе.

Долго ли, коротко ли ехали, вдруг раздался свист да вой разбойничий со всех сторон. Налетели, наскочили братья-разбойники с сотоварищами… Начали Добрыня и Вольга с ними биться. Да распалился Вольга и забыл Добрынин наказ, в сторону от Добрыни поскакал… Тут старший брат-разбойник Вольгу с коня сбил, острый нож к горлу приставил и кричит:

— Сдавайся, Добрыня-Богатырь! Наша взяла! Пошевелишься — вмиг товарищу твоему голову с плеч снесу! А сделаешь по слову моему — оба живы будете! Иди ты, Добрыня, к нам в сотоварищи! Времена нынче тяжёлые, каждый правдой своей живёт, свой закон устанавливает, по своему закону грабит: “Кто ловок да скор — тот не вор! Кто жаден да смел — тот и съел! Кто силён да лукав — тот и прав!” Иди к нам, Добрыня! Будем по нашим законам жить! С силой твоей всем миром станем править, надо всеми властвовать! Все князья нам станут в ножки кланяться, дань нам понесут богатую!

Отвечает Добрыня:

— Что ж, удивил ты меня! Никогда ещё Добрыня слова такого не слыхал, хлеба воровского не едал…

Да дóрог мне друг-товарищ мой…

Скажи, кто же главным у нас будет, если соглашусь: ты или я? Кто будет мечом силы вели-кой владеть? Кто будет богатства делить? Правду кто будет устанавливать и вершить?

— Где была бы победа моя, кабы я тебя над собой поставил?! — старший брат-разбойник говорит, а младшие ему подмаргивают, а соратнички подхихикивают да присвистывают…

— Ну что ж, так тому и быть: кривовата твоя правда, да пусть и будет она с тобой… На, бери меч мой, — Добрыня говорит, подъехал и меч на землю кинул…

Отпустил старший брат-разбойник Вольгу, ухватился руками обеими за меч Богатырский — и как приклеился: ни поднять не может, ни отпустить…

А Добрыне только мига одного и надо было. Схватил он Вольгу в охапку, сто разбойников-сотоварищей щитом раскидал, по земле разбросал, братьев-разбойников верёвками связал.

И говорит Добрыня разбойникам:

— Не я вас обманул, но ваш обман к вам вернулся!

Не по плечу ворам — меч Богатырский! Ведь сила в нём — великая, да чистая: кто его на неправое дело обнажит — сам сгорит дотла.

Силушки у вас много, удали хоть отбавляй, да только правда ваша с неправдой породнилась! И пока её не выправите — не будет мира в душах ваших, не будет счастья в домах ваших!… Ведь недобрыми делами не нажить добра истинного!

От ударов щита Богатырского повылетел из разбойников воровской дух. Увидали они жизни свои прожитые так, будто умерли уже: смерть врасплох застала…, жизнь прошла — словно сон пустой… И минутку не вспомнить добрую, и награбленное не возьмёшь за порог смерти с собой…

— Что же делать нам, Добрыня-Богатырь? — спрашивают братья-разбойники с сотоварищами.

— Что награбили — людям верните да раздайте. Между сёлами да городами намостите дорог: чтобы каждый, кому надобно, без опаски ехать мог. Дорогам этим путеводным — станьте добрыми хранителями. И смотреть вам отныне, чтобы никто на дорогах обид не чинил, насилия не вершил!

Вольга братьев-разбойников развязал, меч Добрынин поднял и с поклоном Добрыне отдал.

Вот так и стал Вольга на Богатыря учиться: как службу бескорыстную для Бога вершить, стал Силу обретать великую — силу Любви, которая от Бога полнится-преумножается, никогда не истощается!

… Едет Добрыня по Земле, улыбается. Всё вокруг ласкает Добрынин взор. Птички ему песни поют, звери лесные рядом бегут, цветы аромат свой хотят подарить, кусты ягодками спелыми хотят угостить.

На Добрыне — рубаха белая, а не доспехи воинские, кудри русые ветер вольный ласкает, меч силу великую в ножнах спрятал, щит Богатырский у седла приторочен. Радостно у Богатыря на сердце, когда вокруг — мир да покой!

Записано Анной Зубковой,п од редакцией Владимира Антонова

Зубкова А.Б., Антонов В.В.

Аудиоверсию былин можно бесплатно скачать здесь: