Расстрел царской семьи романовых. Расстрела Царской семьи не было

В ночь с 16 на 17 июля 1918 года в городе Екатеринбурге в подвале дома горного инженера Николая Ипатьева российский император Николай II, его жена императрица Александра Федоровна, их дети — великие княжны Ольга, Татьяна, Мария, Анастасия, наследник цесаревич Алексей, а также лейб‑медик Евгений Боткин, камердинер Алексей Трупп, комнатная девушка Анна Демидова и повар Иван Харитонов.

Последний российский император Николай Александрович Романов (Николай II) вступил на престол в 1894 году после смерти отца императора Александра III и правил до 1917 года , пока обстановка в стране не усложнилась. 12 марта (27 февраля по старому стилю) 1917 года началось вооруженное восстание в Петрограде, а 15 марта (2 марта по старому стилю) 1917 года по настоянию Временного комитета Государственной Думы Николай II подписал отречение от престола за себя и своего сына Алексея в пользу младшего брата Михаила Александровича.

После отречения с марта по август 1917 года Николай с семьей находился под арестом в Александровском дворце Царского Села. Специальной комиссией Временного правительства изучались материалы для возможного предания суду Николая II и императрицы Александры Федоровны по обвинению в государственной измене. Не найдя свидетельств и документов, явно обличавших их в этом, Временное правительство склонялось к их высылке за границу (в Великобританию).

В августе 1917 года арестованных перевезли в Тобольск. Основной идеей большевистского руководства стал открытый суд над бывшим императором. В апреле 1918 года ВЦИК принял решение о переводе Романовых в Москву. За суд над бывшим царем высказывался Владимир Ленин, главным обвинителем Николая II предполагалось сделать Льва Троцкого. Однако появились сведения о существовании "белогвардейских заговоров" для похищения царя, концентрации для этой цели в Тюмени и Тобольске "офицеров-заговорщиков", и 6 апреля 1918 года Президиум ВЦИК принял решение о переводе царской семьи на Урал. Царская семья была перевезена в Екатеринбург и размещена в доме Ипатьева.

Восстание белочехов и наступление белогвардейских войск на Екатеринбург ускорили принятие решения о расстреле бывшего царя.

Организовать расстрел всех членов царской семьи, доктора Боткина и слуг, находившихся в доме, было поручено коменданту Дома особого назначения Якову Юровскому.

© Фото: Музей истории Екатеринбурга

Сцена казни известна из следственных протоколов, со слов участников и очевидцев и рассказов непосредственных исполнителей. Юровский рассказал о расстреле царской семьи в трех документах: "Записка" (1920); "Воспоминания" (1922) и "Выступление на совещании старых большевиков в Екатеринбурге" (1934). Все детали этого злодеяния, переданные главным участником в разное время и при совершенно отличных обстоятельствах, сходятся в том, как была расстреляна царская семья и ее слуги.

По документальным источникам можно установить время начала убийства Николая II, членов его семьи и их слуг. Автомобиль, доставивший последний приказ об уничтожении семьи, прибыл в половине второго ночи с 16 на 17 июля 1918 года. После чего комендант приказал лейб‑медику Боткину разбудить царскую семью. На сборы у семьи ушло примерно 40 минут, потом ее и слуг перевели в полуподвальное помещение этого дома, окном выходящее на Вознесенский переулок. Царевича Алексея Николай II нес на руках, поскольку тот не мог идти из‑за болезни. По просьбе Александры Федоровны в комнату внесли два стула. На один села она, на другой царевич Алексей. Остальные расположились вдоль стены. Юровский ввел в комнату расстрельную команду и прочитал приговор.

Вот как описывает сам Юровский сцену казни: "Я предложил всем встать. Все встали, заняв всю стену и одну из боковых стен. Комната была очень маленькая. Николай стоял спиной ко мне. Я объявил, что Исполнительный Комитет Советов Рабочих, Крестьянских и Солдатских Депутатов Урала постановил их расстрелять. Николай повернулся и спросил. Я повторил приказ и скомандовал: "Стрелять". Первый выстрелил я и наповал убил Николая. Пальба длилась очень долго и, несмотря на мои надежды, что деревянная стена не даст рикошета, пули от нее отскакивали. Мне долго не удавалось остановить эту стрельбу, принявшую безалаберный характер. Но когда, наконец, мне удалось остановить, я увидел, что многие еще живы. Например, доктор Боткин лежал, опершись локтем правой руки, как бы в позе отдыхающего, револьверным выстрелом с ним покончил. Алексей, Татьяна, Анастасия и Ольга тоже были живы. Жива была еще и Демидова. Тов. Ермаков хотел закончить дело штыком. Но, однако, это не удавалось. Причина выяснилась позднее (на дочерях были бриллиантовые панцири вроде лифчиков). Я вынужден был по очереди расстреливать каждого".

После констатации смерти все трупы начали переносить в грузовик. В начале четвертого часа, с рассветом, трупы убитых были вывезены из дома Ипатьева .

Останки Николая II, Александры Федоровны, Ольги, Татьяны и Анастасии Романовых, а также лиц из их окружения, расстрелянных в Доме особого назначения (дом Ипатьева), были обнаружены в июле 1991 года около Екатеринбурга.

17 июля 1998 года в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга состоялось захоронение останков членов царской семьи.

В октябре 2008 года президиум Верховного суда РФ принял решение о реабилитации российского императора Николая II и членов его семьи. Генпрокуратура России также приняла решение реабилитировать членов императорской фамилии — великих князей и князей крови, казненных большевиками после революции. Были реабилитированы слуги и приближенные царской семьи, которые были казнены большевиками или подверглись репрессиям.

В январе 2009 года Главное следственное управление Следственного комитета при прокуратуре РФ прекратило расследование дела по обстоятельствам гибели и захоронения последнего российского императора, членов его семьи и лиц из окружения, расстрелянных в Екатеринбурге 17 июля 1918 года, "в связи с истечением сроков давности привлечения к уголовной ответственности и смертью лиц, совершивших умышленное убийство" (подпункт 3 и 4 части 1 статьи 24 УПК РСФСР).

15 января 2009 года следователь вынес постановление о прекращении уголовного дела, однако судья Басманного районного суда города Москвы 26 августа 2010 года постановил в соответствии со статьей 90 УПК РФ признать это постановление необоснованным и обязал устранить допущенные нарушения. 25 ноября 2010 года постановление следствия о прекращении данного дела было отменено заместителем председателя Следственного комитета.

14 января 2011 года Следственный комитет РФ сообщил, что постановление приведено в соответствии с судебным решением и уголовное дело о гибели представителей Российского императорского дома и лиц из их окружения в 1918-1919 годах прекращено. Идентификация останков членов семьи бывшего российского императора Николая Второго (Романова) и лиц из его свиты подтверждена .

27 октября 2011 года постановление о прекращении расследования дела о расстреле царской семьи было . В постановлении на 800 страницах приведены основные выводы следствия и указано на подлинность обнаруженных останков царской семьи.

Однако вопрос установления подлинности по‑прежнему остается открытым. Русская православная церковь для того, чтобы признать найденные останки мощами царственных мучеников, Российский императорский дом в этом вопросе поддерживает позицию РПЦ. Директор канцелярии Российского императорского дома подчеркнул, что генетической экспертизы недостаточно.

Церковь канонизировала Николая II и его семью и 17 июля отмечает день памяти святых Царственных страстотерпцев .

Материал подготовлен на основе информации РИА Новости и открытых источников

Кому понадобилась смерть царской семьи?

Кому и зачем понадобилось расстреливать отрекшегося от власти царя и его родных со слугами? (Версии)

Первая версия (Новая война)

Ряд историков говорят о том, что ответственность за убийство Романовых не несут ни Ленин, ни Свердлов. Якобы Уральским Советом рабочих, крестьянских и солдатских депутатов зимой, весной и летом 1918 г. нередко принимались самостоятельные решения, которые в корне противоречили указаниям центра. Мол, уральцы, в Совете которых было много левых эсеров, были настроены продолжать войну с Германией.

Можно вспомнить в прямой связи с этим, что 6 июля 1918 г. в Москве был убит немецкий посол граф Вильгельм фон Мирбах. Это убийство — провокация партии левых эсеров, с октября 1917 г. входившей в правительственную коалицию с большевиками и поставившей себе за цель нарушение позорного Брестского мира с немцами. А расстрел Романовых, обеспечить безопасность которых требовал кайзер Вильгельм, окончательно похоронил Брестский мир.

Узнав, что Романовых расстреляли, Ленин и Свердлов официально одобрили произошедшее, и никто из организаторов и участников расправы не был наказан. Формальный запрос о возможном расстреле, который был отправлен уральцами в Кремль (такая телеграмма от 16 июля 1918 г. реально существует), будто бы даже не успел дойти к Ленину, как намечавшаяся акция состоялась. Как бы там ни было, ответной телеграммы не приходило, ждать ее не стали, и расправу осуществили без прямой санкции правительства. Старшим следователем по особо важным делам Владимиром Соловьевым по итогам длительного расследования была подтверждена эта версия в его интервью в 2009-2010 гг. Больше того, Соловьев утверждал, что Ленин вообще был против расстрела Романовых.

Итак, один из вариантов: расстрел царской семьей был совершен в интересах левых эсеров ради продолжения войны с немцами.

Вторая версия (Царь, как жертва тайным силам?)

Согласно второй версии, убийство Романовых было ритуальным, санкционировано некими «тайными обществами». В подтверждение этому приводятся каббалистические знаки, обнаруженные на стене в помещении, в котором происходила казнь. Хотя по сей день никто не смог идентифицировать чернильные надписи на подоконнике как нечто, имеющее однозначно трактуемый смысл, но некоторые из экспертов склонны считать, будто в них зашифровано следующее послание: «Здесь, по приказу тайных сил, царь был принесен в жертву для разрушения государства. О сем извещаются все народы».

Кроме этого, на южной стене комнаты, где происходила казнь, найдено написанное по-немецки искаженное двустишие из стихотворения Генриха Гейне об убитом вавилонском царе Валтасаре. Однако кто именно и когда мог сделать эти надписи, и сегодня остается неизвестным, а «расшифровку» якобы каббалистических символов опровергают множество историков. Однозначного вывода о них сделать нельзя, хотя к этому и прилагались огромные усилия, в частности, потому, что версией о ритуальном характере убийства в особенности интересовалась Русская православная церковь (РПЦ). Однако следственными органами был дан отрицательный ответ на запрос Московской патриархии: «Не было ли убийство Романовых ритуальным?» Хотя серьезную работу для установления истины наверняка не проводили. В царской России было множество «тайных обществ»: от оккультистов до масонов.

Третья версия (Американский след)

Любопытна и другая идея о том, что эта расправа была совершена по прямому указанию США. Не американского правительства, конечно, но американского миллиардера Джейкоба Шиффа, с которым, по некоторым сведениям, был связан член коллегии Уральской областной ЧК Яков Юровский, который возглавлял охрану царской семьи в Екатеринбурге. Юровский в течении долгого времени жил в Америке и возвратился в Россию перед самой революцией.

Джейкоб, или Якоб Шифф, был одним из богатейших людей того времени, глава гигантского банкирского дома «Кюн, Лоэб энд Компани», испытывал ненависть к царскому правительству и лично Николаю Романову. Американцу не давали развернуть свой бизнес в России и он очень болезненно относился к лишению части еврейского населения гражданских прав.

Шифф пользовался своим авторитетом и влиянием в американском банковско-финансовом секторе, старался перекрывать доступ России к получению внешних займов в Америке, принимал участие в финансировании японского правительства в ходе Русско-японской войны, а также с щедростью финансировал сторонников большевистской революции (говорится о сумме в 20-24 миллиарда долларов в переводе на современный курс). Именно благодаря субсидиям Джейкоба Шиффа у большевиков вообще получилось осуществить революцию и добиться победы. Кто платит, тот и заказывает музыку. Потому у Джейкоба Шиффа была возможность «заказать» у большевиков убийство царской семьи. Ко всему, главный палач Юровский, по странному стечению обстоятельств, считал Америку своей второй родиной.

Но пришедшие к власти большевики после расстрела Романовых неожиданно отказались от сотрудничества с Шиффом. Может, потому, что он устроил расстрел царской семьи через их голову?

Четвертая версия (Новый Герострат)

Нельзя исключать, что расстрел, осуществленный по прямому указанию Якова Юровского, был, прежде всего нужен ему лично. Болезненно амбициозному Юровскому при всем желании не удалось бы найти лучшего способа «наследить» в истории, нежели лично выстрелить в сердце последнего русского царя. И не случайно он в последствии много раз подчеркивал свою особенную роль в расстреле: «Первый выстрелил я и наповал убил Николая… Я выстрелил в него, он повалился, тут же началась стрельба… Из кольта мной был наповал убит Николай, остальные патроны одной имеющейся заряженной обоймы кольта, а также заряженного маузера, ушли на достреливание дочерей Николая… Алексей так и оставался сидеть словно окаменел, и я его пристрелил…» Палач Юровский так явно и откровенно наслаждался вспоминая казнь, что становится понятным: для него цареубийство стало самым грандиозным жизненным достижением.

Расстреляны вместе с Романовыми: Вверху: лейб-медик Е.Боткин, лейб-повар И.Харитонов: Снизу: комнатная девушка А.Демидова, камердинер полковник А.Трупп

Пятая версия (Точка невозврата)

Ставя оценку историческому значению расстрела Романовых, написал: «Казнь Романовых была нужна не просто для того, чтобы напугать, ужаснуть, лишить надежды врага, но и для того, чтобы встряхнуть собственные ряды, показать, что впереди полная победа или полная погибель. Эта цель была достигнута… Бессмысленная чудовищная жестокость совершена, и точка невозврата пройдена».

Шестая версия

Журналисты из Америки А. Саммерс и Т. Мангольд в 1970-х годах изучили неизвестную раньше часть архивов следствия 1918-1919 годов, найденную в 1930-х годах в Америке, и опубликовали результат своего расследования в 1976 году. Как они считают, выводы Н. Соколова о гибели всей семьи Романовых были сделаны под давлением , которому по некоторым причинам было выгодно объявить погибшими всех членов семьи. Более объективными они считают расследования и выводы других следователей Белой армии. Согласно их мнения, более вероятно все же, что в Екатеринбурге были расстреляны только с наследником, а Александру Федоровну с дочерьми перевезли в Пермь. О дальнейшей судьбе Александры Федоровны и о дочерях ничего неизвестно. А. Саммерс и Т. Мангольд склоняются к версии, что все же в действительности была великой княжной Анастасией.

Предлагаю вниманию читателей весьма интересную информацию из книги «Крестный путь святых Царственных Мучеников»
(Москва 2002 г.)

Убийство Царской Семьи было подготовлено в строжайшей тайне. Даже многие высокопоставленные большевики не были в нее посвящены.

Оно было совершено в Екатеринбурге по приказу из Москвы, согласно давно задуманному плану.

Главным организатором убийства следствие называет Янкеля Мовшевича Свердлова, занимавшего должность председателя Президиума Всероссийского Центрального Исп. комитета съезда Советов, всемогущего правителя- временщика России в эту эпоху.

К нему сходятся все нити преступления. От него исходили инструкции, полученные и выполненные в Екатеринбурге. Задача его состояла в том, чтобы придать убийству видимость самовольного акта местных уральских властей, сняв в полной мере тем самым ответственность Советского правительства и действительных инициаторов злодеяния.

Соучастниками убийства из числа местных большевицких главарей были следующие лица: Шая Исаакович Голощекин — личный друг Свердлова, захвативший в свои руки фактическую власть на Урале, военный комиссар уральской области глава Чека и главный палач Урала в то время; Янкель Изидорович Вайсбарт (называл себя русским рабочим А.Г. Белобородовым) — председатель Исполкома Уральского Областного Совета; Александр Мебиус — начальник Революционного Штаба — особоуполномоченный Бронштейна-Троцкого; Янкель Хаимович Юровский (называвший себя Яковом Михайловичем, — комиссар юстиции Уральской области, член Чека; Пинхус Лазаревич Вайнер (именовавший себя Петром Лазаревичем Войковым (его имя носит современная станция Московского метро «Войковская») — комиссар снабжения Уральской области, — ближайший помощник Юровского и Сафаров — второй помощник Юровского. Все они исполняли инструкции из Москвы от Свердлова, Апфельбаума, Ленина, Урицкого и Бронштейна-Троцкого (в своих воспоминаниях, опубликованных за границей в 1931г., Троцкий сам себя обвинил, цинично оправдывая убийство всей Царской Семьи в т. числе и Августейших Детей).

В отсутствие Голощекина (уехал в Москву к Свердлову за инструкциями) приготовления к убийству Царской Семьи стали принимать конкретную форму: убрали ненужных свидетелей — внутреннюю стражу, т.к. она практически полностью была расположена к Царской Семье и была для палачей ненадежной, а именно 3 июля 1918г. — Авдеев и его помощник Мошкин (был даже арестован), были внезапно изгнаны. Вместо Авдеева — коменданта «Дома Особого назначения» стал Юровский, помощником его был назначен Никулин (известный своими зверствами в Камышине, работая в Чека).

Вся охрана была заменена отборными чекистами, откомандированными местной чрезвычайкой. С этого момента и в течение двух последних недель, когда Царственным Узникам пришлось жить под одной крышей со своими будущими палачами, Их Жизнь стала сплошной мукой…

В воскресенье 1/14 июля за три дня до убийства, по просьбе Государя Юровский позволил пригласить протоиерея о.Иоанна Сторожева и дьякона Бумирова, которые еще ранее 20 мая/2 июня служили обедницу для Царской Семьи. Они заметили происшедшую перемену в душевном состоянии Их Величеств и Августейших Детей. По словам О.Иоанна Они не были в «угнетении духа, но все же производили впечатление как бы утомленных». В этот день впервые никто из Членов Царской Семьи не пел во время Богослужения. Они молились молча, как бы предчувствуя, что это Их последняя церковная молитва, и как, будто Им было открыто, что эта молитва будет необыкновенной. И действительно, тут произошло знаменательное событие, глубокий и таинственный смысл которого стал понятным только тогда, когда оно отошло в прошлое. Дьякон, стал петь «Со святыми упокой», хотя по чину обедницы положено прочесть эту молитву, — вспоминает о. Иоанн: «…стал петь и я, несколько смущенный таким отступлением от устава, но едва мы запели, как я услышал, что стоявшие позади меня Члены Семьи Романовых опустились на колени…». Так Царственные Узники, Сами того не подозревая, подготовились к смерти, приняв погребальное напутствие…

Тем временем Голощекин привез приказ из Москвы от Свердлова о расстреле Царской Семьи.

Юровский со своей командой палачей быстро все подготовил к казни. Утром, во вторник 3/16 июля 1918г. он удалил из Ипатьевского дома ученика повара маленького Леонида Седнева — племянника И.Д. Седнева (детского лакея).

Но даже в эти предсмертные дни Царская Семья не теряла бодрости духа. В понедельник 2/15 июля, четыре женщины, были посланы в дом Ипатьева мыть полы. Одна потом показала судебному следователю: «Я лично мыла полы почти во всех комнатах, отведенных для Царской Семьи… Княжны помогали нам убирать и передвигать в Их спальне постели и весело между Собой разговаривали…».

В 7 часов вечера Юровский приказал отобрать у русской наружной стражи револьверы, потом эти же револьверы раздал участникам расстрела, помогал ему Медведев Павел.

В этот последний день жизни Узников, Государь, Наследник Цесаревич и все Великие Княжны вышли на обычную прогулку в сад и в 4 часа дня во время смены караульных вернулись в дом. Больше Они не выходили. Вечерний распорядок дня ничем нарушен не был…

Ничего, не подозревая, Царская Семья легла спать. Вскоре после полуночи Юровский вошел в Их комнаты, разбудил всех и под предлогом угрожающей городу опасности со стороны приближающихся белых войск объявил, что у него приказ увезти Узников в безопасное место. Через некоторое время, когда все оделись, умылись и приготовились к отъезду, Юровский в сопровождении Никулина и Медведева повел Царскую Семью в нижний этаж к наружной двери, выходящей на Вознесенский переулок.

Впереди шли Юровский и Никулин, державший в руке лампу, чтобы освещать темную узкую лестницу. За ними следовал Государь. Он нес на руках Наследника Алексея Николаевича. Нога у Наследника была перевязана толстым бинтом, и при каждом шаге Он тихо стонал. За Государем шли Государыня и Великие Княжны. Некоторые из Них имели с Собой по подушке, а Великая Княжна Анастасия Николаевна несла на руках свою любимую собачку Джимми. Далее следовали лейб-медик Е.С.Боткин, комнатная девушка А.С.Демидова, лакей А.Е.Трупп и повар И.М.Харитонов. Шествие замыкал Медведев. Спустившись вниз и пройдя через весь нижний этаж до угловой комнаты — это была передняя с выходной дверью на улицу, — Юровский повернул налево в соседнюю среднюю комнату, как раз под спальней Великих Княжон, и объявил, что Им придется подождать, пока будут поданы автомобили. Это была пустая полуподвальная комната длиною 5 1/3 и шириной в 4 1\2 м.

Так как Царевич не мог стоять, и Государыня была нездорова, по просьбе Государя принесли три стула. Государь сел посреди комнаты, посадив Наследника рядом с Собой и обняв Его правой рукой. Сзади Наследника и немного сбоку от Него стоял доктор Боткин. Государыня села по левую руку от Государя, ближе к окну и на шаг сзади. На Ее стул, и на стул Наследника, положили подушку. С этой же стороны, еще ближе к стене с окном, в глубине комнаты, стояла Великая Княжна Анастасия Николаевна и несколько дальше, в углу у наружной стены, — Анна Демидова. За стулом Государыни стала одна из старших В. Княжен, вероятно, Татьяна Николаевна. По правую руку от Нее, прислонившись, к задней стене, стояли В.Княжны Ольга Николаевна и Мария Николаевна; рядом с Ними, чуть впереди, А.Трупп, державший плед для Наследника, и в дальнем левом от двери углу повар Харитонов. Первая от входа половина комнаты оставалась свободной. Все были спокойны. Они, видимо привыкли к подобным ночным тревогам и перемещениям. К тому же объяснения Юровского казались правдоподобными, и некоторая «вынужденная» задержка не вызывала никаких подозрений.

altЮровский вышел, что бы сделать последние распоряжения. К этому времени в одной из соседних комнат собрались все 11 палачей, расстрелявших в эту ночь Царскую Семью и Ее верных слуг. Вот их имена: Янкель Хаимович Юровский, Никулин, Степан Ваганов, Павел Спиридонович Медведев, Лаонс Горват, Анзельм Фишер, Изидор Эдельштейн, Эмиль Фекте, Имре Над, Виктор Гринфельд и Андреас Вергази — наемники — мадьяры.

У каждого был семизарядный револьвер наган. У Юровского, кроме того, был маузер, а у двоих — винтовки с примкнутыми штыками. Каждый убийца заранее выбрал свою жертву: Горват избрал Боткина. Но при этом Юровский строго запретил всем другим стрелять в Государя Императора и в Цесаревича: он хотел, — а скорее, ему приказали — своей рукой убить Русского Православного Царя и Его Наследника.

За окном послышался шум мотора четырех тонного грузовика Фиат, приготовленного для перевозки тел. Расстрел под шум работающего мотора грузовика, чтобы заглушить выстрелы, был излюбленным приемом чекистов. Этот способ был применен и здесь.

Было 1ч. 15м. Ночи по солнечному времени, или 3ч. 15м. по летнему (переведенному большевиками на два часа вперед). Юровский вернулся в комнату, вместе со всей командой палачей. Никулин стал ближе к окну, напротив Государыни. Лицом к доктору Боткину расположился Горват. Остальные разделились по обе стороны от двери. Медведев занял позицию на пороге.

Подойдя к Государю, Юровский сказал несколько слов, объявив о предстоящем расстреле. Это было настолько неожиданно, что Государь, по-видимому, не сразу понял смысл сказанного. Он привстал со стула и изумленно переспросил: «Что? Что?» Государыня и одна из В. Княжен успели перекреститься. В этот момент Юровский поднял револьвер и несколько раз выстрелил в упор сначала в Государя и затем в Наследника.

Почти одновременно начали стрелять и другие. Великие Княжны, стоявшие во втором ряду, видели, как упали Их Родители, и в ужасе стали кричать. Им суждено было пережить Их на несколько страшных мгновений. Расстреливаемые падали один за другим. В течение только 2-3 минут было сделано около 70 выстрелов. Раненых Царевен докалывали штыками. Наследник слабо стонал. Юровский убил Его двумя выстрелами в голову. Раненая Великая Княжна Анастасия Николаевна была добита штыками и прикладами.

Анна Демидова металась, пока не упала под ударами штыков. Некоторых жертв достреливали и докалывали, прежде чем все стихло.

…Сквозь голубоватый туман, наполнявший комнату от множества выстрелов, при слабом освящении одной электрической лампочки картина убийства представляла ужасающее зрелище.

Государь упал вперед, близко от Государыни. Рядом лежал на спине Наследник. Великие Княжны были вместе, как, будто Они держали друг друга за руки. Между Ними распластался труп маленькой Джимми, которую Великая Анастасия Николаевна прижимала к себе до последнего момента. Доктор Боткин сделал шаг вперед, прежде чем упасть ничком с поднятой правой рукой. Анна Демидова и Алексей Трупп упали около задней стены. У ног Великих Княжон навзничь лежал Иван Харитонов. Все убиенные имели несколько ран, и поэтому крови было особенно много. В крови были Их лица и одежда, она стояла лужами на полу, брызгами и пятнами покрывала стены. Казалось, что вся комната залита кровью и представляет собой бойню (ветхозаветный жертвенник).

В ночь мученической кончины Царской Семьи Дивеевская блаженная Мария бушевала и кричала: «Царевен штыками! Проклятые жиды!». Неистовствовала страшно, и только потом поняли, о чем она кричала. Под сводами Ипатьевского подвала, в котором Царственные Мученики и их Верные слуги закончили свой крестный путь, были обнаружены оставленные палачами надписи. Одна из них состояла из четырех кабалистических знаков. Она расшифровывалась так: «Здесь, по приказанию сатанинских сил, Царь был принесен в жертву для разрушения Государства. О сем извещаются все народы».

«…В самом начале этого столетия, еще перед Первой Мировой войной, маленькие лавчонки в царстве польском продавали из-под полы довольно грубо отпечатанные открытки с изображением иудейского «цадика» (раввина) с торой в одной руке и с белой птицей в другой. У птицы была голова Императора Николая II, с императорской короной. Внизу… была следующая надпись: «Это жертвенное животное да будет моим очищением, оно будет моим замещением и очистительной жертвой».

Во время следствия об убийстве Николая II и Его Семьи было установлено, что за день до этого преступления в Екатеринбург из Центральной России прибыл специальный поезд, состоявший из паровоза и одного пассажирского вагона. В нем приехало лицо в черной одежде, похожее на иудейского раввина. Это лицо осмотрело подвал дома и оставило на стене (вышеуказанную-сост.) каббалистическую надпись…».»Христография», журнал «Новая книга России».

…К этому времени в «Дом Особого Назначения» прибыли Шая Голощекин, Белобородов, Мебиус и Войков. Юровский с Войковым занялись тщательным осмотром убитых. Они переворачивали всех на спину, чтобы удостовериться, не осталось ли еще признаков жизни. При этом снимали со своих жертв — драгоценности: кольца, браслеты, золотые часы. Снимали с Царевен туфельки, которые потом дарили своим любовницам.

Затем тела были завернуты в заранее приготовленное шинельное сукно и перенесены на носилках, сделанных из двух оглоблей и простыней, на грузовой автомобиль, стоявший у подъезда. За рулем сидел злоказовский рабочий Люханов. С ним вместе сели Юровский, Ермаков и Ваганов.

Под покровом ночи грузовик отъехал от дома Ипатьева, спустился по Вознесенскому проспекту в сторону Главного проспекта и выехал из города через предместье Верх-Исетск. Здесь он свернул на единственную дорогу, ведущую в деревню Коптяки, раскинувшуюся на берегу Исетского озера. Дорога туда идет лесом, пересекая Пермскую и Тагильскую железнодорожные линии. Уже рассветало, когда, верстах в 15-ти от Екатеринбурга и, не доезжая четырех верст до Коптяков, глухом лесу в урочище «Четырех Братьев» грузовик свернул налево и достиг небольшой лесной поляны близ ряда заброшенных рудниковых шахт, называемого «Ганина Яма». Здесь тела Царственных Мучеников были выгружены, разрублены, облиты бензином и брошены на два больших костра. Кости уничтожались при помощи серной кислоты. Три дня и две ночи убийцы, которым помогали 15 ответственных партийных коммунистов, специально мобилизованных для этой цели, творили свою дьявольскую работу под непосредственным руководством Юровского, по указаниям Войкова и под Наблюдением Голощекина и Белобородова, несколько раз приезжавших из Екатеринбурга в лес. Наконец, к вечеру 6/19 июля все было кончено. Убийцы старательно уничтожили следы костров. Пепел и все, что осталось от сожженных тел, бросили в шахту, которая была, затем взорвана ручными гранатами, а вокруг перекопали землю и забросали ее листьями и мхом, чтобы скрыть следы совершенного здесь преступления.

altОб убийстве Царской Семьи Белобородов немедленно телеграфировал Свердлову. Однако этот последний не посмел раскрыть правду не только Русскому народу, но даже советскому правительству. На заседании Совнаркома, происходившем 5/18 июля под председательством Ленина, Свердлов выступил с экстренным заявлением. Это было сплошное нагромождение лжи.

Он сказал, что из Екатеринбурга получено сообщение о расстреле Государя Императора, что расстрелян Он по постановлению Уральского областного Совета и что Императрица и Наследник эвакуированы в «надежное место». О судьбе Великих Княжон он умолчал. В заключение он добавил, что Президиум ВЦИК одобрил постановление Уральского Совета. Выслушав молча заявление Свердлова, члены Совнаркома продолжали заседание…

На следующий день оно было объявлено в Москве во всех газетах. После долгих переговоров со Свердловым по прямому проводу, Голощекин сделал в Уральском Совете аналогичное сообщение, которое было опубликовано в Екатеринбурге только 8/21 июля, так как Екатеринбургские большевики, которые якобы самовольно расстреляли Царскую Семью, в действительности не смели без разрешения Москвы даже выпустить сообщение о расстреле. Между тем, с приближением фронта началось паническое бегство большевиков из Екатеринбурга. 12/25 июля он был взят войсками Сибирской Армии. В тот же день к дому Ипатьева была приставлена стража, а 17/30 июля началось судебное следствие, которое восстановило почти во всех подробностях картину этого ужасного злодеяния, а также установило личности его организаторов и исполнителей. В последующие годы появился ряд новых свидетелей, и стали известны новые документы и факты, которые еще более дополнили и уточнили материалы следствия.

Расследуя ритуальное убийство Царской Семьи, следователь Соколов Н.А., буквально просеявший всю землю на месте сожжения тел Царской Семьи и обнаруживший при этом многочисленные осколки раздробленных и обгорелых костей и обширные сальные массы, не нашел ни одного зуба, ни единого их осколка, а как известно, в огне зубы не горят. Выяснилось, что Исаак Голощекин после убийства сразу отправился в Москву с тремя бочками со спиртом… Он вез с собой в Москву эти тяжелые бочки, укупоренные в дощатых ящиках и обмотанные веревками, причем в салоне вагона, не касаясь содержимого в них, совсем было не место в салоне. Некоторые из сопровождавших чинов охраны и поездной прислуги интересовались о таинственном грузе. На все вопросы Голощекин отвечал, что он везет образцы артиллерийских снарядов для Путиловского завода. В Москве Голощекин забрал ящики, уехал к Янкелю Свердлову и пять дней жил у него, не возвращаясь в вагон. Какие документы в прямом значении слова, и с какой целью могли бы интересовать Янкеля Свердлова, Нахамкеса и Бронштейна?

Вполне возможно, что убийцы, уничтожая Царские тела, отделили от них честные головы, для доказательства руководству в Москве о ликвидации всей Царской Семьи. Данный метод, как некая форма «отчетности», широко использовался в ЧК, в те страшные годы массовых убийств большевиками беззащитного населения России.

Существует редкий снимок: в дни февральской смуты, Царские дети, больные корью, по выздоровлении все пятеро снялись с бритыми головами — так, что видны одни головы, и все они на одно лицо. Государыня расплакалась: пять детских голов кажутся отсеченными…

То, что это было ритуальное убийство — вне всяких сомнений. Об этом свидетельствуют не только ритуальные каббалистические надписи в подвальной комнате Ипатьевского дома, но и сами убийцы.

Беззаконники ведали что творили. Примечательны их проговоры. Один из цареубийц М.А. Медведев (Кудрин) описывал в декабре 1963 г. ночь на 17 июля:

…Спустились на первый этаж. Вот та комната, «очень маленькая». «Юровский с Никулиным принесли три стула — последние троны приговоренной Династии».

Юровский вслух заявляет: «…на нас возложена миссия покончить с Домом Романовых!»

А вот момент сразу же после расправы: «Около грузовика встречаю Филиппа Голощекина.

Ты где был? — спрашиваю его.

Гулял по площади. Слушал выстрелы. Было слышно. — Нагнулся над Царем.

Конец, говоришь, Династии Романовых?! Да…

Красноармеец принес на штыке комнатную собачонку Анастасии — когда мы шли мимо двери (на лестницу во второй этаж) из-за створок раздался протяжный жалобный вой — последний салют Императору Всероссийскому. Труп песика бросили рядом с царским.

Собакам — собачья смерть! — презрительно сказал Голощекин».

После того как изуверы первоначально сбросили тела Царственных Мучеников в шахту, они решили извлечь их оттуда, чтобы предать их огню. «С 17-го на 18 июля, — вспоминал П.З. Ермаков, — я снова прибыл в лес, принес веревку. Меня опустили в шахту. Я стал каждого по отдельности привязывать, а двое ребят вытаскивали. Все трупы были достаты (сик! — С.Ф.) из шахты для того, чтобы покончить с Романовыми и чтобы ихние друзья не думали создать СВЯТЫХ МОЩЕЙ».

Уже упоминавшийся нами М.А. Медведев свидетельствовал: «Перед нами лежали готовые «ЧУДОТВОРНЫЕ МОЩИ»: ледяная вода шахты не только начисто смыла кровь, но и заморозила тела настолько, что они выглядели словно живые — на лицах Царя, девушек и женщин даже проступил румянец».

Один из участников уничтожения царских тел, чекист Г.И. Сухоруков вспоминал 3.4.1928г.: «Для того, что если бы белые даже нашли эти трупы и не догадались по количеству, что это Царская Семья, мы решили штуки две сжечь на костре, что мы и сделали, на НАШ ЖЕРТВЕННИК попал первый Наследник и вторым младшая дочь Анастасия…».

Участник цареубийства М.А. Медведев (Кудрин) (декабрь 1963): «При глубокой религиозности народа в провинции нельзя было допускать оставления врагу даже останков Царской Династии, из которых немедленно были бы сфабрикованы духовенством «СВЯТЫЕ ЧУДОТВОРНЫЕ МОЩИ»…».

Так же считал и другой чекист Г.П. Никулин в своей беседе на радио 12 мая 1964 г.: «…Если бы даже был обнаружен труп, то, очевидно, из него были созданы какие-то МОЩИ, понимаете, вокруг которых группировалась бы какая-то контрреволюция…».

То же на следующий день подтверждал и его товарищ И.И. Родзинский: «…Дело-то ведь было очень серьезное. <…> Если бы белогвардейцы обнаружили эти останки, знаете, что бы они устроили? МОЩИ. Крестные ходы, использовали бы темноту деревенскую. Поэтому вопрос о сокрытии следов был важнее даже самого выполнения. <…> Это самое главное было…».

Как бы ни были искажены тела, — считал М.К. Дитерихс, — Исаак Голощекин отлично понимал, что для русского христианина имеет значение не нахождение физического цельного тела, а самых незначительных останков Их, как священных реликвий тех тел, душа которых бессмертна и не может быть разрушена Исааком Голощекиным или другим подобным ему изувером из еврейского народа».

Воистину: и бесы веруют и трепещут!

…Большевики переименовали г.Екатеринбург в Свердловск — в честь главного организатора убийства Царской Семьи, и тем самым не только подтвердили правильность обвинения судебной власти, но и свою ответственность за это величайшее преступление в истории человечества, совершенное мировыми силами зла…

Не случайна и сама дата изуверского убийства — 17 июля. В этот день Русская Православная Церковь чтит память святого благоверного князя Андрея Боголюбского, который своей мученической кровью освятил единодержавие Руси. По свидетельству летописцев, заговорщики-иудеи «принявшие» православие и облагодетельствованные Им же самим, убили его самым жестоким образом. Святой князь Андрей первым провозгласил идею Православия и Самодержавия основой государственности Святой Руси и был, по сути, первым русским Царем.

По Божьему промыслу, Царственные Мученики были взяты из земной жизни все вместе. В награду за безграничную взаимную любовь, которая крепко связала Их в одно нераздельное целое.

Государь мужественно взошел на Голгофу и с кроткой покорностью Воле Божьей принял мученическую смерть. Он оставил в наследие ничем не омраченное Монархическое Начало как драгоценный Залог, полученный Им от своих Царственных предков.

Семья Романовых была многочисленна, проблем с преемниками трона не возникало. В 1918 году, после того, как большевики расстреляли императора, его жену и детей, появилось большое количество самозванцев. Поползли слухи, что в ту самую ночь в Екатеринбурге кто-то из них всё же остался в живых.

И сегодня многие верят, что кто-то из детей мог спастись и что их отпрыски могут жить среди нас.

Анастасия была младшей дочерью Николая. В 1918 году, когда Романовых расстреляли, останки Анастасии не были обнаружены в захоронении семьи и поползли слухи, что юная княжна выжила.

Люди по всему миру перевоплощались в Анастасию. Одной из самых ярких самозванок была Анна Андерсон. Кажется, она была из Польши.

Анна подражала Анастасии в своём поведении, и слухи о том, что Анастасия жива, распространились достаточно быстро. Многие также пытались подражать её сёстрам и брату. Люди по всему миру пытались смошенничать, но больше всех двойников было в России.

Многие верили, что дети Николая II выжили. Но и после того, как было найдено захоронение семьи Романовых, учёные не смогли идентифицировать останки Анастасии. Большинство историков до сих пор не могут подтвердить, что большевики убили Анастасию.

Позже было найдено тайное захоронение, в котором и были обнаружены останки юной княжны, и судебные эксперты смогли доказать, что она погибла вместе с остальными членами семьи в 1918 году. Её останки перезахоронили в 1998 году.

Многие люди полагали, что большевики похоронили Романовых в разных местах Свердловской области. Кроме того, многие были убеждены, что двое из детей смогли спастись.

Существовала теория, что царевич Алексей и княжна Мария смогли сбежать с места страшной казни. В 1976 году учёные напали на след с останками Романовых. В 1991 году, когда с эпохой коммунизма было покончено, исследователи смогли добиться разрешения правительства на вскрытие захоронения Романовых, того самого, оставленного большевиками.

Но учёным для подтверждения теории требовался анализ ДНК. Они попросили принца Филиппа и принца Майкла Кентского предоставить образцы ДНК для сравнения с образцами ДНК царской четы. Судебные эксперты подтвердили, что ДНК действительно принадлежит Романовым. В результате этого исследования удалось подтвердить, что царевича Алексея и княжну Марию большевики похоронили отдельно от остальных.

В 2007 году Сергей Плотников, один из основателей любительской исторической группы, сделал удивительное открытие. Его группа занималась поиском любых фактов, имеющих отношение к царской семье.

В свободное время Сергей занимался розыском останков Романовых в предполагаемом месте первого захоронения. И однажды ему повезло, он наткнулся на что-то твёрдое и начал копать.

К своему удивлению, он нашёл несколько фрагментов костей таза и черепа. После проведённой экспертизы, было установлено, что эти кости принадлежать детям Николая II.

После проведённого анализа костей Алексея и Марии, было установлено, что кости сильно повреждены, но иначе, чем кости самого императора.

На останках Николая были обнаружены следы пуль, а значит, детей убили другим способом. Остальные члены семьи тоже по-своему пострадали.

Учёным удалось установить, что Алексея и Марию облили кислотой, и они погибли от ожогов. Не смотря на то, что эти двое детей были захоронены отдельно от остальной семьи, страдали они не меньше.

Археологи обнаружили 9 черепов, зубы, пули разного калибра, ткань от одежды и проводок от деревянной коробки. Было установлено, что останки принадлежат мальчику и женщине, примерный возраст которых варьируется от 10 до 23 лет.

Вероятность того, что мальчик был царевичем Алексеем, а девушка княжной Марией, достаточно велика. Кроме того, существовали теории, что правительству удалось обнаружить место хранения костей Романовых. Ходили слухи, что останки были найдены ещё в 1979 году, но правительство держало эту информацию в секрете.

В 1990 году, ещё одна группа археологов решила заняться раскопками, в надежде на то, что им удастся обнаружить ещё какие-то следы местонахождения останков Романовых.

По прошествии нескольких дней или даже недель, они перекопали участок размером с футбольное поле, но так и не закончили исследование, так как у них закончились деньги. Удивительно, но Сергей Плотников нашёл фрагменты костей на этой самой территории.

Русская Православная Церковь отказывалась принимать тот факт, что кости действительно принадлежать семье Романовых. Церковь потребовала больше доказательств того, что эти самы останки действительно были найдены в захоронении царской семьи в Екатеринбурге.

Продолжатели рода Романовых поддержали РПЦ, потребовав дополнительных исследований и подтверждения того, что кости и правда принадлежат детям Николая II.

Перезахоронение семьи откладывалось много раз, так как РПЦ каждый раз ставила под сомнение правильность анализа ДНК и принадлежность костей к семье Романовых. Церковь попросила судебных экспертов провести дополнительную экспертизу. После того, как учёным наконец-то удалось убедить церковь, что останки действительно принадлежат царской семье, РПЦ запланировала перезахоронение.

Продолжатели генеалогического древа династии Романовых живут среди нас. Один из наследников царских генов - принц Филипп, герцог Эдинбуургский, он и предоставлял свою ДНК для исследований. Принц Филипп - муж Королевы Елизаветы II, внучатой племянницы царевны Александры, и пра-пра-правнук Николая I.

Ещё один родственник, который помогал в идентификации ДНК,- принц Майкл Кентский. Его бабушка была двоюродной сестрой Николая II.

Есть ещё восемь продолжателей этого рода: Хью Гросвенор, Константин II, Великая Княгиня Мария Владимировна романова, Великий Князь Георгий Михайлович, Ольга Андреевна Романова, Френсис Александр Мэтью, Николетта Романова, Ростислав Романов. Но эти родственники не предоставляли свою ДНК для анализа, так как принц Филипп и принц Майкл Кентский были признаны самыми близкими по степени родства.

Большевики казнили царскую семью в Екатеринбурге, и им нужно было как-то скрыть улики содеянного преступления.

Существует две теории о том, как большевики убивали детей. Согласно первой версии, сначала они застрелили Николая, а потом посадили его дочерей в шахту, где никто не мог их найти. Большевики пытались взорвать шахту, но их план провалился, поэтому они решили облить детей кислотой и сжечь.

По второй версии, большевики хотели кремировать тела убитых Алексея и Марии. После нескольких исследований, учёные и судебные эксперты сделали вывод, что кремировать тела не получилось.

Чтобы кремировать человеческое тело, нужна очень высокая температура, а большевики находились в лесу, и у них не было возможности создать необходимые условия. После неудачных попыток кремации, они все-таки решили похоронить тела, но разделили семью на две могилы.

Тот факт, что семью похоронили не вместе, объясняет, почему изначально были обнаружены не все члены семьи. Это также опровергает теорию о том, что Алексею и Марии удалось бежать.

Тайна династии Романовых покоится вместе с их останками в церкви Святых Петра и Павла в Санкт-Петербурге. После многочисленных исследований, учёные всё-таки сошлись во мнении, что останки принадлежат Николаю и его семье.

Последняя прощальная церемония состоялась в православной церкви и длилась три дня. В ходе похоронной процессии многие всё же ставили под сомненье факт подлинности останков. Но учёные утверждают, что кости на 97% совпадают с ДНК членов королевской семьи.

В России этой церемонии придали особое значение. Жители пятидесяти стран во всём мире наблюдали, как семья Романовых отправляется на покой. Более 80 лет потребовалось, чтобы развенчать мифы о семье последнего императора Российской Империи. Вместе с завершением похоронной процессии, в прошлое ушла целая эпоха.

Прошло почти сто лет с той страшной ночи, когда Российская Империя навсегда перестала существовать. До сих пор никто из историков не может заявит однозначно, что случилось в ту ночь и остался ли кто-то из членов семьи в живых. Скорее всего, тайна этой семьи так и останется не раскрытой и мы можем толкьо предполагать, что произошло на самом деле.

о деятельности П.Л. Войкова

Петр Лазаревич Войков (1888 - 1927) родился в семье преподавателя духовной семинарии (по другим сведениям - директора гимназии). С 1903 г. член РСДРП, меньшевик. Летом 1906 г. вступил в боевую дружину РСДРП, участвовал в перевозке бомб и покушении на ялтинского градоначальника. Скрываясь от ареста за террористическую деятельность, выехал в 1907 г. в Швейцарию. Учился в Женевском и Парижском университетах.

В апреле 1917 г. Войков вернулся в Россию в «пломбированном вагоне» через территорию Германии. Работал секретарем товарища (заместителя) министра труда во Временном правительстве, способствовал самовольным захватам заводов. А в августе вступил в партию большевиков.

С января по декабрь 1918 г. Войков был комиссаром снабжения Уральской области, руководил принудительными реквизициями продовольствия у крестьян. Его деятельность привела к товарному дефициту и значительному понижению уровня жизни населения Урала. Причастен к репрессиям против предпринимателей Урала.

П.Л. Войков, являясь членом Уральского областного совета, участвовал в принятии решения о расстреле Николая II, его жены, сына, дочерей и их спутников. Участник расстрела царской семьи екатеринбургский чекист М.А. Медведев (Кудрин) указывает Войкова в числе принявших решение об уничтожении семьи Николая II. Его обстоятельные воспоминаний о расстреле и захоронении царской семьи были адресованы Н.С. Хрущеву (РГАСПИ. Ф. 588. Оп.3. Д. 12. Л. 43-58).

Войков активно участвовал в подготовке и сокрытии следов этого преступления. В документах судебного следствия, проводившегося следователем по особо важным делам при Омском окружном суде Н.А. Соколовым, содержатся два письменных требования Войкова выдать 11 пудов серной кислоты, которая была приобретена в екатеринбургском аптекарском магазине «Русское общество» и использована для обезображивания и уничтожения трупов (см.: Н.А. Соколов. Убийство Царской семьи. М., 1991; Н. А. Соколов. Предварительное следствие 1919—1922 гг. Сборник материалов. М., 1998; Гибель Царской семьи. Материалы следствия по делу об убийстве Царской семьи (Август 1918 - февраль 1920). Frankfurt am Main, 1987 и др.).

Сохранились воспоминания бывшего дипломата Г.З. Беседовского, работавшего с Войковым в варшавском постпредстве. В них содержится рассказ самого П.Л. Войкова о его участии в цареубийстве. Так, Войков сообщает: «вопрос о расстреле Романовых был поставлен по настойчивому требованию Уральского областного Совета, в котором я работал в качестве областного комиссара по продовольствию… Центральные московские власти не хотели сначала расстреливать царя, имея в виду использовать его и семью для торга с Германией… Но Уральский областной Совет и областной комитет коммунистической партии продолжали решительно требовать расстрела… я был одним из самых ярых сторонников этой меры. Революция должна быть жестокой к низверженным монархам… Уральский областной комитет коммунистической партии поставил на обсуждение вопрос о расстреле и решил его окончательно в положительном духе еще с [начала] июля 1918 года. При этом ни один из членов областного комитета партии не голосовал против…

Выполнение постановления поручалось Юровскому, как коменданту ипатьевского дома. При выполнении должен был присутствовать, в качестве делегата областного комитета партии, Войков. Ему же, как естественнику и химику, поручалось разработать план полного уничтожения трупов. Войкову поручили также прочитать царскому семейству постановление о расстреле, с мотивировкой, состоявшей из нескольких строк, и он действительно разучивал это постановление наизусть, чтобы прочитать его возможно более торжественно, считая, что тем самым он войдет в историю, как одно из главных действующих лиц этой трагедии. Юровский, однако желавший также «войти в историю», опередил Войкова и, сказав несколько слов, начал стрелять... Когда все стихло, Юровский, Войков и двое латышей осмотрели расстрелянных, выпустив в некоторых из них еще по несколько пуль или протыкая штыками… Войков рассказал мне, что это была ужасная картина. Трупы лежали на полу в кошмарных позах, с обезображенными от ужаса и крови лицами. Пол сделался совершенно скользким как на бойне...

Уничтожение трупов началось на следующий же день и велось Юровским под руководством Войкова и наблюдением Голощекина и Белобородова… Войков вспоминал эту картину с невольной дрожью. Он говорил, что, когда эта работа была закончена, возле шахты лежала громадная кровавая масса человеческих обрубков, рук, ног, туловищ и голов. Эту кровавую массу поливали бензином и серной кислотой и тут же жгли двое суток подряд… Это была ужасная картина, - закончил Войков. - Мы все, участники сжигания трупов, были прямо-таки подавлены этим кошмаром. Даже Юровский и тот под конец не вытерпел и сказал, что еще таких несколько дней - и он сошел бы с ума…» (Беседовский Г.З. На путях к термидору. М., 1997. С.111-116).

Процитированное изложение происходившего согласуется с другими известными документами и воспоминаниями участников убийства царской семьи (см.: Покаяние. Материалы Правительственной Комиссии по изучению вопросов, связанных с исследованием и перезахоронением останков Российского Императора Николая II и членов его семьи. М., 1998. С. 183 -223). При этом следует сказать, что протыкали штыками живых (пули рикошетили от корсетов) и ни в чем не виноватых юных девушек, дочерей Николая II.

П.Л. Войков с 1920 г. был членом коллегии наркомата внешней торговли. Он один из руководителей операции по продаже на Запад по крайне низким ценам уникальных сокровищ императорской фамилии, Оружейной палаты и Алмазного фонда, в том числе известных пасхальных яиц, изготовленных Фаберже.

В 1921 г. Войков возглавил советскую делегацию, которая согласовывала с Польшей вопросы о выполнении Рижского мирного договора. При этом он передавал полякам русские архивы и библиотеки, предметы искусства и материальные ценности.

С 1924 г. Войков стал советским полпредом в Польше. В 1927 г. убит русским эмигрантом Б. Ковердой, заявившем, что это акт мести Войкову за соучастие в убийстве царской семьи.

Старший научный сотрудник

кандидат исторических наук И.А. Курляндский

Научный сотрудник

Института российской истории РАН,

кандидат исторических наук В.В. Лобанов

РАСПИСКА

Рабочее и Крестьянское Правительство Российской Федеративной Республики Советов Уральский Областной Совет Рабочих Крестьянских и Солдатских Депутатов

Президиум № 1

Расписка.

1918 года апреля 30 дня, я, нижеподписавшийся, председатель Уральского Областного Совета Раб., Кр. и Солд. Депутатов Александр Георгиевич Белобородов получил от Комиссара Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета Василия Васильевича Яковлева доставленных им из г. Тобольска: 1. бывшего царя Николая Александровича Романова, 2. бывшую царицу Александру Феодоровну Романову и 3. бывш. вел. княжну Марию Николаевну Романову, для содержания их под стражей в г. Екатеринбурге.

А. Белобородов

Чл. Обл. Исполн. Комитета Г. Дидковский

РАССКАЗ

Юровского о расстреле царской семьи

15-го же я приступил к подготовке, так как надо было это сделать все быстро. Я решил взять столько же людей, сколько было расстреливаемых, всех их собрал, сказав в чем дело, что надо всем к этому подготовиться, что как только получим окончательные указания, нужно будет умело все провести. Нужно ведь сказать, что заниматься расстрелами людей ведь дело вовсе не такое легкое, как некоторым это может казаться. Это ведь не на фронте происходит, а, так сказать, в “мирной” обстановке. Тут ведь были не просто кровожадные люди, а люди, выполнявшие тяжелый долг революции. Вот почему не случайно произошло такое обстоятельство, что в последний момент двое из латышей отказались — не выдержали характера.

16-го утром я отправил под предлогом свидания с приехавшим в Свердловск дядей мальчика-поваренка Седнева. Это вызвало беспокойство арестованных. Неизменный посредник Боткин, а потом и кто-то из дочерей справлялись, куда и зачем, надолго увели Седнева. Алексей-де за ним скучает. Получив объяснение, они уходили как бы успокоенные. Приготовил 12 наганов, распределил, кто кого будет расстреливать. Тов. Филипп [Голощекин] предупредил меня, что в 12-ть часов ночи приедет грузовик, приехавшие скажут пароль, их пропустить и им сдать трупы, которые ими будут увезены, чтоб похоронить. Часов в 11-ть вечера 16-го я собрал снова людей, раздал наганы и объявил, что скоро мы должны приступить к ликвидации арестованных. Павла Медведева предупредил о тщательной проверке караула снаружи и внутри, о том, чтобы он и разводящий все время наблюдали сами в районе дома и дома, где помещалась наружная охрана, и чтобы держали связь со мной. И, что уже только в последний момент, когда все будет готово к расстрелу, предупредить как часовых всех, так и остальную часть команды, что если из дома будут слышны выстрелы, чтобы не беспокоились и не выходили из помещения и, что уж если что особенно будет беспокоить, то дать знать мне через установленную связь.

Только в половине второго явился грузовик, время лишнего ожидания не могло уже не содействовать некоторой тревожности, ожидание вообще, а главное, ночи-то короткие. Только по прибытии или после телефонных звонков, что выехали, я пошел будить арестованных.

Боткин спал в ближайшей от входа комнате, он вышел, спросил в чем дело, я ему сказал, что нужно сейчас же разбудить всех, так как в городе тревожно и им оставаться здесь вверху опасно, и что я их переведу в другое место. Сборы заняли много времени, примерно минут 40. Когда семья оделась, я повел их в заранее намеченную комнату, внизу дома. Этот план мы, очевидно, продумали с т. Никулиным (тут надо сказать, что не подумали своевременно о том, что окна шум пропустят, и второе — что стенка, у которой будут поставлены расстреливаемые, — каменная и, наконец, третье — чего нельзя было предусмотреть, это то, что стрельба примет беспорядочный характер. Этого последнего не должно было быть потому, что каждый будет расстреливать одного человека я, что все, следовательно, будет в порядке. Причины последнего, то есть безалаберной стрельбы, выяснились позже. Хотя я их предупредил через Боткина, что им с собой брать ничего не надо, они, однако, набрали какую-то разную мелочь, подушки, сумочки и т. д. и, кажется, маленькую собачку.

Спустившись в комнату (тут при входе в комнату справа очень широкое, чуть не во всю стену окно), я им предложил встать по стенке. Очевидно, они еще в этот момент ничего себе не представляли, что их ожидает. Александра Федоровна сказала: “Здесь даже стульев нет”. Алексея нес на руках Николай. Он с ним так и стоял в комнате. Тогда я велел принести пару стульев, на одном из которых по правой стороне от входа к окну почти в угол села Александра Федоровна. Рядом с ней, по направлению к левой стороне от входа, встали дочери и Демидова. Тут посадили рядом на кресле Алексея, за ним шли доктор Боткин, повар и другие, а Николай остался стоять против Алексея. Одновременно я распорядился, чтобы спустились люди, и велел, чтобы все были готовы и чтобы каждый, когда будет подана команда, был на своем месте. Николай, посадив Алексея, встал так, что собою его загородил. Сидел Алексей в левом от входа углу комнаты, и я тут же, насколько помню, сказал Николаю примерно следующее, что его царственные родственники и близкие как в стране, так и за границей, пытались его освободить, а что Совет рабочих депутатов постановил их расстрелять. Он спросил: “Что?” и повернулся лицом к Алексею, я в это время в него выстрелил и убил наповал. Он так и не успел повернуться лицом к нам, чтобы получить ответ. Тут вместо порядка началась беспорядочная стрельба. Комната, хотя и очень маленькая, все, однако, могли бы войти в комнату и провести расстрел в порядке. Но многие, очевидно, стреляли через порог, так как стенка каменная, то пули стали лететь рикошетом, причем пальба усилилась, когда поднялся крик расстреливаемых. Мне с большим трудом удалось стрельбу приостановить. Пуля кого-то из стрелявших сзади прожужжала мимо моей головы, а одному, не помню не то руку, ладонь, не то палец задела и прострелила. Когда стрельбу приостановили, то оказалось, что дочери, Александра Федоровна и, кажется, фрейлина Демидова, а также Алексей были живы. Я подумал, что они попадали от страху или, может быть, намеренно, и потому еще живы. Тогда приступили достреливать (чтобы было поменьше крови, я заранее предложил стрелять в область сердца). Алексей так и остался сидеть окаменевши, я его пристрелил. А [в] дочерей стреляли, но ничего не выходило, тогда Ермаков пустил в ход штык, и это не помогло, тогда их пристрелили, стреляя в голову. Причину того, что расстрел дочерей и Александры Федоровны был затруднен, я выяснил уже только в лесу.

Покончив с расстрелом, нужно было переносить трупы, а путь сравнительно длинный, как переносить? Тут кто-то догадался о носилках (вовремя не догадались), взяли из саней оглобли и натянули, кажется, простыню. Проверив, все ли мертвы, приступили к переноске. Тут обнаружилось, что будут везде следы крови. Я тут же велел взять имевшееся солдатское сукно, положили кусок в носилки, а затем выстелили сукном грузовик. Принимать трупы я поручил Михаилу Медведеву, это бывший чекист и в настоящее время работник ГПУ. Это он вместе с Ермаковым Петром Захаровичем должен был принять и увезти трупы. Когда унесли первые трупы, то мне, точно не помню кто, сказал, что кто-то присвоил себе какие-то ценности. Тогда я понял, что, очевидно, в вещах, ими принесенных, имелись ценности. Я сейчас же приостановил переноску, собрал людей и потребовал сдать взятые ценности. После некоторого запирательства двое, взявших их ценности, вернули. Пригрозив расстрелом тем, кто будет мародерствовать, этих двоих отстранил и сопровождать переноску трупов поручил, насколько помню, тов. Никулину, предупредив о наличии у расстрелянных ценностей. Собрав предварительно все, что оказалось в тех или иных вещах, которые были ими захвачены, а также и сами вещи, отправил в комендатуру. Тов. Филипп [Голощекин], очевидно, щадя меня (так как я здоровьем не отличался), предупредил меня, чтоб не ездил на “похороны”, но меня очень беспокоило, как хорошо будут скрыты трупы. Поэтому я решил поехать сам, и, как оказалось, хорошо сделал, иначе все трупы были бы непременно в руках белых. Легко понять, какую спекуляцию они развели бы вокруг этого дела.

Распорядившись все замыть и зачистить, мы примерно около 3-х часов, или даже несколько позже, отправились. Я захватил с собой несколько человек из внутренней охраны. Где предполагалось схоронить трупы, я не знал, это дело, как я говорил выше, поручено было, очевидно, Филиппом [Голощекиным ] т. Ермакову (кстати сказать, т. Филипп, как мне в ту же ночь сказал, кажется, Медведев Павел, он его увидел, когда тот бегал в команду, ходил все время вблизи дома, немало, вероятно, беспокоившись, как тут все пройдет) , который и повез нас куда-то в В [ерх ]-Исетский завод. Я в этих местах не бывал и не знал их. Примерно в 2 — 3 верстах, а может быть и больше, от Верх-Исетского завода нас встретил целый эскорт верхом и в пролетках людей. Я спросил Ермакова, что это за люди, зачем они здесь, он мне ответил, что это им приготовленные люди. Зачем их было столько, я и до сих пор не знаю, я услышал только отдельные выкрики: “Мы думали, что нам их сюда живыми дадут, а тут, оказывается, мертвые”. Еще, кажется, версты через 3 — 4 мы застряли с грузовиком среди двух деревьев. Тут некоторые из людей Ермакова на остановке стали растягивать кофточки девиц, и снова обнаружилось, что имеются ценности и что их начинают присваивать. Тогда я распорядился приставить людей, чтоб никого к грузовику не подпускать. Застрявший грузовик не двигался с места. Спрашиваю Ермакова: “А что ж, далеко место им избранное?” Он говорит: “Недалеко, за полотном железной дороги”. А тут, кроме того, что зацепились за деревья, еще и место болотистое. Куда ни идем, все топкие места. Думаю, пригнал столько людей, лошадей, хотя бы телеги были, а то пролетки. Однако делать нечего, нужно разгружать, облегчать грузовик, но и это не помогло. Тогда я велел грузить на пролетки, так как ждать дольше время не позволяло, уже светало. Только когда уже рассветало, мы подъехали к знаменитому “урочищу”. В нескольких десятках шагов от намеченной шахты для погребения сидели у костра крестьяне, очевидно, заночевавшие на сенокосе. В пути на расстоянии также встречались одиночки, стало совершенно невозможно продолжать работу на виду у людей. Нужно сказать, что положение становилось тяжелым, и все может пойти насмарку. Я еще в это время не знал, что и шахта-то ни к черту не годится для нашей цели. А тут еще эти проклятые ценности. Что их достаточно много, я еще в этот момент не знал, да и народ для такого дела Ермаковым был набран никак не подходящий, да еще так много. Я решил, что народ надо рассосать. Тут же я узнал, что отъехали мы от города верст примерно 15 — 16, а подъехали к деревне Коптяки в двух-трех верстах от нее. Нужно было на определенном расстоянии оцепить место, что я и сделал Выделил людей и поручил им охватить определенный район и, кроме того, послал в деревню, чтобы никто не выезжал с объяснением того, что вблизи чехо-словаки. Что сюда двинуты наши части, что показываться тут опасно, затем, чтобы всех встречных заворачивали в деревню, а упорно непослушных и расстреливать, если ничего не поможет. Другую группу людей я отправил в город как бы за ненадобностью. Проделав это, я велел загружать http://rus-sky.com/history/library/docs.htm - 21-30 трупы, снимать платье, чтобы сжечь его, то есть на случай уничтожить вещи все без остатка и тем как бы убрать лишние наводящие доказательства, если трупы почему-либо будут обнаружены. Велел разложить костры, когда стали раздевать, то обнаружилось, что на дочерях и Александре Федоровне, на последней я точно не помню, что было, тоже как на дочерях или просто зашитые вещи. На дочерях же были лифы, так хорошо сделаны из сплошных бриллиантовых и др[угих] ценных камней, представлявших из себя не только вместилища для ценностей, но и вместе с тем и защитные панцири. Вот почему ни пули, ни штык не давали результатов при стрельбе и ударах штыка. В этих их предсмертных муках, кстати сказать, кроме их самих, никто не повинен. Ценностей этих оказалось всего около полупуда. Жадность была так велика, что на Александре Федоровне, между прочим, был просто огромный кусок круглой золотой проволоки, загнутой в виде браслета, весом около фунта. Ценности все были тут же выпороты, чтобы не таскать с собой окровавленное тряпье. Те части ценностей, которые белые при раскопках обнаружили, относились, несомненно, к зашитым отдельно вещам и при сжигании остались в золе костров. Несколько бриллиантов мне на следующий день передали товарищи, нашедшие их там. Как они не досмотрели за другими остатками ценностей. Времени у них для этого было достаточно. Вероятнее всего, просто не догадались. Надо, между прочим, думать, что кой-какие ценности возвращаются нам через Торгсин, так как, вероятно, их там подбирали после нашего отъезда крестьяне дер [евни ] Коптяки. Ценности собрали, вещи сожгли, а трупы, совершенно голые, побросали в шахту. Вот тут-то и началась новая морока. Вода-то чуть покрыла тела, что тут делать? Надумали взорвать шахты бомбами, чтобы завалить. Но из этого, разумеется, ничего не вышло. Я увидел, что никаких результатов мы не достигли с похоронами, что так оставлять нельзя и что все надо начинать сначала. А что делать? Куда девать? Часа примерно в два дня я решил поехать в город, так как было ясно, что трупы надо извлекать из шахты и куда-то перевозить в другое место, так как кроме того, что и слепой бы их обнаружил, место было провалено, ведь люди-то видели, что что-то здесь творилось. Заставы оставил охрану на месте, взял ценности и уехал. Поехал в облисполком и доложил по начальству, сколь все неблагополучно. Т. Сафаров и не помню кто еще послушали, да и так ничего не сказали. Тогда я разыскал Филиппа [Голощекина], указал ему на необходимость переброски трупов в другое место. Когда он согласился, я предложил, чтобы сейчас же отправить людей вытаскивать трупы. Я займусь поиском нового места. Филипп [Голощекин] вызвал Ермакова, крепко отругал его и отправил извлекать трупы. Одновременно я поручил ему отвезти хлеба, обед, так как там люди почти сутки без сна, голодные, измучены. Там они должны были ждать, когда я приеду. Достать и вытащить трупы оказалось не так просто, и с этим немало помучились. Очевидно, всю ночь возились, так как поздно поехали.

Я пошел в горисполком к Сергею Егоровичу Чуцкаеву, тогда предгорисполкома, посоветоваться, быть может, он знает такое место. Он мне посоветовал на Московском тракте очень глубокие заброшенные шахты. Я добыл машину, взял с собой кого-то из облЧК, кажется Полушина, и еще кого-то и поехали, не доехав версту или полторы до указанного места, машина испортилась, мы оставили шофера чинить ее, а сами отправились пешком, осмотрели место и нашли, что хорошо, все дело только в том, чтоб не было лишних глаз. Вблизи здесь жил какой-то народ, мы решили, что приедем, заберем его, отправим в город, а по окончании операции отпустим, на том и порешили. Вернувшись к машине, а она сама нуждается, чтобы ее тащить. Решил ждать случайно проезжающей. Через некоторое время кто-то катит на паре, остановил, ребята, оказалось, меня знают, спешат к себе на завод. С большой, конечно, неохотой, но пришлось лошадей отдать.

Пока мы ездили, возник другой план: сжечь трупы, но как это сделать, никто не знает. Полушин, кажется, сказал, что он знает, ну и ладно, так как никто толком не знал, как это выйдет. Я все же имел в виду шахты Московского тракта, и, следовательно, перевозку, решил добыть телеги, и, кроме того, у меня возник план, в случае какой-либо неудачи, похоронить их группами в разных местах на проезжей дороге. Дорога, ведущая в Коптяки, около урочища, глинистая, так что если здесь без посторонних глаз похоронить, ни один бы черт не догадался, зарыть и обозом проехать, получится мешанина и все. Итак, три плана. Не на чем ехать, нет машины. Направился я в гараж начальника военных перевозок, нет ли каких машин. Оказалась машина, но только начальника. Забыл я его фамилию, который, как потом оказалось, был прохвостом и его в Перми, кажется, расстреляли. Начальником гаража или заместителем начальника военных перевозок, точно не помню, был товарищ Павел Петрович Горбунов, в настоящее время зам. [председателя] Госбанка, сказал ему, что мне срочно нужна машина. Он: “А, знаю для чего”. И дал мне машину начальника. Я поехал к начальнику снабжения Урала Войкову добывать бензин или керосин, а также серной кислоты, это на случай, чтобы изуродовать лица, и, кроме того, лопаты. Все это я добыл. В качестве товарища комиссара юстиции Уральской области я распорядился взять из тюрьмы десять подвод без кучеров. Погрузили все и поехали. Туда же направили грузовик. Сам же я остался ждать где-то запропавшего Полушина, “спеца” по сжиганию. Я его ждал у Войкова. Но прождав до 11-ти часов вечера, так его и не дождался. Потом мне сообщили, что он поехал ко мне верхом на лошади, и что он с лошади свалился и повредил себе ногу, и что поехать не может. Имея в виду, что на машине можно снова засесть, уже часов в 12-ть ночи, я верхом, не помню с каким товарищем, отправился к месту нахождения трупов. Меня тоже постигла беда. Лошадь запнулась, встала на колени и как-то неловко припала на бок и отдавила мне ногу. Я с час или больше пролежал, пока снова смог сесть на лошадь. Приехали мы поздно ночью, шли работы по извлечению [трупов]. Я решил несколько трупов похоронить на дороге. Приступили копать яму. Она к рассвету почти была готова, ко мне подошел один товарищ и заявил мне, что, несмотря на запрет никого близко не подпускать, откуда-то явился человек, знакомый Ермакова, которого он допустил на расстояние, с которого было видно, что тут что-то роют, так как лежали кучи глины. Хотя Ермаков и уверял, что тот ничего видеть не мог, тогда и другие товарищи, кроме сказавшего мне, стали иллюстрировать, то есть показывая, где тот был и что он, несомненно, не мог не видеть.

Так был провален и этот план. Яму решено было реставрировать. Дождавшись вечера, мы погрузились на телегу. Грузовик же ждал в таком месте, где он как будто был гарантирован от опасности застрять (шофером был злоказовский рабочий Люханов). Держали мы курс на Сибирский тракт. Переехав полотно железной дороги, мы перегрузили снова трупы в грузовик и снова засели вскоре. Пробившись часа два, мы приближались уже к полуночи, тогда я решил, что надо хоронить где-то тут, так как нас в этот поздний час вечера действительно никто здесь видеть не мог, единственно кто мог видеть нескольких человек — это был железнодорожный сторож разъезда, так как я послал натаскать шпал, чтобы покрыть ими место, где будут сложены трупы, имея в виду, что единственной догадкой нахождения здесь шпал будет то, что шпалы уложены для того, чтобы провезти грузовик. Я забыл сказать, что в этот вечер, точнее в ночь, мы два раза застряли. Сгрузив все, вылезли, а второй раз уже безнадежно застряли. Месяца два тому назад я, перелистывая книгу следователя по чрезвычайно важным делам при Колчаке Соколова, видел снимок этих уложенных шпал, там так и указано, что вот место, уложенное шпалами, для пропуска грузовика. Так что перекопав целый район, они не догадались заглянуть под шпалы. Нужно сказать, что все так дьявольски устали, что уж не хотели копать новой могилы, но как всегда в таких случаях бывает, двое-трое взялись за дело, потом приступили другие, тут же развели костер, и пока готовилась могила, мы сожгли два трупа: Алексея и по ошибке вместо Александры Федоровны сожгли, очевидно, Демидову. На месте сжигания вырыли яму, сложили кости, заровняли, снова зажгли большой костер и золой скрыли всякие следы. Прежде чем сложить в яму остальные трупы, мы облили их серной кислотой, яму завалили, шпалами закрыли, грузовик пустой проехал, несколько утрамбовали шпалы и поставили точку. В 5 — б часов утра, собрав всех и изложив им важность сделанных дел, предупредив, что все должны о виденном забыть и ни с кем никогда об этом не разговаривать, мы отправились в город. Потеряв нас, мы уже все кончили, приехали ребята из облЧК: товарищи Исай Родзинский, Горин и еще кто-то. 19-го вечером я уехал в Москву с докладом. Ценности я передал тогда члену ревсовета III Армии Трифонову, их, кажется, Белобородов, Новоселов и еще кто-то схоронили в подвале, в земле какого-то домика рабочего в Лысьве и в 19-м году, когда ехала на Урал комиссия ЦК для организации советской власти на освобожденном Урале, я тогда тоже ехал сюда на работу, ценности тот же Новоселов, не помню с кем извлекли, а Н.Н. Крестинский, возвращаясь в Москву, увез их туда. Когда в 21 — 23 году я работал в Гохране республики, приводя в порядок ценности, я помню, что одна из жемчужных ниток Александры Федоровны была оценена в 600 тысяч золотых рублей.

В Перми, где я проводил разборку бывших царских вещей, была снова обнаружена масса ценностей, которые были попрятаны в вещах до черного белья включительно, а добра всякого было не один вагон.

ВОСПОМИНАНИЯ

участника расстрела царской семьи Медведева (Кудрина)

Вечером 16 июля н[ового] ст[иля] 1918 года в здании Уральской областной Чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией (располагавшейся в Американской гостинице города Екатеринбурга — ныне город Свердловск) заседал в неполном составе областной Совет Урала. Когда меня — екатеринбургского чекиста — туда вызвали, я увидел в комнате знакомых мне товарищей: председателя Совета депутатов Александра Георгиевича Белобородова, председателя Областного комитета партии большевиков Георгия Сафарова, военного комиссара Екатеринбурга Филиппа Голощекина, члена Совета Петра Лазаревича Войкова, председателя областной ЧК Федора Лукоянова, моих друзей — членов коллегии Уральской областной ЧК Владимира Горина, Исая Иделевича (Ильича) Родзинского (ныне персональный пенсионер, живет в Москве) и коменданта Дома особого назначения (дом Ипатьева) Якова Михайловича Юровского.

Когда я вошел, присутствующие решали, что делать с бывшим царем Николаем II Романовым и его семьей. Сообщение о поездке в Москву к Я. М. Свердлову делал Филипп Голощекин. Санкции Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета на расстрел семьи Романовых Голощекину получить не удалось. Свердлов советовался с В.И. Лениным, который высказывался за привоз царской семьи в Москву и открытый суд над Николаем II и его женой Александрой Федоровной, предательство которой в годы Первой мировой войны дорого обошлось России.

— Именно всероссийский суд! — доказывал Ленин Свердлову: — с публикацией в газетах. Подсчитать, какой людской и материальный урон нанес самодержец стране за годы царствования. Сколько повешено революционеров, сколько погибло на каторге, на никому не нужной войне! Чтобы ответил перед всем народом! Вы думаете, только темный мужичок верит у нас в доброго батюшку-царя. Не только, дорогой мой Яков Михайлович! Давно ли передовой ваш питерский рабочий шел к Зимнему с хоругвиями? Всего каких-нибудь 13 лет назад! Вот эту-то непостижимую “расейскую” доверчивость и должен развеять в дым открытый процесс над Николаем Кровавым...

Я. М. Свердлов пытался приводить доводы Голощекина об опасностях провоза поездом царской семьи через Россию, где то и дело вспыхивали контрреволюционные восстания в городах, о тяжелом положении на фронтах под Екатеринбургом, но Ленин стоял на своем:

— Ну и что же, что фронт отходит? Москва теперь — глубокий тыл, вот и эвакуируйте их в тыл! А мы уж тут устроим им суд на весь мир.

На прощанье Свердлов сказал Голощекину:

— Так и скажи, Филипп, товарищам — ВЦИК официальной санкции на расстрел не дает.

После рассказа Голощекина Сафаров спросил военкома, сколько дней, по его мнению, продержится Екатеринбург? Голощекин отвечал, что положение угрожающее — плохо вооруженные добровольческие отряды Красной Армии отступают, и дня через три, максимум через пять, Екатеринбург падет. Воцарилось тягостное молчание. Каждый понимал, что эвакуировать царскую семью из города не только что в Москву, но и просто на Север означает дать монархистам давно желанную возможность для похищения царя. Дом Ипатьева представлял до известной степени укрепленную точку: два высоких деревянных забора вокруг, система постов наружной и внутренней охраны из рабочих, пулеметы. Конечно, такой надежной охраны мы не могли бы обеспечить движущемуся автомобилю или экипажу, тем более за чертой города.

Об оставлении царя белым армиям адмирала Колчака не могло быть и речи — такая “милость” ставила под реальную угрозу существование молодой Республики Советов, окруженной кольцом вражеских армий. Враждебно настроенный к большевикам, которых он после Брестского мира считал предателями интересов России, Николай II стал бы знаменем контрреволюционных сил вне и внутри Советской республики. Адмирал Колчак, используя вековую веру в добрые намерения царей, смог бы привлечь на свою сторону сибирское крестьянство, которое никогда не видело помещиков, не знало, что такое крепостное право, и поэтому не поддерживало Колчака, насаждавшего помещичьи законы на захваченной им (благодаря восстанию Чехословацкого корпуса) территории. Весть о “спасении” царя удесятерила бы силы озлобленного кулачества в губерниях Советской России.

У нас, чекистов, были свежи в памяти попытки тобольского духовенства во главе с Епископом Гермогеном освободить царскую семью из-под ареста. Только находчивость моего друга матроса Павла Хохрякова, вовремя арестовавшего Гермогена и перевезшего Романовых в Екатеринбург под охрану большевистского Совета, спасла положение. При глубокой религиозности народа в провинции нельзя было допускать оставления врагу даже останков царской династии, из которых немедленно были бы сфабрикованы духовенством “святые чудотворные мощи” — также неплохой флаг для армий адмирала Колчака.

Но была еще одна причина, которая решила судьбу Романовых не так, как того хотел Владимир Ильич.

Относительно вольготная жизнь Романовых (особняк купца Ипатьева даже отдаленно не напоминал тюрьму) в столь тревожное время, когда враг был буквально у ворот города, вызывала понятное возмущение рабочих Екатеринбурга и окрестностей. На собраниях и митингах на заводах Верх-Исетска рабочие прямо говорили:

— Чегой-то вы, большевики, с Николаем нянчитесь? Пора кончать! А не то разнесем ваш Совет по щепочкам!

Такие настроения серьезно затрудняли формирование частей Красной Армии, да и сама угроза расправы была нешуточной — рабочие были вооружены, и слово с делом у них не расходилось. Требовали немедленного расстрела Романовых и другие партии. Еще в конце июня 1918 года члены Екатеринбургского Совета эсер Сакович и левый эсер Хотимский (позднее — большевик, чекист, погиб в годы культа личности , посмертно реабилитирован) на заседании настаивали на скорейшей ликвидации Романовых и обвиняли большевиков в непоследовательности. Лидер же анархистов Жебенев кричал нам в Совете:

— Если вы не уничтожите Николая Кровавого, то это сделаем мы сами!

Не имея санкции ВЦИКа на расстрел, мы не могли ничего сказать в ответ, а позиция оттягивания без объяснения причин еще больше озлобляла рабочих. Дальше откладывать решение участи Романовых в военной обстановке означало еще глубже подрывать доверие народа к нашей партии. Поэтому решить наконец участь царской семьи в Екатеринбурге, Перми и Алапаевске (там жили братья царя) собралась именно большевистская часть областного Совета Урала. От нашего решения практически зависело, поведем ли мы рабочих на оборону города Екатеринбурга или поведут их анархисты и левые эсеры. Третьего пути не было.

Последние месяц-два к забору Дома особого назначения беспрерывно лезли какие-то “любопытные” — в основном темные личности, приехавшие, как правило, из Питера и Москвы. Они пытались передавать записки, продукты, слали письма по почте, которые мы перехватывали: во всех заверения в преданности и предложение услуг. У нас, чекистов, создавалось впечатление, что в городе существует какая-то белогвардейская организация, упорно старающаяся войти в контакт с царем и царицей. Мы прекратили допуск в дом даже священников и монахинь, носивших продукты из ближайшего монастыря.

Но не только понаехавшие тайно в Екатеринбург монархисты рассчитывали при случае освободить пленного царя, — сама семья была готова к похищению в любой момент и не упускала ни одного случая связаться с волей. Екатеринбургские чекисты выяснили эту готовность довольно простым способом. Белобородовым, Войковым и чекистом Родзинским было составлено от имени Русской офицерской организации письмо, в котором сообщалось о скором падении Екатеринбурга и предлагалось подготовиться к побегу ночью определенного дня. Записку, переведенную на французский язык Войковым и переписанную набело красными чернилами красивым почерком Исая Родзинского, через одного из солдат охраны передали царице. Ответ не заставил себя ждать. Сочинили и послали второе письмо. Наблюдение за комнатами показало, что две или три ночи семья Романовых провела одетыми — готовность к побегу была полной. Юровский доложил об этом областному Совету Урала.

Обсудив все обстоятельства, мы принимаем решение: этой же ночью нанести два удара: ликвидировать две монархические подпольные офицерские организации, могущие нанести удар в спину частям, обороняющим город (на эту операцию выделяется чекист Исай Родзинский), и уничтожить царскую семью Романовых.

Яков Юровский предлагает сделать снисхождение для мальчика.

— Какого? Наследника? Я — против! — возражаю я.

— Да нет, Михаил, кухонного мальчика Леню Седнева нужно увести. Поваренка-то за что... Он играл с Алексеем.

— А остальная прислуга?

— Мы с самого начала предлагали им покинуть Романовых. Часть ушла, а те, кто остался, заявили, что желают разделить участь монарха. Пусть и разделяют...

Постановили: спасти жизнь только Лене Седневу. Затем стали думать, кого выделить на ликвидацию Романовых от Уральской областной Чрезвычайной комиссии. Белобородов спрашивает меня:

— Примешь участие?

— По указу Николая II я судился и сидел в тюрьме. Безусловно, приму!

— От Красной Армии еще нужен представитель, — говорит Филипп Голощекин: — Предлагаю Петра Захаровича Ермакова, военного комиссара Верх-Исетска.

— Принято. А от тебя, Яков, кто будет участвовать?

— Я и мой помощник Григорий Петрович Никулин, — отвечает Юровский. — Итак, четверо: Медведев, Ермаков, Никулин и я.

Совещание закончилось. Юровский, Ермаков и я идем вместе в Дом особого назначения, поднялись на второй этаж в комендантскую комнату — здесь нас ждал чекист Григорий Петрович Никулин (ныне персональный пенсионер, живет в Москве). Закрыли дверь и долго сидели, не зная с чего начать. Нужно было как-то скрыть от Романовых, что их ведут на расстрел. Да и где расстреливать? Кроме того, нас всего четверо, а Романовых с лейб-медиком, поваром, лакеем и горничной — 11 человек!

Жарко. Ничего не можем придумать. Может быть, когда уснут, забросать комнаты гранатами? Не годится — грохот на весь город, еще подумают, что чехи ворвались в Екатеринбург. Юровский предложил второй вариант: зарезать всех кинжалами в постелях. Даже распределили, кому кого приканчивать. Ждем, когда уснут. Юровский несколько раз выходит к комнатам царя с царицей, великих княжен, прислуги, но все бодрствуют — кажется, они встревожены уводом поваренка.

Перевалило за полночь, стало прохладнее. Наконец во всех комнатах царской семьи погас свет, видно, уснули. Юровский вернулся в комендантскую и предложил третий вариант: посреди ночи разбудить Романовых и попросить их спуститься в комнату первого этажа под предлогом, что на дом готовится нападение анархистов и пули при перестрелке могут случайно залететь на второй этаж, где жили Романовы (царь с царицей и Алексеем — в угловой, а дочери — в соседней комнате с окнами на Вознесенский переулок). Реальной угрозы нападения анархистов в эту ночь уже не было, так как незадолго перед этим мы с Исаем Родзинским разогнали штаб анархистов в особняке инженера Железнова (бывшее Коммерческое собрание) и разоружили анархистские дружины Петра Ивановича Жебенева.

Выбрали комнату в нижнем этаже рядом с кладовой, всего одно зарешеченное окно в сторону Вознесенского переулка (второе от угла дома), обычные полосатые обои, сводчатый потолок, тусклая электролампочка под потолком. Решаем поставить во дворе снаружи дома (двор образован внешним дополнительным забором со стороны проспекта и переулка) грузовик и перед расстрелом завести мотор, чтобы шумом заглушить выстрелы в комнате. Юровский уже предупредил наружную охрану, чтобы не беспокоилась, если услышат выстрелы внутри дома; затем раздали наганы латышам внутренней охраны, — мы сочли разумным привлечь их к операции, чтобы не расстреливать одних членов семьи Романовых на глазах у других. Трое латышей отказались участвовать в расстреле. Начальник охраны Павел Спиридонович Медведев вернул их наганы в комендантскую комнату. В отряде осталось семь человек латышей.

Далеко за полночь Яков Михайлович проходит в комнаты доктора Боткина и царя, просит одеться, умыться и быть готовыми к спуску в полуподвальное укрытие. Примерно с час Романовы приводят себя в порядок после сна, наконец — около трех часов ночи — они готовы. Юровский предлагает нам взять оставшиеся пять наганов. Петр Ермаков берет два нагана и засовывает их за пояс, по нагану берут Григорий Никулин и Павел Медведев. Я отказываюсь, так как у меня и так два пистолета: на поясе в кобуре американский “кольт”, а за поясом бельгийский “браунинг” (оба исторических пистолета — “браунинг” № 389965 и “кольт” калибра 45, правительственная модель “С” № 78517 — я сохранил до сегодняшнего дня). Оставшийся револьвер берет сначала Юровский (у него в кобуре десятизарядный “маузер”), но затем отдает его Ермакову, и тот затыкает себе за пояс третий наган. Все мы невольно улыбаемся, глядя на его воинственный вид.

Выходим на лестничную площадку второго этажа. Юровский уходит в царские покои, затем возвращается — следом за ним гуськом идут: Николай II (он несет на руках Алексея, у мальчика несвертывание крови, он ушиб где-то ногу и не может пока ходить сам), за царем идет, шурша юбками, затянутая в корсет царица, следом четыре дочери (из них я в лицо знаю только младшую полненькую Анастасию и — постарше — Татьяну, которую по кинжальному варианту Юровского поручали мне, пока я не выспорил себе от Ермакова самого царя), за девушками идут мужчины: доктор Боткин, повар, лакей, несет белые подушки высокая горничная царицы. На лестничной площадке стоит чучело медведицы с двумя медвежатами. Почему-то все крестятся, проходя мимо чучела, перед спуском вниз. Вслед за процессией следуют по лестнице Павел Медведев, Гриша Никулин, семеро латышей (у двух из них за плечами винтовки с примкнутыми штыками), завершаем шествие мы с Ермаковым.

Когда все вошли в нижнюю комнату (в доме очень странное расположение ходов, поэтому нам пришлось сначала выйти во внутренний двор особняка, а затем опять войти в первый этаж), то оказалось, что комната очень маленькая. Юровский с Никулиным принесли три стула — последние троны приговоренной династии. На один из них, ближе к правой арке, на подушечку села царица, за ней стали три старшие дочери. Младшая — Анастасия почему-то отошла к горничной, прислонившейся к косяку запертой двери в следующую комнату-кладовую. В середине комнаты поставили стул для наследника, правее сел на стул Николай II, за креслом Алексея встал доктор Боткин. Повар и лакей почтительно отошли к столбу арки в левом углу комнаты и стали у стенки. Свет лампочки настолько слаб, что стоящие у противоположной закрытой двери две женские фигуры временами кажутся силуэтами, и только в руках горничной отчетливо белеют две большие подушки.

Романовы совершенно спокойны — никаких подозрений. Николай II, царица и Боткин внимательно разглядывают меня с Ермаковым, как людей новых в этом доме. Юровский отзывает Павла Медведева, и оба выходят в соседнюю комнату. Теперь слева от меня против царевича Алексея стоит Гриша Никулин, против меня — царь, справа от меня — Петр Ермаков, за ним пустое пространство, где должен встать отряд латышей.

Стремительно входит Юровский и становится рядом со мной. Царь вопросительно смотрит на него. Слышу зычный голос Якова Михайловича:

— Попрошу всех встать!

Легко, по-военному встал Николай II; зло сверкнув глазами, нехотя поднялась со стула Александра Федоровна. В комнату вошел и выстроился как раз против нее и дочерей отряд латышей: пять человек в первом ряду, и двое — с винтовками — во втором. Царица перекрестилась. Стало так тихо, что со двора через окно слышно, как тарахтит мотор грузовика. Юровский на полшага выходит вперед и обращается к царю:

— Николай Александрович! Попытки Ваших единомышленников спасти Вас не увенчались успехом! И вот, в тяжелую годину для Советской республики... — Яков Михайлович повышает голос и рукой рубит воздух: — ...на нас возложена миссия покончить с домом Романовых!

Женские крики: “Боже мой! Ах! Ох!” Николай II быстро бормочет:

— Господи, Боже мой! Господи, боже мой! Что ж это такое?!

— А вот что такое! — говорит Юровский, вынимая из кобуры “маузер”.

— Так нас никуда не повезут? — спрашивает глухим голосом Боткин.

Юровский хочет ему что-то ответить, но я уже спускаю курок моего “браунинга” и всаживаю первую пулю в царя. Одновременно с моим вторым выстрелом раздается первый залп латышей и моих товарищей справа и слева. Юровский и Ермаков также стреляют в грудь Николая II почти в ухо. На моем пятом выстреле Николай II валится снопом на спину. Женский визг и стоны; вижу, как падает Боткин, у стены оседает лакей и валится на колени повар. Белая подушка двинулась от двери в правый угол комнаты. В пороховом дыму от кричащей женской группы метнулась к закрытой двери женская фигура и тут же падает, сраженная выстрелами Ермакова, который палит уже из второго нагана. Слышно, как лязгают рикошетом пули от каменных столбов, летит известковая пыль. В комнате ничего не видно из-за дыма — стрельба идет уже по еле видным падающим силуэтам в правом углу. Затихли крики, но выстрелы еще грохочут — Ермаков стреляет из третьего нагана. Слышен голос Юровского:

— Стой! Прекратить огонь!

Тишина. Звенит в ушах. Кого-то из красноармейцев ранило в палец руки и в шею — то ли рикошетом, то ли в пороховом тумане латыши из второго ряда из винтовок обожгли пулями. Редеет пелена дыма и пыли. Яков Михайлович предлагает мне с Ермаковым, как представителям Красной Армии, засвидетельствовать смерть каждого члена царской семьи. Вдруг из правого угла комнаты, где зашевелилась подушка, женский радостный крик:

— Слава Богу! Меня Бог спас!

Шатаясь, подымается уцелевшая горничная — она прикрылась подушками, в пуху которых увязли пули. У латышей уже расстреляны все патроны, тогда двое с винтовками подходят к ней через лежащие тела и штыками прикалывают горничную. От ее предсмертного крика очнулся и часто застонал легко раненный Алексей — он лежит на стуле. К нему подходит Юровский и выпускает три последние пули из своего “маузера”. Парень затих и медленно сползает на пол к ногам отца. Мы с Ермаковым щупаем пульс у Николая — он весь изрешечен пулями, мертв. Осматриваем остальных и достреливаем из “кольта” и ермаковского нагана еще живых Татьяну и Анастасию. Теперь все бездыханны.

К Юровскому подходит начальник охраны Павел Спиридонович Медведев и докладывает, что выстрелы были слышны во дворе дома. Он привел красноармейцев внутренней охраны для переноски трупов и одеяла, на которых можно носить до автомашины. Яков Михайлович поручает мне проследить за переносом трупов и погрузкой в автомобиль. Первого на одеяло укладываем лежащего в луже крови Николая II. Красноармейцы выносят останки императора во двор. Я иду за ними. В проходной комнате вижу Павла Медведева — он смертельно бледен и его рвет, спрашиваю, не ранен ли он, но Павел молчит и машет рукой. Около грузовика встречаю Филиппа Голощекина.

— Ты где был? — спрашиваю его.

— Гулял по площади. Слушал выстрелы. Было слышно. — Нагнулся над царем.

— Конец, говоришь, династии Романовых?! Да... Красноармеец принес на штыке комнатную собачонку Анастасии — когда мы шли мимо двери (на лестницу во второй этаж) из-за створок раздался протяжный жалобный вой — последний салют императору Всероссийскому. Труп песика бросили рядом с царским.

— Собакам — собачья смерть! — презрительно сказал Голощекин.

Я попросил Филиппа и шофера постоять у машины, пока будут носить трупы. Кто-то приволок рулон солдатского сукна, одним концом расстелили его на опилки в кузове грузовика — на сукно стали укладывать расстрелянных.

Сопровождаю каждый труп: теперь уже сообразили из двух толстых палок и одеял связать какое-то подобие носилок. Замечаю, что в комнате во время укладки красноармейцы снимают с трупов кольца, брошки и прячут их в карманы. После того, как все уложены в кузов, советую Юровскому обыскать носильщиков.

— Сделаем проще, — говорит он и приказывает всем подняться на второй этаж к комендантской комнате. Выстраивает красноармейцев и говорит: — Предлагало выложить на стол из карманов все драгоценности, снятые с Романовых. На размышление — полминуты. Затем обыщу каждого, у кого найду — расстрел на месте! Мародерства я не допущу. Поняли все?

— Да мы просто так — взяли на память о событии, — смущенно шумят красноармейцы. — Чтобы не пропало.

На столе в минуту вырастает горка золотых вещей: бриллиантовые брошки, жемчужные ожерелья, обручальные кольца, алмазные булавки, золотые карманные часы Николая II и доктора Боткина и другие предметы.

Солдаты ушли мыть полы в нижней комнате и смежной с ней. Спускаюсь к грузовику, еще раз пересчитываю трупы — все одиннадцать на месте — закрываю их свободным концом сукна. Ермаков садится к шоферу, в кузов залезают несколько человек из охраны с винтовками. Машина трогается с места, выезжает за дощатые ворота внешнего забора, поворачивает направо и по Вознесенскому переулку через спящий город везет останки Романовых за город.

За Верх-Исетском в нескольких верстах от деревни Коптяки машина остановилась на большой поляне, на которой чернели какие-то заросшие ямы. Развели костер, чтобы погреться, — ехавшие в кузове грузовика продрогли. Затем стали по очереди переносить трупы к заброшенной шахте, срывать с них одежду. Ермаков выслал красноармейцев на дорогу, чтобы никого не пропускали из близлежащей деревни. На веревках спустили расстрелянных в ствол шахты — сначала Романовых, затем прислугу. Уже выглянуло солнце, когда стали бросать в костер окровавленную одежду. ...Вдруг из одного из дамских лифчиков брызнул алмазный ручеек. Затоптали костер, стали выбирать драгоценности из золы и с земли. Еще в двух лифчиках в подкладке нашли зашитые бриллианты, жемчуг, какие-то цветные драгоценные камни.

На дороге затарахтела машина. Подъехал Юровский с Голощекиным на легковой машине. Заглянули в шахту. Сначала хотели засыпать трупы песком, но затем Юровский сказал, что пусть утонут в воде на дне — все равно никто не будет их искать здесь, так как это район заброшенных шахт, и стволов тут много. На всякий случай решили обрушить верхнюю часть клети (Юровский привез ящик гранат), но потом подумали: взрывы будут слышны в деревне, да и свежие разрушения заметны. Просто закидали шахту старыми ветками, сучьями, найденными неподалеку гнилыми досками. Грузовик Ермакова и автомобиль Юровского тронулись в обратный путь. Был жаркий день, все измучены до предела, с трудом боролись со сном, почти сутки никто ничего не ел.

На следующий день — 18 июля 1918 года — в Уральскую областную ЧК поступили сведения, что весь Верх-Исетск только и говорит о расстреле Николая II и о том, что трупы брошены в заброшенные шахты около деревни Коптяки. Вот-те и конспирация! Не иначе, как кто-то из участников захоронения рассказал под секретом жене, та — кумушке, и пошло по всему уезду.

Вызвали на коллегию ЧК Юровского. Постановили: этой же ночью отправить автомобиль с Юровским и Ермаковым к шахте, вытащить все трупы и сжечь. От Уральской областной ЧК на операцию назначили моего друга члена коллегии Исая Иделевича Родзинского.

Итак, наступила ночь с 18 на 19 июля 1918 года. В полночь грузовик с чекистами Родзинским, Юровским, Ермаковым, матросом Вагановым, матросами и красноармейцами (всего человек шесть или семь) выехал в район заброшенных шахт. В кузове стояли бочки с бензином и ящики с концентрированной серной кислотой в бутылях для обезображивания трупов.

Все, что я расскажу об операции повторного захоронения, я говорю со слов моих друзей: покойного Якова Юровского и ныне здравствующего Исая Родзинского, подробные воспоминания которого должны быть непременно записаны для истории, так как Исай единственный человек, оставшийся в живых из участников этой операции, кто сегодня может опознать место, где похоронены останки Романовых. Также необходимо записать воспоминания моего друга Григория Петровича Никулина, знающего подробности ликвидации великих князей в Алапаевске и великого князя Михаила Александровича Романова — в Перми.

Подъехали к шахте, спустили на веревках двух матросов — Ваганова и еще одного — на дно шахтного ствола, где была небольшая площадка-уступ. Когда все расстрелянные были вытащены веревками за ноги из воды на поверхность и уложены рядком на траве, а чекисты присели отдохнуть, то стало ясным, насколько легкомысленным было первое захоронение. Перед ними лежали готовые “чудотворные мощи”: ледяная вода шахты не только начисто смыла кровь, но и заморозила тела настолько, что они выглядели словно живые — на лицах царя, девушек и женщин даже проступил румянец. Несомненно, Романовы могли в таком отличном состоянии сохраниться в шахтном холодильнике не один месяц, а до падения Екатеринбурга, напоминаю, оставались считанные дни.

Начинало светать. По дороге из деревни Коптяки потянулись первые телеги на Верх-Исетский базар. Высланные заставы из красноармейцев перекрыли дорогу с обоих концов, объясняя крестьянам, что проезд временно закрыт, так как из тюрьмы сбежали преступники, район этот оцеплен войсками и производится прочесывание леса. Подводы заворачивали назад.

Готового плана перехоронения у ребят не было, куда везти трупы, никто не знал, где их прятать — также. Поэтому решили попробовать сжечь хотя бы часть расстрелянных, чтобы число их было меньше одиннадцати. Отобрали тела Николая II, Алексея, царицы, доктора Боткина, облили их бензином и подожгли. Замороженные трупы дымились, смердили, шипели, но никак не горели. Тогда решили останки Романовых где-нибудь закопать. Сложили в кузов грузовика все одиннадцать тел (из них четыре обгорелых), выехали на коптяковскую дорогу и повернули в сторону Верх-Исетска. Недалеко от переезда (по-видимому, через Горно-Уральскую железную дорогу, — на карте место уточнить у И. И. Родзинского) в болотистой низине машина забуксовала в грязи — ни вперед, ни назад. Сколько ни бились — ни с места. От домика железнодорожного сторожа на переезде принесли доски и с трудом вытолкнули грузовик из образовавшейся болотистой ямы. И вдруг кому-то (Я. М. Юровский говорил мне в 1933 году, что — Родзинскому) пришла в голову мысль: а ведь эта яма на самой дороге — идеальная тайная братская могила для последних Романовых!

Углубили яму лопатами до черной торфяной воды. Туда — в болотистую трясину спустили трупы, залили их серной кислотой, забросали землей. Грузовик от переезда привез с десяток старых пропитанных железнодорожных шпал — сделали из них над ямой настил, проехались по нему несколько раз на машине. Шпалы немного вдавились в землю, запачкались, будто бы они и всегда тут лежали.

Так в случайной болотистой яме нашли достойное упокоение последние члены царской династии Романовых, династии, которая тиранила Россию триста пять лет! Новая революционная власть не сделала исключения для коронованных разбойников земли Русской: они похоронены так, как издревле хоронили на Руси разбойников с большой дороги — без креста и надгробного камня, чтобы не останавливали взгляд идущих по этой дороге к новой жизни.

В этот же день через Пермь выехали в Москву к В. И. Ленину и Я. М. Свердлову с докладом о ликвидации Романовых Я. М. Юровский и Г. П. Никулин. Кроме мешка бриллиантов и прочих драгоценностей, они везли все найденные в доме Ипатьева дневники и переписку царской семьи, фотоальбомы пребывания царской семьи в Тобольске (царь был страстный фотолюбитель), а также те два письма красными чернилами, которые были составлены Белобородовым и Войковым для выяснения настроений царской семьи. По мысли Белобородова, теперь эти два документа должны были доказать ВЦИКу существование офицерской организации, поставившей целью похищение царской семьи. Александр опасался, что В. И. Ленин привлечет его к ответственности за самоуправство с расстрелом Романовых без санкции ВЦИКа. Кроме того, Юровский и Никулин должны были лично рассказать Я. М. Свердлову обстановку в Екатеринбурге и те обстоятельства, которые вынудили Уральский областной Совет принять решение о ликвидации Романовых.

Одновременно Белобородов, Сафаров и Голощекин решили объявить о расстреле только одного Николая II, прибавив, что семья увезена и спрятана в надежном месте

Вечером 20 июля 1918 года видел Белобородова, и он рассказал мне, что получил телеграмму от Я. М. Свердлова. Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет в заседании 18 июля постановил: считать решение Уральского областного Совета о ликвидации Романовых правильным. Мы обнялись с Александром и поздравили друг друга, — значит, в Москве поняли сложность обстановки, следовательно, Ленин одобрил наши действия. В тот же вечер Филипп Голощекин впервые публично объявил на заседании областного Совета Урала о расстреле Николая II. Ликованию слушателей не было конца, у рабочих поднялось настроение.

Через день или два в екатеринбургских газетах появилось сообщение, что Николай II расстрелян по приговору народа, а царская семья вывезена из города и укрыта в надежном месте. Я не знаю истинных целей такого маневра Белобородова, но предполагаю, что областной Совет Урала не хотел сообщать населению города о расстреле женщин и детей. Возможно, были и какие-то другие соображения, но ни мне, ни Юровскому (с которым я часто виделся в Москве в начале 1930-х годов, и мы с ним много говорили о романовской истории) они не были известны. Так или иначе, это заведомо ложное сообщение в печати породило в народе живущие по сей день слухи о спасении царских детей, бегстве за границу дочери царя Анастасии и прочие легенды.

Так закончилась секретная операция по избавлению России от династии Романовых. Она прошла настолько успешно, что доныне не раскрыта ни тайна дома Ипатьева, ни место захоронения царской семьи.

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Уголовное дело об убийстве царской семьи 17 июля 1918 года было открыто 19 августа 1993 года. Вел дело старший прокурор-криминалист Генеральной прокуратуры РФ Владимир Соловьев. 23 октября 1993 года распоряжением Правительства РФ создана Комиссия по изучению вопросов, связанных с исследованием и перезахоронением останков российского императора Николая II и членов его семьи. Первый председатель - вице-премьер Правительства РФ Юрий Яров, с 1997 года - вице-премьер Борис Немцов. Проведены генетические эспертизы: в 1993 году - в Олдермастонском центре криминалистических исследований (Англия), в 1995 году - в Военно-медицинском институте Минобороны США, в ноябре 1997 года - в Республиканском центре судебно-медицинской экспертизы Минздрава России. 30 января 1998 года правительственная комиссия завершила работу и сделала вывод: «Останки, обнаруженные в Екатеринбурге, являются останками Николая II, членов его семьи и приближенных людей». Были даны ответы на 10 вопросов Русской Православной Церкви. 26 февраля 1998 года Священный Синод Русской Православной Церкви высказался в пользу безотлагательного погребения останков императора Николая II и членов его семьи в символической могиле-памятнике. Когда будут сняты все сомнения относительно «екатеринбургских останков» и «исчезнут основания для смущения и противостояния» в обществе, следует вернуться к окончательному решению вопроса о месте их захоронения.

27 февраля 1998 года Правительство России приняло решение о захоронении останков Николая II и членов его семьи в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга 17 июля 1998 года - в день 80-летия расстрела царской семьи. 9 июня на заседании Священного Синода Русской Православной Церкви решено, что Патриарх Алексий II не примет участия в церемонии захоронения царских останков. 17 июля церемония погребения началась в 12 часов. Президент России Борис Ельцин выступил с речью. Присутствовали члены Правительства РФ, деятели науки и культуры, общественные деятели, более 60 членов Дома Романовых (Великая княгиня Леонида Георгиевна, ее дочь Мария Владимировна, цесаревич Георгий не присутствовали на церемонии в Петропавловском соборе; они приняли участие в панихиде в Троице-Сергиевом соборе, которую отслужил Алексий II). В момент погребения прозвучал орудийный салют из 19 залпов (на два меньше, чем определено ритуалом, установленным для погребения императора). В тот же день во всех храмах были отслужены панихиды по безвинно убиенному Николаю II и его семье.

Историческая справка РИА Новости