«человек есть мера всех вещей. Человек есть мера всех вещей

Ранние греческие философы обращали свою мысль к тайнам мироздания и посвящали жизнь исканию истины ради нее самой. В тесном кругу друзей, объединенных духовными интересами, они делились своими идеями, но, как правило, не искали публичного признания. В глазах окружающих они часто выглядели чудаками, людьми "не от мира сего".

Фалес, один из греческих "семи мудрецов", однажды был осмеян служанкой, увидевшей как он, наблюдая за звездным небом, упал в колодец. Зачем он ищет самое далекое, если не видит того, что у него под ногами!

Первыми, кто сделал философию своей профессией, были софисты. Софистами или "учителями мудрости" они называли себя потому, что ставили задачу образования, готовя юношей к исполнению гражданского долга. В V веке до н.э. во многих городах Греции на смену политической власти старинной аристократии и тирании пришла рабовладельческая демократия. Возникали новые выборные учреждения – народные собрания и суды, что порождало потребность в подготовке людей, владеющих искусством политического и судебного красноречия, силой убедительного устного слова. Каждый, кто хотел влиять на общественные дела, должен был уметь отстаивать свою позицию в суде и народном собрании, ясно и убедительно выражать свое мнение по любому общественно значимому вопросу.

Чтобы убеждать людей, надо понимать их природу. Поэтому в центре внимания оказался уже не Космос, а человек , тайны человеческого сознания.

Один из "старших" софистов Протагор сформулировал великую мысль, которая и сегодня не оставляет нас равнодушными: "Человек есть мера всех вещей: существующих – что они существуют, и несуществующих – что они не существуют".

Трудно устоять перед соблазном истолковать эту мысль как открытие достоинства человеческой личности, утверждение ее самоценности. В действительности, смысл утверждения Протагора иной, это – утверждение относительности всякого человеческого восприятия и знания.

О каждой вещи, полагал он, возможны противоположные мнения (не случайно мы привычно говорим: "с одной стороны", "с другой стороны"). Чтобы ориентироваться в реальной ситуации, человек руководствуется своим собственным мнением, которое выражает его субъективное отношение к происходящему. Объективно же все мнения равноценны. Такая позиция, утверждающая относительность всех человеческих понятий, этическихнорм и оценок , получила название релятивизм (от латинского relativus – "относительный").

"Какими мне представляются вещи, таковы они и будут для меня, а какими тебе, такими будут для тебя". Вот дует ветер, один зябко ежится при его порывах, другой с удовольствием подставляет ему лицо. Так какой ветер сам по себе? Он холодный или теплый, приятный или неприятный? Все зависит от того, как к нему относиться, т.е. от самого человека. Нет объективного критерия для различения справедливого и несправедливого, добра и зла, истины и видимости истины.

В одном из своих диалогов Платон выводит двух братьев-софистов, которые берутся доказать простаку Ктисиппу, что его отец – собака, а сам он – брат щенят.

"Скажи-ка, есть ли у тебя собака?" – "Есть, и очень злая".

"А есть ли у нее щенята?" – "Да, и тоже злые".

"А отец этих щенят – твой?" – "Конечно, мой!" – отвечает простак, даже не подозревая, что тем самым он "признал" то, что требовалось доказать. Ясно, что доказательство это – мнимое, так как оно основано на подмене понятий. Местоимение "мой" в ответе Ктисиппа означает не отношения родства, а отношения владения. Но братьев-софистов интересует не логичность рассуждения, а поставленные на кон деньги.

Конечно, нарисованный Платоном образ софистов – скорее едкая карикатура, чем реалистический портрет. Но разве не карикатурно выглядит такое рассуждение: "Болезнь есть зло для больных, для врачей же благо. Смерть есть зло для умирающих, а для продавцов вещей, нужных для похорон, и для могильщиков – благо".

Перенесению приемов софистики в сферу гражданской жизни софисты обязаны своей дурной репутацией, из-за которой слово "софистика" стало нарицательным ("преднамеренное использование мнимых доводов", "умение выдавать видимость за действительность").

Против этического релятивизма софистов, подрывающего моральное единство – основу не только общественного порядка, но и благополучия каждого отдельного человека – выступил афинский философ Сократ.

Софистика - открытый рационалистический (ранее натуралистический) период греческой философии.

Софистом (от греч. sohyists - искусник, мудрец) сначала именовали человека, который посвящал себя умственной деятельности, или искусного в какой-либо премудрости, в том числе учености. Таким почитали Солона и Пифагора, а также знаменитых «семь мудрецов». Впоследствии смысл этого понятия сузился, хотя и не заключал еще негативного смысла.

Софистов было немало, но наиболее характерны для сути этого направления - Протагор (ок. 480 - ок. 410 до н.э.), Горгий (ок. 483-375 до н.э.), Продик (род. между 470 и 460 до н.э.). Каждый из них обладал неповторимой индивидуальностью, но в целом они разделяли схожие воззрения.

Софисты - эти «учителя мудрости» - учили не только технике политической и юридической деятельности, но и обучали вопросам философии. Важно подчеркнуть, что софисты сосредоточили свое внимание на социальных вопросах, на человеке и на проблемах коммуникации, обучая ораторскому искусству и политической деятельности, а также конкретно-научным и философским знаниям. Некоторые софисты обучали приемам и формам убеждения и доказательства независимо от вопроса об истинности. В своем стремлении к убедительности софисты доходили до идеи, что можно, а нередко нужно, доказать все, что угодно, и также что угодно опровергнуть, в зависимости от интереса и обстоятельств, что приводило к безразличному отношению к истинности в доказательствах и опровержениях. Так складывались приемы мышления, которые стали именоваться софистикой. Софисты как образованные люди прекрасно понимали, что чисто формально можно доказать все.

Наиболее полно суть воззрений софистов выразил Протагор. Ему принадлежит знаменитое положение: «Человек есть мера всех вещей: существующих, что они существуют, и несуществующих, что они не существуют». Он говорил об относительности всякого знания, доказывая, что каждому утверждению может быть с равным основанием противопоставлено противоречащее ему утверждение. Заметим, что Протагор написал законы, определявшие демократический образ правления и обосновал равенство свободных людей.

Другой представитель софистов - Горгий утверждал, что бытие не существует. Если бы оно существовало, то его невозможно было бы познать, так как между бытием и мышлением существует непреодолимая несовместимость Несовместимость обусловлена способностью мышления создавать несуществующие образы. Мыслимое бытие принципиально отличается от средства его выражения - слова.

Продик проявлял исключительный интерес к языку, к назывной (номинативной) функции слов, проблемам семантики и синонимии, т.е. идентификации совпадающих по смыслу слов, правильному употреблению слов. Он составлял этимологические гроздья родственных по значению слов, а также анализировал проблему омонимии, т.е. различения смысла графически совпадающих словесных конструкций с помощью соответствующих контекстов, и очень большое внимание уделял правилам спора, приближаясь к анализу проблемы приемов опровержения, что имело огромное значение в дискуссиях.

Софисты были первыми преподавателями и исследователями искусства слова. Именно с них начинается философская лингвистика. Им принадлежит заслуга в изучении греческой словесности. Раз объективной истины нет и субъект является мерой всех вещей, тогда есть лишь видимость истины, которую может порождать человеческое слово и по произволу менять его смысл, делая сильное слабым и, наоборот, черное белым, а белое черным. 8 связи с этим софисты посчитали словесность чрезвычайно важным объектом осмысления, и слово явилось самостоятельным предметом изучения. Хотя иные софисты были крупными мыслителями, релятивизм их зачастую вел к субъективизму и скептицизму. Вместе с тем нельзя отрицать их несомненной роли в развитии диалектики.

ПРОТАГОР

(Protagoras) из Абдеры (ок. 490 - ок. 420 до н.э.) - др.-греч. , виднейший старшего поколения. Неоднократно посещал Афины, был другом Периоа и написал по его поручению государственного устройства общеэллинской колонии Фурии. Согласно антич. биографической , погиб при кораблекрушении, спасаясь бегством от обвинения в нечестии, выдвинутого против него в Афинах. Соч. П. «Истина» начиналось словами: «Мера всех вещей - , существующих, что они существуют, а несуществующих, что они не существуют». Под «человеком» здесь подразумевался и тем самым провозглашалась относительность любого знания, любых ценностей, законов и обычаев. Полемизировал с математиками из-за того, что они оперируют абстракциями и вступают в с чувственным опытом. Писал и против «отстаивающих сущего», т.е. против элеатов. В преподавании большое уделял правильности употребления слов. В соч. «О первоначальном состоянии» конструировал схему постепенного формирования цивилизации, повлиявшую на европейской общественной . Черты этой схемы различимы и в платоновском мифе, вложенном им в уста П. Соч. «О богах» начиналось словами: «О богах я не могу знать, есть они, нет ли их, потому что слишком многое препятствует такому знанию, - и темен, и людская коротка».

Философия: Энциклопедический словарь. - М.: Гардарики . Под редакцией А.А. Ивина . 2004 .

ПРОТАГОР

из Абдеры (ок. 490- ок. 420 до н. э. ) , др.-греч. философ, виднейший старшего поколения. Неоднократно посещал Афины, был другом Перикла и написал по его поручению проект гос. устройства общеэллинской колонии Фурии. Согласно антич. биографич. традиции, погиб при кораблекрушении, спасаясь бегством от обвинения в нечестии, выдвинутого против него в Афинах. Соч. П. «Истина» начиналось словами: «Мера всех вещей - человек, существующих, что они существуют, а несуществующих, что они не существуют». Под человеком здесь подразумевался индивид и тем самым провозглашалась относительность любого знания, любых ценностей, законов и обычаев (ср. Платон, Теэтет 161 слл.; Аристотель, Метафизика 1062b 13 слл.) . Полемизировал с математиками из-за того, что они оперируют с абстракциями и вступают в с чувств. опытом. Писал и против «отстаивающих единство сущего», т. е. против элейской школы. В преподавании большое внимание уделял правильности употребления слов (Платон , Кратил 391 с) . В соч. «О первоначальном состоянии» конструировал схему постепенного формирования цивилизации, повлиявшую на развитие европ. обществ. мысли. Черты этой схемы различимы и в платоновском мифе, вложенном им в уста П. (Платон , Протагор 320с - 322b) . Соч. «О богах» начиналось словами: «О богах я не могу знать, есть ли они, нет ли их, потому что слишком многое препятствует такому знанию,- и вопрос тёмен и людская жизнь коротка» (Диоген Лаэртий IX 51) .

Фрагменты: DKII, 253-71; Маковельский А. О., Софисты, в. 1, Баку, 1940 , с. 5-21. ? Ягодин с кий И. И.. Софист П., Казань, 1906 ; Чернышев Б., Софисты, М., 1929 ; DavisonJ. A., Protagoras, Democritus and Anaxagoras. «Classical Quaterly», 1953 , v. 3, № 1-2; Fritz K. v., Protagoras, в кн. : RE , Hlbbd 45, 1957 , S. 908-21; Guthrie W. K. C., A history of Greek philosophy, v. 3, Camb., 1971.

Философский энциклопедический словарь. - М.: Советская энциклопедия . Гл. редакция: Л. Ф. Ильичёв, П. Н. Федосеев, С. М. Ковалёв, В. Г. Панов . 1983 .

ПРОТАГОР

ПРОТАГОР из Абдеры ( . 480, Абдеры – . 410 до Р. X., был изгнан из Афин за свое соч. «О богах», по дороге случайно утонул) – древнегреч. философ. Протагор – известнейший из софистов, он называл себя «софистом и учителем людей». Полагают, что он сказал: «О богах я не знаю ни того, сколько их существует, ни также того, существуют ли они вообще». Главное положение его философии: «Человек есть всех вещей – сущих в их бытии и несущих в их небытии» (т. н. Homo – mensura – положение ). Поэтому невозможна всеобщезначимая . Для одного и того же человека никогда одно и то же не бывает истинным раз и навсегда, в различное , ибо «тот же» человек становится др. человеком. В этом смысле все «относительно». «Протагор» – одного из соч. Платона, в котором идет о поучительности добродетели и ее единстве.

Философский энциклопедический словарь . 2010 .

ПРОТАГО́Р

(Πρωταγόρας) из А б д е р ы (ок. 480 – ок. 410 до н.э.) – древнегреч. философ, основатель школы софистов. Разъезжал по Греции с пропагандой своего учения, много раз бывал в Афинах, одно время был близок к Периклу и Еврипиду, во время олигархич. переворота в 411 обвинялся в атеизме; утонул во время бегства в Сицилию; его книга о богах была сожжена в Афинах. Особенно поражало современников П. то, что он устраивал публичные диспуты, брал плату за , ввел в оборот софизмы (А4–6, Diels 9). Все это несомненно содействовало развитию красноречия и всякого рода логич. тонкостей мышления. Список его соч., даваемый Диогеном Лаэртским (IX 55 из А 1), во многом оспаривается. Известны его трактаты: "Ниспровергающие" (т.е. аргументы), или, что то же, "Истина", "О сущем", "Великое ", "О богах", "Противоречия". Ни один из трактатов П. до нас не дошел и о П. можно судить только по фрагментам. П. прославился своим знаменитым тезисом (Diog. L. IX 51 из В 1):

"Человек есть мера всех вещей, существующих, что они существуют, и несуществующих, что они не существуют". Содержащийся здесь , свойственный восхождения рабовладельч. демократии, освобождавшейся от родовых авторитетов и ее религ.-мифологич. мировоззрения, понимался П. как прямой из учения Гераклита (вернее, гераклитовцев) о всеобщей текучести вещей: если все меняется каждое мгновение, то ни о чем ничего нельзя сказать определенного, все существует постольку, поскольку отдельный в силах схватить в тот или иной ; и обо всем можно сказать как что-нибудь одно, так одновременно и что-нибудь другое, ему противоречащее. П. специально обучал тому, как слабейший сделать сильнейшим (А 21), т.е. о том, как можно доказывать все, что угодно и в целях утверждения чего-нибудь, и в целях его отрицания. Этот субъективизм и проводился у П. и в религ. области: "О богах я не могу знать ни того, что они существуют, ни того, что их нет, ни того, каковы они; по виду. Ибо многое препятствует знать это: и вопроса и краткость человеческой жизни" (В 4 ср. А 23). По-видимому, П. признавал и богов, и природы, и мира в целом, но в древней натурфилософии отрицал науч. познания объективного мира и признавал только текучую , не отражающую никаких ни объективных, ни субъективных устойчивых элементов (А 16). В этике и политике П., по-видимому, был не очень склонен последовательно проводить свой релятивизм. До нас дошло его рассуждение о том, что если мы не знаем истины, то мы можем знать, что полезно; и, в частности, как медицина нужна, поскольку она лечит больных, так и законодательство необходимо, поскольку в нас с самого начала вложены богами " " и "стыд", так что здесь П. являлся сторонником как бы нек-рого обществ. и гос. субъективизма: что на самом деле истинно, мы не знаем; а то, что для нас полезно, об этом нам говорят и гос. законы (А 21. 22). Гос. законы также текучи, как и все существующее. Но пока существует данный , ему необходимо повиноваться. Вообще П. еще очень далек от тех крайних анархич. выводов, к-рые были сделаны его ближайшими учениками и последователями. Имеются сведения о занятиях П. грамматикой, риторикой и художеств. воспитанием (А 25–29; В 10–12).

Лит.: Ягодинский И. И., Софист П., Каз., 1906; Чернышев Б., Софисты, М., 1929; Дынник Μ. Α., Очерк истории философии классич. Греции, М., 1936, с. 163–172; История философии, т. 1, [М.], 1940 (по имен. указат.); Maргулес Б. Б., Обществ.-политич. взгляды П., Л., 1953 (автореф. дисс); История философии, т. 1, М., 1957; с. 102–103; Morrison J. S., The place of Protagoras in Athenian public life, "The Classical Quarterly", 1941, v. 35, No 1, 2; Lоеnen D., Protagoras and the Greek community, Amst., .

A. Лосев. Mосква.

Философская Энциклопедия. В 5-х т. - М.: Советская энциклопедия . Под редакцией Ф. В. Константинова . 1960-1970 .

ПРОТАГОР

ПРОТАГОР (Πρωταγόρας) изАбдер (ок. 480-410 до н. э.) - древнегреческий философ, один из инициаторов софистического движения. 40 лет вел жизнь странствующего “учителя мудрости”, долго жил в Афинах, был близок к кругу Перикла, работал над демократическим законодательством Фурий в Юж. Италии (основаны в 443); в 411 по обвинению в “нечестии” был изгнан из Афин (за книгу “О богах”). Принимая учение Гераклита и Парменида об относительности и противоречивости “человеческого” (т. е. основанного на чувственном опыте) знания, Протагор отказался от противопоставления этого знания “божественному”, проникающему в скрытую явлений. Нет никакой “сущности явлений” помимо самих явлений, феноменальный же противоречив, и “относительно каждой вещи можно выставить два противоположных тезиса” (фр. В 6а). Оппозиция истины-мнения оказывается снятой: всякая истина есть чье-то , и всякое мнение истинно. Этот сформулирован в начальных главах основного философского сочинения Протагора “Об истине” (другое название - “Опрокидывающие (друг друга) речи”): “Человек есть мера всех вещей: для реальных - их реальности, для нереальных - их нереальности” (фр. В l DK). Человек - это индивидуальный восприятия, поэтому “каким что является мне, таково для меня и есть, а каким тебе - таково для тебя” (Платон. Теэтет 152а). Согласно Дидиму Слепому (“Толкование на Псалмы”, опубл. в 1968), Протагор говорит, что для всего, что есть, “быть” значит “явпяться”; “когда ты присутствуешь, то я являюсь тебе сидящим, а отсутствующему не являюсь сидящим; неясно, сижу ли я, или нет”. Притязания прежней метафизики на рациональной теологии оказываются для феноменализма Протагора несостоятельными: “О богах я не могу знать ни того, что они есть, ни того, что их нет, ни как они выглядят, ибо много препятствий знанию: и неявленность (предмета), и краткость человеческой жизни (фр. В 4 из “О богах”). Однако осторожный религиозный не спас Протагора от обвинений в атеизме. Его трактат “О первобытном состоянии” не сохранился, но некоторые идеи его, вероятно, переданы в мифе о происхождении человека, который Платон вкладывает в уста Протагора в одноименном диалоге (Prot. 320с sqq.): переход от дикости к цивилизации интерпретируется как биологических недостатков.

Фрягм. и свидетельства: DK II, 253-271; Untersteiner M., Sofisti. Testimonianze e frammenti, fasc. I. Firenze, 1967, p. 14-117; Gronev/aldM. Ein neues Protagoras-Fragment.- “Zeitschrift für Papyrologie und Epigraphik”, 1968, Bd. 2, p. 1-2; в рус. пер.; Маковельский А. О. Софисты, вып. 1. Баку, 1940, с. 5-21.

Лит.: Иерсесянц В. С. Политические учения Др. Греции. М-, 1979, с. 93-101; Богомолов А. С. Диалектический . М., 1982, с. 183-192; Koch H.-A. Homo mensura. Studien zu Protagoras und Gorgias. Tub., 1970 (Diss.); Bodin L. M. J. Lire Ie Protagoras: introduction a la méthode dialectique de Protagoras. P., 1975; Mansfeld/. Protagoras on epistemological obstacles and persons.- KerferdG. B. (ed.). The Sophists and their legacy. Wiesbaden, 1981, p. 38-53; Woodruff. Protagoras on the unseen. The evidence of Didymus.- The sophistic movement. Athens, 1984, p. 80-87; Huss B. Der Homo-Mensura-Satz des Protagoras. Ein Forschungsbericht.- “Gymnasium” 1996,103, S. 229-257. См. также лит. к ст. Софисты.

А. В. Лебедев

Новая философская энциклопедия: В 4 тт. М.: Мысль . Под редакцией В. С. Стёпина . 2001 .

Познай самого себя!

"Познай самого себя!" Эти слова были начертаны на колонне дельфийского храма Аполлона, бога солнечного света, лучи которого могут быть целительными и губительными.

Знаменитостью храма был дельфийский оракул, прорицатель судьбы. Сократ верил, что философствовать он призван самим светоносным Аполлоном. Один из друзей Сократа отважился задать дельфийскому оракулу вопрос: "Есть ли среди людей кто-либо мудрее Сократа?" Ответом оракула было: "Нет никого мудрее Сократа!"

Сократ был озадачен: он никогда не считал себя мудрее других. Чтобы понять, что же хотел сказать оракул, он обратился к тем людям, которые слывут мудрыми во мнении большинства - к политикам, поэтам, даже простым ремесленникам. Политики, когда он присмотрелся к ним поближе, хотя и делали вид, что все знают, были ничем не мудрее других. Ремесленники, люди знающие в своем деле, считали себя мудрыми и во всем остальном. Вывод, к которому пришел Сократ, был следующим: если я и мудрее остальных, то потому только, что я знаю, что я не знаю.

Первоначально надпись "Познай самого себя!" на колонне храма Аполлона служила в качестве призыва к самоконтролю и означала: "знай себя", т.е. не зазнавайся, не впадай в гордыню. Сократ придает этому дельфийскому изречению новый смысл, делая самопознание основным принципом своей философии . Познание себя, своей нравственной сущности и ее осуществление в жизни - таков путь к достижению смысла человеческой жизни. "Познай, кто ты есть, и стань собой!"- говорит философ.

Исходя из принципа самопознания, Сократ развивает ряд идей, которые оказались исключительно плодотворными для всего последующего развития философии:

1. Чтобы прожить достойную жизнь, надо жить осознанно. Недостойно жить изо дня в день, не давая себе отчета в том, как я живу.

2. Истина находится в каждом из нас - не в расположении звезд, не в заветах отцов и не во мнении большинства. Следовательно, никто не может преподать истинное знание о жизни, его можно достичь только собственными усилиями.

3. У самопознания есть внутренний враг, это - самомнение. Часто человек уверен в том, что обладает знанием истины, хотя на деле лишь защищает свое субъективное мнение. Люди постоянно говорят о справедливости, о мужестве, о прекрасном, считают их важными и ценными в жизни, при всем том не зная, что это такое. Получается, что они живут, словно во сне, не отдавая себе отчета в своих словах или поступках.

Пробуждать от этого сна разума, способствовать осознанному отношению к своей жизни - задача философа. Вступая в беседу с Сократом, человек, даже если сначала разговор заходил о чем-то другом, не мог остановиться прежде, чем он пройдет какой-то отрезок пути самопознания, пока не отдаст "отчета в себе самом, как он жил и как живет теперь".

Философия - это систематическое и критическое исследование способа наших суждений, оценок и действий, имеющее целью сделать нас более мудрыми, лучше познать самих себя и тем самым совершенствоваться.

Протагор и его утверждение: «Человек является мерой всех вещей, существующих, как они существуют, и не существующих, как они не существуют»

Протагор (ок. 481 - 411 до Р.Х.) приобрел известность благодаря преподавательской деятельности в нескольких греческих городах.

Тезис Протагора, что «человек есть мера всех вещей», может быть истолкован как эпистемологическое положение, а именно: вещи не обнаруживают себя перед людьми такими, какими они являются сами по себе. Перед человеком предстают всегда только определенные стороны или свойства вещей.

Попытаемся разъяснить это положение с помощью примера. Молоток в руках столяра - это инструмент для забивания гвоздей. Он может быть удобным и неудобным, тяжелым или легким. Для физика молоток в качестве объекта исследования предстает физическим объектом, который не является удобным или неудобным, но который имеет ту или иную молекулярную структуру, те или иные физические свойства: вес. Прочность и т.д. для продавца молоток на магазинной полке - это товар, обладающий определенной стоимостью и прибылью, которую принесет его продажа. Этот товар легко, а может быть, сложно продавать и хранить. Такова наша интерпретация.

Если именно это имел в виду Протагор, то его тезис следует понимать так, что человек есть мера всех вещей постольку, поскольку вещи всегда предстают перед людьми той стороной, которая определяется обстоятельствами и конкретным способом их использования. Этот взгляд на вещи приводит к эпистемологическому перспективизму, согласно которому наше знание вещей всегда обусловлено перспективой их рассмотрения.

Из этого перспективизма вытекает эпистемологический плюрализм, утверждающий разнообразие (множественность) способов смотреть на вещи.

Подобный перспективизм также является релятивизмом: наше знание вещей определяется нашей деятельностью и ситуацией, в которой мы находимся. Знание оказывается ситуативно относительным (релятивным).

Последнее не отвечает позиции Протагора. Он хотел расширить перспективмзм за пределы восприятия вещей, чтобы включить в него и теоретические рассуждения: «О всякой вещи есть два мнения, противоположных друг другу» (2, с. 318). Утверждает ли в этом положении Протагор, что люди не обнаруживают согласия практически ни по одному предмету рассуждений? При этом Протагору не важно, говорят ли они истину или ложь. Или же Протагор говорит, что относительно любого предмета можно сформулировать два противоположных утверждения, которые являются одинаково истинными (в одном и том же смысле и относительно одного и того же предмета)?

Первый ответ не является философски интересным. Он сводится к несколько догматическому выражению действительного состояния дел - «люди противоречат друг другу». Однако второй ответ оказывается философски проблематичным. Что имеется в виду, когда говорят, что об определенном предмете существуют два противоположных утверждения, которые являются истинными в одном и том же смысле? Применимо ли это положение к самому себе? Если да, то тогда возможно сформулировать противоположное к нему утверждение, которое также будет истинным. В таком случае, что же тогда действительно утверждает это положение? Очевидно, оно закладывает основы скептического саморазрушения.

Протагор говорит также, что «о богах я не могу знать ни того, что они существуют, ни того, что их нет, ни того, каковы они по виду. Ибо многое препятствует знать это: и невоспринимаемость, и краткость человеческой жизни» (2, с. 319).

Этот фрагмент содержит мысль о пределах человеческого познания. Здесь Протагор утверждает, что мы не можем узнать, существуют ли боги и каковы они. Однако этот фрагмент не ставит пол сомнение познавательные возможности человека, потому что сам фрагмент, то есть выраженное в нем сомнение, в свою очередь, подвергается сомнению.

Тезис Протагора о человеке как мере всех вещей может быть истолкован как применимый к индивидам, которые, обладая собственным опытом и находясь в особых ситуациях, имеют собственное видение вещей. Индивид, отдельный человек, выступает мерой всех вещей.

Действительно, мир не является одним и тем же для счастливых и несчастных, для страдающих паранойей и для находящихся в состоянии экстаза. С психологической точки зрения, эти различия в определенном смысле имеют место. Но если тезис Протагора понимать как утверждение о том, что любое знание вещи зависит от той или иной ее перспективы, определяется различными интересами и обстоятельствами индивида, то при применении этого утверждения к нему самому возникает парадокс. Не является ли это утверждение только выражением той стороны, которой проблема предстает перед конкретным индивидом?

До сих пор тезис о человеке как мере всех вещей истолковывался в качестве эпистемологического положения, как вопрос о том, как вещи являются индивидам. Но его можно интерпретировать и как нормативный тезис, то есть как утверждение о нормах. Человек есть мера всех вещей, так как ценность или значение, которыми обладают вещи, в том или ином смысле относятся к человеку. Можно сказать, например, что вещи сами по себе не являются ни хорошими, ни плохими. Они становятся таковыми только по отношению к отдельному индивиду или отдельной группе индивидов.

Подобное заключение не означает, что добро и зло являются чисто субъективными. Если утверждается, что хлебный нож является хорошим, то, конечно, имеются в виду определенные качества ножа. Это именно нож, который хорош. Он хорош для резки хлеба. Хорошими являются не наши мысли о ноже и не наши ощущения ножа.

Можно возразить, что нарезка хлеба делается человеком и как он ее делает - хорошо или плохо - зависит от человека. Вещи сами по себе, моно ответить, таковы, каковы они есть, независимо от того, годятся ли они для резки хлеба или нет.

Однако человек специально сделал нож, чтобы с его помощью резать хлеб. Тогда вещь сама по себе, хлебный нож в качестве хлебного ножа, уже предопределена предполагаемым использованием, где возможна как хорошая, так и плохая нарезка хлеба. В самой этой вещи уже заложено то, что она должна функционировать в качестве хорошего ножа для резки хлеба.

Из этого краткого обсуждения видно, насколько проблематичным является строгое разграничение между вещами как они есть и вещами как хорошими или плохими, то есть различие между дескриптивным и нормативным.

Слово нормативный обычно используется в контексте рассуждений о нормах, то есть стандартах, правилах и обычаях, которые предписывают, каким нечто обязано или должно быть. Что мог бы означать в этой связи тезис о человеке как мере всех вещей?

Один из возможных ответов заключается в следующем. Правила и обычаи установлены не природой или Богом, но сами людьми. Именно люди устанавливают меру для человеческого поведения. Ни священный авторитет, ни что-либо природное не определяют, какие этические и политические нормы являются общезначимыми. Это делает человек.

Но что такое человек? Понимаются ли под этим словом все люди? Ведь отдельные индивиды не всегда приходят к согласию по поводу норм. Тогда кого или что мы имеем в виду, говоря о человеке? Содержание ответа, очевидно, не будет определено до тех пор, пока мы не уясним себе, как понимаются взаимосвязи между индивидом и историко-социальной сообщностью, между человеком и природой, между человеческим и божественным. Если полагать, что люди действительно являются органическими частями социального целого, что они являются частью природы, или что человеческое основано на божественном, то тезис о том, что человек является авторитетом в нормативных вопросах, не будет противоречить тезису о зависимости норм от социума, природы от сакрального.

Можно задаться и таким вопросом: какие человеческие качества - общественные, альтруистические или эгоистические - действительно присущи человеку? Характеризуют ли его спонтанные импульсы и естественные эмоции или же чувство долга и качества, выработанные воспитанием? Или же человеческой сущностью является критическая рациональность, которая играет роль меры в нормативных вопросах?

Из вышесказанного следует такой вывод. Без предварительного обоснованного выяснения того, чем является человек и как он связан с обществом, природой и традицией, бессмысленно говорить, что «человек сам является мерой для своего поведения» (5, с. 71).

Приведенные высказывания Протагора - о религиозном агностицизме, о том, что всегда можно выдвинуть противоположное мнение, и о человеке как мере всех вещей - позволяют предположить, какими были его взгляды на проблему обоснованности исходных норм. Видимо, первое из этих высказываний указывает на то, что Протагор не считал возможным разрешить эту проблему путем обращения к божественному - воле богов, их желаниям и повелениям. Причина этому проста - мы не знаем о богах ничего определенного.

В пользу положения о том, что мы не можем знать ничего определенного о богах, Протагор выдвинул два аргумента: 1) божественное находится за пределами чувственно воспринимаемого и 2) человеческая жизнь является слишком мимолетной. Первый аргумент не отрицает существование божественного, а утверждает его недоступность чувственному восприятию. При этом неявно предполагается, что чувственное восприятие является единственной фундаментальной формой человеческого опыта. Из второго аргумента о краткости человеческой жизни, по-видимому, вытекает, что если бы жизнь была длиннее, то мы были бы способны знать о божественном. Тогда этот аргумент допускает как существование божественного, так и возрастание тем или иным способом знания о нем с увеличением продолжительности жизни.

Тезис о существовании для любого мнения полностью ему противоположного в данном контексте можно истолковать, помимо прочего, в качестве косвенной критики практики принятия существующих норм без их обсуждения. В таком случае с одинаковым успехом можно приводить аргументы в пользу не только принятых, но и альтернативных моральных и политических норм. Отметим, что подобное умозаключение может служить оправданием традиции - традиционные нормы столь же хороши, как и любые другие.

Если агностический тезис истолковывать как аргумент против обоснования этико-политических норм на божественном авторитете, то тезис о существовании противоречащих друг другу мнений по любому вопросу можно, по-видимому, интерпретировать как аргумент, направленный против обоснования этико-политических норм непосредственно на господствующей традиции.

Из еще одной возможной интерпретации тезиса о человеке как мере всех вещей следует, что именно общество оказывается верховной инстанцией в вопросе об общезначимости норм.

Смысл этой интерпретации состоит в том, что ценности и нормы являются общезначимыми для установившего их общества, но не для других обществ. Эта интерпретация предстает одновременно и абсолютной, и относительной. Определенная система норм и ценностей будет абсолютной (общезначимой) в принявшем ее обществе, но в иных обществах общезначимыми будут другие нормы и ценности. Когда мы играем в шахматы, мы должны придерживаться шахматных правил. Но когда мы играем в преферанс, мы должны следовать другим правилам игры. Таким же образом общезначимость определенных законов в Афинах не противоречит тому, что совсем иные, возможно, противоположные законы действуют в Персии.

Здесь обнаруживается противопоставление двух основных точек зрения, в частности, на юридические законы. Согласно первой, общезначимыми являются законы, принятые в данное время, или «позитивное» право. Согласно второй, общезначимые законы отличаются от «позитивного» права, так как основываются на естественном всеобщем человеческом праве. В современных дискуссиях говорят о правовом позитивизме и концепции естественного права (естественноправовой концепции или теории).

Все это поднимает вопрос о том, может ли человек тем или иным способом приобщиться к универсальным нормам, в состоянии ли он познать нечто всеобще правильное и истинное, не зависящее от традиции и взглядов.

Софисты сформулировали ряд связанных с этикой, социальными науками и эпистемологией вопросов, которые остаются актуальными и в наше время. Это, по сути, целые проблемные области, которые характеризуются такими ключевыми терминами, как относительное и абсолютное; право и власть; эгоизм и альтруизм; индивид и общество; разум и чувства.