Реферат: Управление Сибирью в XIX – начале XX века. Развитие системы управления сибирью в

Процесс присоединения Россией новых территорий продолжился в XVIII в. В результате похода 1697-99 В.В. Атласова началось подчинение Камчатки. Опираясь на Нижнекамчатский (1697), Верхнекамчатский (1703) и Большерецкий (1704) остроги, казаки к 1720-м гг. объясачили ительменов и «курильских мужиков». Их попытки оказать сопротивление (1707-11, 1731) были подавлены. В 1711 казачья экспедиция под руководством Д.Я. Анциферова и И.П. Козыревского посетила первый (Шумшу) и, возможно, второй (Парамушир) острова Курильской гряды. В это же время из Анадырска и Охотска активизировалось объясачивание коряков, значительная часть которых упорно не признавала русское господство. Равным образом безрезультатными были попытки объясачить чукчей, обитавших на Чукотском полуострове.

С конца 1720-х гг. российское правительство, планируя расширить и укрепить позиции России в северной акватории Тихого океана, активизировало усилия по подчинению народов и земель на крайнем северо-востоке Сибири. В 1727 была создана военная экспедиция, названная позднее Анадырской партией, во главе с А.Ф. Шестаковым и Д.И. Павлуцким. Экспедиция, покорив еще «немирных иноземцев», должна была обеспечить тыл и базу для русского продвижения в Северную Америку, поиск путей к которой являлся одной из задач Первой и Второй Камчатских экспедиций. Но походы 1729-32 Шестакова и Павлуцкого, которые дипломатии предпочли грубую силу, вызвали вооруженное противодействие коряков и чукчей. Ситуация осложнялась тем, что чукчи-оленеводы с конца XVII в., расширяя свои пастбищные угодья, стали совершать систематическим нападения на юкагиров и коряков. Поддержку русским оказывали оленные юкагиры и коряки, обитавшие в районе Анадыря и страдавшие от чукотских набегов, а также тунгусы-ламуты, расселявшиеся на территории охотоморских коряков. Все территориальные группы чукчей решительно сопротивлялись русским. Оседлые коряки, проживавшие по побережью Охотского и Берингова морей, то воевали с русскими, то прекращали военные действия и даже вносили ясак. Одновременно происходили вооруж. столкновения между чукчами и коряками. Апогей воен. действий пришелся на 2ю пол. 1740-х 1-ю пол. 1750-х гг. К сер. 1750-х гг. в результате карательных походов и строительства крепостей (Гижигинской, Тигильской, Вилигинской и другие) коряки были сломлены и признали русскую власть. В 1764 императрица Екатерина II объявила об их приеме в российское подданство. Одновременно, не сумев справиться с чукчами, русская власть отказалась от силовых мер и перешла к дипломатии. В ходе переговоров во второй половине XVIII в. с влиятельными чукотскими тойонами были достигнуты соглашения о мире на условиях уплаты чукчами ясака на добровольной основе. В 1764 Анадырская партия была упразднена, в 1771 ликвидирован Анадырский острог. В 1779 чукчи объявлены подданными России.

Присоединение северо-востока Сибири сопровождалось морскими экспедициями по обследованию северной акватории Тихого океана (см. Географические исследования Сибири), приведшими к открытию Аляски, Алеутских и Курильских островов. Инициативу в их освоении взяли в свои руки купцы и промышленные люди, которые устремились туда в погоне за пушниной. К концу XVIII в. они основали на Аляске, островах Кадьяк, Афогнак и Ситка несколько русских поселений, что привело к возникновению так называемой Русской Америки. В 1799 была создана Российско-американская компания, включившая в сферу своих интересов и Курильские острова.

В XVIII в. изменилась международная ситуация на южно-сибирских границах. С конца XVII в. началось острое соперничество Джунгарии и Цинского Китая за обладание монгольскими землями. Развернулась также борьба между Джунгарией и казахами. Все это отвлекало внимание и силы джунгар от юга Западной Сибири, Алтая и Хакасии, вынуждало их не обострять отношения с Россией. В 1703-06 в целях увеличения своего войска джунгары увели в свои земли большую часть енисейских кыргызов и алтайских телеутов. Воспользовавшись этим, русская сторона, ликвидировав оставшиеся малочисленные группы кыргызов, быстро заняла освободившуюся территорию, куда стали переселяться ясачные люди белтиры, сагайцы, качинцы, койбалы. Со строительством Умревинского (1703), нового Абаканского (1707), Саянского (1718), Бикатунского (1709, 1718), Чаусского (1713), Бердского (1716) острогов и Белоярской крепости (1717) в состав России вошли Северный (степной) Алтай и Хакасо-Минусинская котловина. С конца 1710-х гг. от Южного Урала до Алтая для защиты от набегов кочевников возводятся крепости, форпосты и редуты, из которых составляются укрепленные (пограничные) линии. Их выдвижение к югу обеспечило присоединение Россией значительных степных районов выше по Тоболу, Ишиму, к северу от Иртыша и в предгорьях Алтая. Попытки джунгар остановить русское продвижение успеха не имели. Сохранялись взаимные российско-джунгарские территориальные споры. На положении двоеданцев оставалась часть барабинских татар, енисейских белтиров, мадов, койбалов, алтайских аз-кыштымов, кергешов, юссов, кумандинцев, тогулов, тагапцев, шорцев, тау-телеутов, телесов. С начала XVIII в. территориальные претензии на верховья Енисея (Урянхай-Туву) стали предъявлять северо-монгольские ханы.

В 1691 маньчжуры окончательно подчинили Северную Монголию, что актуализировало вопрос о разграничении владений России и Китая. В результате переговоров о границе и статусе пограничных буферных территорий между империями в 1727 подписан Буринский трактат, согласно которому проводилась демаркация российско-китайские границы от Аргуни на востоке до перевала Шабин-Дабаг в Саянах на западе. Забайкалье признавалось территорией России, а Тува (Урянхайский край) Китая. После разгрома в 1755-58 цинскими войсками Джунгарии Китай овладел всей Тувой и стал претендовать на Горный Алтай. Спасаясь от цинской агрессии, многие зайсаны Горного Алтая, бывшие до этого джунгарскими подданными, обратились к русским властям с просьбой принять их с подвластным населением в российское подданство, что было осуществлено в 1756. Однако слабость военных сил, ислоцированных в Сибири, не позволила российскому правительству воспрепятствовать распространению в южных районах Горного Алтая цинского влияния, которое осуществлялось преимущественно силой. Предложения Санкт-Петербурга разграничить данную территорию были отвергнуты Пекином. В результате южноалтайские земли (Улаганское плоскогорье, Курайская степь, бассейны рек Чуя, Аргут, Чулышман, Башкаус, Толыш) превратились в буферную зону, а их население телесы и теленгиты в российско-китайских двоеданцев, с сохранением, однако, их значительной самостоятельности во внутренних делах. Со второй половины XVIII в. в Горном Алтае стали появляться русские поселения беглых раскольников, солдат, крестьян, работных людей с Колывано-Воскресенских (Алтайских) заводов так называемых алтайских каменщиков, развивалась русско-алтайская торговля. На рубеже 1820-30-х гг. бийские купцы основали в Чуйской долине торговую факторию Кош-Агач. Китай, со своей стороны, не предпринимал никаких попыток экономического освоения Горного Алтая.

В первой половине XIX в. Россия значительно усилила свои позиции в Азии. Активизировался начавшийся еще в предыдущем столетии процесс присоединения казахских жузов. К 1850-м гг. в состав России был включен Семиреченский край до реки Или, с 1853 началось освоение Заилийского края. После того как экспедиции А. Ф. Миддендорфа (1844-45) и Н.Х. Агте (1848-50) установили отсутствие на Амуре китайских поселений и неподвластность Китаю местного населения, а экспедиция Г.И. Невельского (1849-50) доказала судоходность Амурского лимана и основала там Николаевский пост (ныне Николаевск-на-Амуре), в 1850-х гг. по инициативе восточно-сибирского генерал-губернатора Н.Н. Муравьева Приамурье было занято русскими войсками. Воспользовавшись военно-политическим ослаблением Китая, Россия добилась от Пекина официального признания своих прав на территории Горного Алтая и Дальнего Востока. Согласно Айгунскому договору (1858), Тяньцзиньскому трактату (1858) и Пекинскому договору (1860), русско-китайская граница прошла по Амуру, Уссури, озеру Ханко и до устья реки Тумынцзян. В Приамурье и Приморье были основаны Благовещенск (1858), Хабаровск (1858) и Владивосток (1860). В 1864 подписан Чугучакский протокол, определивший границу в Горном Алтае от Шабин-Дабага к озеру Зайсан. Алтайские двоеданцы переходили в ведомство России, в 1865 они принесли присягу на подданство российскому монарху.

В 1853 русские поселения (Муравьевский и Ильинский военные посты) появились на Сахалине, первые сведения о котором были получены еще в середине XVII в. Это привело к конфликту с Японией, осваивавшей южную часть острова, а также Курильские острова. В 1855 по Симодскому договору была определена русско-японская граница на Курилах, она прошла между островами Уруп и Итуруп; Сахалин остался неразделенным. В 1867 российское правительство продало США владения Российско-американской компании на Аляске и Алеутских островах. В 1875 по Петербургскому трактату Россия уступила Японии северные Курильские острова, закрепив за собой взамен все права на Сахалин. В 1905 в результате поражения России в Русско-японской войне 1904-05 южная часть Сахалина (до 50-й параллели) была отторгнута Японией.

Присоединение Горного Алтая облегчило расширение русского экономического влияния в Туве (Урянхайский край). Здесь начинается разработка золотых приисков, осваиваются рыбные промыслы. К концу XIX в. открываются торговые фактории и появляются первые переселенцы-крестьяне. С 1911 в результате национально-освободительного движения тувинцев китайская власть в Туве фактически ликвидирована. 18 апреля 1914 по просьбе ряда тувинских нойнов и лам Россия официально установила протекторат над Тувой, которая под наименованием Урянхайского края была административно подчинена иркутскому генерал-губернатору.

Одной из наиболее значимых составных частей России, как в досоветский период, так и в настоящее время, является Сибирь. Это географическое название, несколько столетий назад являлось общим для всех территорий, находящихся за Уралом. Для многих россиян оно и по сегодня объединяет в себе Урал, Западную и Восточную Сибирь, а также Дальний Восток, то есть, 87% общей площади Российской Федерации.

Вхождение Сибири в состав нашей страны ускорило развитие этого края. Однако российское правительство сразу столкнулось с трудностями, связанными с управлением этой территорией. Необходимо было удерживать приобретенные земли, подавлять выступления недовольных, устанавливать дипломатичные связи с азиатскими странами, развивать торговлю, открывать промыслы, колонизировать страну и обеспечивать ее продовольствием. Ситуация осложнялась тем, что Сибирь была далеко от правительственного надзора – Москвы и Петербурга. В итоге, при осуществлении центрального управления Сибирью в досоветский период, верховная власть столкнулась с трудностями, в еще более значительными, чем те, с которыми сталкиваются современные российские власти.

В правящих кругах Россия начала ХIХ века основной стала идея об отступлении на окраинах страны от универсальной общегосударственной административно-политической структуры. Значительные размеры территории, этническая и социальная разнородность населения, удаленность от центра усложняли управление Сибирью. Кроме того, к началу этого времени резко снизилась доходность этой территории. Стремление учесть местную специфику нашло отражение в законодательстве 1803-1806 гг. В 1803 году именным указом Александра I было поручено тайному советнику И.О. Селифанову произвести обследование Сибири и выдвинуть свои предложения, как удобнее разделить Сибирь и какие для нее нужны особые законы.

В 1803 году была проведена новая административная реформа. Восстанавливалось должность генерал-губернатора упраздненная в 1877 году. Именным указом «Об образе управления сими губерниями» компетенция генерал-губернатора еще более расширилась, определялись его права и обязанности . Он являлся верховным представителем царской власти в Сибири. Ему подчинялись губернаторы всех сибирских губерний и начальник Камчатки. В руках генерал-губернатора сосредоточилась высшая административная власть: поручался надзор за деятельностью всех административных и хозяйственных сооружений. Он утверждал решения судебных учреждений, управлял сибирскими национальными меньшинствами; ему подчинялись все войска, находящиеся на территории Сибири. Он мог по своему усмотрению смещать «нерадивых» чиновников, кроме губернаторов, вице-губернаторов, начальников палат . По сути, это был возврат к системе управления петровских времен.

В качестве главных задач генерал-губернатора выделялись следующие: добиться исправного и точного исполнения чиновниками их обязанностей, способствовать распространению земледелия, заботиться о поселении за Байкалом; искоренить в Сибири «дух ссоры я ябеды» путем наказания по суду доносчиков; наблюдать, чтобы кроме установленных сборов и повинностей, не были установлены никакие другие, оставить ясачных при их собственных правах и обычаях и следить, чтобы никто не вмешивался в их дела .

Канцелярия генерал-губернатора делилась на 4 отделения:

• отделение ведало делами и отношениями с министерством и юстиций;
• отделение – дела и отношения с министерством финансов;
• отделение — с министерствами иностранных, внутренних, духовных дел и просвещения;
• отделение – дела и отношения с военным министерством. .

В ходе преобразований 1803-1806 гг. предусматривались также меры по увеличению губернского и уездного аппарата управления. В 1804 г. число уездов было сокращено с 33 до 23-25. Вследствие малой плотности населения они делились на комиссарства, была создана Томская губерния со штатом учреждений; в Томской и Иркутской губерниях вместо правлений учреждались правительства с двумя экспедициями — исполнительной и казенной (вместо казенных палат) . Сибирским генерал-губернатором в этот период был И.О. Селифонтов. В 1806 г. его сменил И.Б. Пестель (до 1819 г.). В 1819 г. Сибирским генерал-губернатором был назначен М.М. Сперанский. Он должен был составить проект реформ, необходимых для Сибири, и лично представить его царю.

28 июля 1821 г. в Петербурге был учрежден Сибирский комитет для рассмотрения проекта, представленного Сперанским. В июле 1822 г. стала проводиться новая административная реформа, система учреждений которой больше соответствовала условиям Сибирского края. Были созданы дополнительные звенья госаппарата. Вся Сибирь делилась на Западную и Восточную; в них организовывались главные управления в составе генерал-губернатора и 6 членов Совета. В системе губернских государственных учреждений появились совещательные — коллегиальные общие управления (гражданский губернатор и губернский Совет). Прежние отраслевые органы сосредоточились в частном управлении — губернских правлениях, казенных палатах, суде, прокурорских делах.

Областной аппарат не имел стандарта. Например, в Омске применялась структура, подобная губернской. В Якутске была принята простейшая организация — только начальник и правление без отраслевых структурных частей. На третьей ступени находились учреждения окружной компетенции (бывшие уездные). Округи дифференцировались по разрядам (в расчет бралась численность населения).

К I разряду относились многолюдные уезды: Тюменский, Тарский, Ишимский, Каинский, Томский, Енисейский, Минусинский, Верхне и Нижнеудинский, Нерчинский. В них вводились общие (окружной начальник, совет из представителей отраслевых учреждений) и частные (окружной и земский суды, казенное управление, прокурорские дела) окружные управления. Во II разряд входили средние по численности населения уезды, в которых вводилось только частное отраслевое управление. Сюда относились в Тобольской губернии — Тобольский, Березовский, Туринский, Ялуторовский, Курганский, Тюкалинский уезды; в Томской — Колыванский, Барнаульский, Кузнецкий, Чарышский (Бийский); в Енисейской — Ачинский, Канский, Красноярский; в Иркутской — Иркутский, Киренский. III разряд составляли малонаселенные уезды, где были только земский исправщик, окружной лекарь: в Якутской области — Вилюйский, Олекминский, Верхоленский, Среднеколымский уезды; в Охотской — Охотский и Чижигинский; в Камчатской – Петропавловский.. Кроме того, по реформе создавались специальные органы управления некоторыми отраслями хозяйства и категориями населения.

Административная реформа 1822 г. в принципе не затрагивала устоев системы управления в Сибири. Она не ограничивала полномочия главы местного аппарата управления. Совещательный орган — Совет — полностью от него зависел. Генерал-губернатор являлся проводником внутренней политики абсолютизма на местах. Наряду с ростом компетенции генерал-губернатора наблюдается также увеличение ответственности и власти губернаторов, выделение их канцелярий из губернского правления в самостоятельные учреждения.

После 1822 г. административное устройство Сибири кардинально не изменялось. Частичные преобразования проводились в Омской области и при организации новых областей на восточной окраине Сибири.

Таким образом, развитие политико-административных институтов в начале XIX вв. отражало усложнение задач государства в условиях развития, а затем и кризиса феодальных отношений. Это выразилось прежде всего в уплотнении административной структуры и рационализации управления. В Сибири рационализация управления выразилась в умножении числа временных комитетов, выбранных органов, в учете внутренних региональных особенностей этой территории. Отличительной чертой этого периода было то, что в местном аппарате управления предусматривалась специализация деятельности учреждений судебного, финансового, административного профиля.

Библиографический список:

1. Обзор фонда сибирского генерал-губернатора. Омск. 362с.
2. Рабцевич В.В Сибирский город в дореформенной системе управления. Новосибирск: М., 625с.

В развитии форм феодального государства в России XVII в. являлся переходным от сословно-представительной монархии к абсолютизму. Основными тенденциями в управлении страной в это время были централизация и усиление царской власти. Приказы как органы центрального управления переживали пору своего расцвета. Возглавляемые видными царедворцами, они управляли какой-нибудь отраслью государственного хозяйства, либо определенной территорией. На местах усиливалась система воеводского управления. Страна делилась на уезды, во главе которых стояли воеводы, подчиненные приказам.

В XVI в. Сибирь как новый край Русского государства управлялась Посольским приказом, а с 1599 г. - Приказом Казанского дворца, под: управлением которого к началу XVII в. были сосредоточены все восточные окраины страны. 80

Однако территория сибирской окраины Русского государства быстро увеличивалась, а управление ею усложнялось. Поэтому царским указом от 19 февраля 1637 г. было образовано новое центральное учреждение - Сибирский приказ. С 1 апреля 1637 г. Сибирский приказ уже функционировал. Во главе его был поставлен князь Борис Михайлович Лыков. В 1670 г. Сибирский приказ был переведен из Кремля на территорию отстроенного Нового гостиного двора в Китай-городе и размещен в бывшей таможне, где и находился до своей окончательной ликвидации в 60-х годах XVIII в.

Сибирский приказ был центральным учреждением с областной компетенцией. В отличие от типичных областных приказов (четей) с их основной финансовой функцией по сбору налогов он на протяжении всего XVII в. имел очень широкие полномочия: ведал вопросами административными, финансово-податными, таможенными, военными и в известной мере даже дипломатическими (по сношениям с Китаем, с монгольскими, казахскими и калмыцкими правителями). Сибирский приказ назначал воевод и таможенных голов, выдавая им особые наказы, ведал обороной Сибири и снабжением служилого населения (от вооружения и боеприпасов до продовольствия), судом всего русского и ясачного населения, осуществлял прием и хранение сибирской пушнины, руководил казенной торговлей с Китаем и реализацией сибирской пушнины в Европе.

Аппарат Сибирского приказа, как и других центральных учреждений, состоял из судьи (начальника) приказа, дьяков и нескольких десятков подьячих. Дьяки заведовали столами (отделами), подьячие выполняли канцелярскую работу.

Для оценки, хранения и продажи пушнины в Сибирский приказ ежегодно выбирались несколько целовальников и «купчин» из членов привилегированных торговых корпораций (гостей и гостиной сотни) в порядке отбывания ими казенных служб. Для обработки пушнины в Сибирском приказе имелись скорняки.

Должность судьи Сибирского приказа занимали виднейшие представители московской бюрократии Никита Иванович Одоевский (1643- 1646 гг.), Алексей Никитич Трубецкой (1646-1662 гг.), окольничий Родион Матвеевич Стрешнев (1663-1680 гг.), боярин и князь Иван Борисович Репнин (1680-1697 гг.), думный дьяк Андрей Андреевич Виниус (1697-1703 гг.). В 1704-1705 гг. обязанности судьи Сибирского приказа выполнял Федор Юрьевич Ромодановский, одновременно являвшийся судьей Преображенского приказа, а с 1706 г. - князь Матвей Петрович Гагарин, с образованием Сибирской губернии ставший первым ее губернатором. 81

В структуре и делопроизводстве Сибирского приказа не был выдержан какой-либо единый принцип, что вообще было свойственно системе приказного управления. Управлением Сибири ведали территориальные "СТОЛЫ», а реализацией пушнины и внутриприказными делами - функциональные подразделения приказа. Так, в 1699 г. в структуре Сибирского приказа наряду с Томским, Ленским и Мангазейским столами упоминаются расценная, купецкая и казенная палаты. Расценная палата ведала приемом и оценкой пушнины и других товаров; купецкая - «государевыми купчинами», торговавшими казенными товарами (главным образом пушниной) внутри страны и за границей; казенная - денежной казной приказа. Территориальный принцип, положенный в основу деления по столам, проводился непоследовательно. Распределение дел между столами было случайным и не совпадало с административным делением Сибири на разряды.

Основной единицей административного деления Сибири, как и европейской части страны, в XVII в. был уезд.

Местные социально-экономические особенности и удаленность от центра обусловили некоторую специфику управления Сибири. Органы сословно-представительного самоуправления русского населения в Сибири были в зачаточном состоянии, и вся полнота власти находилась в руках воевод. Дворянских сословных учреждений (в первую очередь губных старост) в силу отсутствия крупного частного землевладения в Сибири вообще не было. Царское правительство не разрушало внутреннюю организацию аборигенных народов, а стремилось опереться на нее, привлекая на свою сторону родоплеменную знать. Поэтому уездное деление Сибири опиралось, с одной стороны, на систему русских военно-административных центров и крестьянских поселений, с другой - на родоплеменную организацию аборигенного населения.

Формирование уездов в Сибири шло последовательно по мере включения в состав Русского государства новых территорий. Управлять Сибирью - далекой и огромной «государевой вотчиной» - на обычных началах было очень трудно. Поэтому здесь рано сложилось областное деление (разряды), в известном смысле предварившее губернское управление XVIII в.

Уже с конца XVI в. в Москве стремились к созданию непосредственно в Сибири административного центра, главенствующего над другими уездами. С постройкой в 1587 г. Тобольска роль такого центра была отведена ему. В наказах воеводам других сибирских городов предписывалось всякие дела согласовывать с тобольским воеводой, который в свою очередь должен был сообщать о них в Москву. Такой порядок был необычным для административной практики Русского государства и встречал сопротивление со стороны уездных воевод, но систематическое и настойчивое проведение его в жизнь довольно скоро выработало определенную традицию.

80 См.: А. Н. Копылов. Органы центрального и воеводского управления Сибири в конце XVI-XVII в. Изв. Сибирск. отд. АН СССР, 1965, № 9, сер. общ. наук, вып. 3, стр. 80-88.

81 Г. Ф. Миллер. История Сибири, т. II. М.-Л., 1941, стр. 89; ЦГАДА, ф. Московского архива Министерства юстиции, оп. I, № 8315, лл. 5, 6.

К началу XVII в. Тобольский разряд окончательно сложился и включал в себя все уезды тогдашней Сибири. До 1629 г. в него входили Березовский, Верхотурский, Енисейский, Кетский, Кузнецкий, Мангазейский, Нарымский, Пелымский, Сургутский, Тарский, Тобольский, Томский, Туринский, Тюменский уезды. В 1629 г. был образован второй разряд- Томский. К нему отошли Енисейский, Кетский, Кузнецкий, Нарымский, Сургутский, Томский уезды и вскоре образованный затем Красноярский уезд. Назначение (1638 г.) и приезд на Ленский волок (1639 г.) первых якутских воевод следует считать началом образования Ленского разряда. 82 Под власть якутских воевод был поставлен выделенный из Енисейского уезда Ленско-Илимский край. В 1648 г. Ленский разряд был разделен на два уезда - Якутский и Илимский. 83 Наконец, к 1677 г. относится официальное образование еще одного разряда - Енисейского, в составе Енисейского, Мангазейского и Нерчинского уездов. Фактически этот разряд сложился уже в середине XVII в. В 1681 г. к нему был присоединен Красноярский уезд, поскольку он «от Томского в дальнем разстоянии, а к Енисейску ближе». 84 В 1682 г. в Енисейском разряде прибавились Иркутский и Албазинский уезды. Первый образовался из Иркутского «присуда» Енисейского уезда, а второй выделился из Нерчинского. 85 Таким образом, на протяжении XVII в. в Сибири оформились 20 уездов.

Несмотря на образование других разрядов, Тобольск сохранял положение главного города Сибири. С 1621 г. он стал центром вновь учрежденной Сибирской архиепископии. За тобольским воеводой оставалось общее руководство всеми вооруженными силами Сибири, продовольственным снабжением «непашенных» городов, обеспечение сибирской окраины боеприпасами и вооружением, старшинство в решении вопросов внешнеполитических и торговых сношений с соседними государствами. Руководящее положение Тобольска в Сибири поддерживалось также тем, что первыми (главными) воеводами туда обычно назначали родовитых представителей боярства, близких к царскому двору. Нередко это были лица, находящиеся в родстве с царствующим домом. Иногда назначение в Тобольск цари использовали в качестве благовидного способа для устранения из Москвы неугодного вельможи.

Широкие полномочия тобольских воевод при знатности их происхождения, как писал С. В. Бахрушин, «создавали им в Сибири особый ореол власти. В глазах сибиряков тобольский воевода нередко заслонял собою фигуру далекого царя». 86 В другие разрядные города бояре назначались реже. В уездах воеводами большей частью были стольники, московские дворяне и стряпчие.

82 Во всяком случае в 1643 г. в докладе Сибирского приказа царю называются три разряда - Тобольский, Томский и Ленский (ЦГАДА, СП, стлб. 1673, л. 111).

83 Илимский уезд на протяжении XVII-первой четверти XVIII в. несколько раз менял свою подчиненность, переходя под верховенство сначала Енисейска, затем Якутска и Иркутска.

84 ЦГАДА, СП, оп. 4, № 125, л. 20.

85 А. Барсуков. Списки городовых воевод и других лиц воеводского управления Московского государства XVII столетия. СПб., 1902, стр. 84; П. Т. Яковлева. Первый русско-китайский договор 1689 г. М., 1958, стр. 119.

86 С. В. Бахрушин. Воеводы тобольского разряда в XVII в. Научные труды, т. III, ч. 1, М., 1955, стр. 253-262.

Наиболее яркими тобольскими администраторами были Ю. Я. Сулешев (1623-1625 гг.) и П. И. Годунов (1667-1670 гг.). Сулешев провел ряд мероприятий финансового порядка. Он установил твердое соотношение крестьянских наделов с размерами обрабатываемой ими государевой пашни, увеличив при этом тягловые повинности; ввел зачет земельных участков служилых людей за их хлебное жалованье, унифицировал и понизил денежные оклады служилых людей; ввел взимание в казну «выдельного» хлеба с пашен всех земледельцев; осуществил ряд мероприятий в области таможенного дела. Годунов начал строительство сибирских оборонительных линий и реорганизовал войско, введя полки драгунского строя и поселения беломестных казаков.

Четкого разграничения прав и обязанностей разрядных и уездных воевод не было. Как те, так и другие получали назначение на должность и наказы в Москве и после смены отчитывались в Сибирском приказе. Права и обязанности воевод в Сибири охватывали военные, судебно-административные, полицейские, финансово-податные и все другие стороны управления, вплоть до дипломатических сношений (в отдельных случаях) с правителями соседних народов.

Разрядный воевода обязан был обеспечивать оборону всей области и содействовать распространению власти русского царя на новые земли, представлять в Москву отчетную документацию за весь разряд. Для выполнения военных задач он наделялся правом мобилизации воинских команд из других уездов разряда. Он имел право требовать от уездных воевод своевременного представления отчетной документации, мог выговаривать им при каком-либо «нерадении» по службе. В случае злоупотреблений разрядный воевода имел право даже отстранить от должности и арестовать уездного воеводу. Однако последнее удавалось редко, так как реальных возможностей для осуществления этого права разрядный воевода не имел, поскольку уездный воевода был начальником воинского гарнизона своего уезда. (Когда уезд лишался воеводы по болезни или смерти, разрядный воевода был обязан до присылки из Москвы нового воеводы назначить кого-либо из служилых людей исполнять эту должность. До 1635 г., а затем в конце XVII и начале XVIII в. разрядные воеводы назначали в уездные центры таможенных голов и выдавали им наказы.

Уездный воевода по всем вопросам управления должен был сноситься с разрядным воеводой. Лишь «о больших делах» ему надлежало писать непосредственно в Москву, в приказ, с одновременным сообщением об этом разрядному воеводе.

Все это в известной мере ставило уездного воеводу в подчиненное положение по отношению к воеводе разрядному. Но на практике степень подчиненности была весьма различной. Она определялась многими факторами, немаловажное значение среди которых имели чины и родовитость воевод, их характеры и волевые качества, дальность расстояния уездного центра от разрядного. История Сибири XVII в. имеет немало ярких примеров разногласий и ссор между уездными и разрядными воеводами. Первые отвергали притязания разрядных рассматривать их как подчиненных, жаловались на вмешательство во внутренние дела уезда; вторые жаловались на непослушание уездных воевод их «указу».

Сибирские воеводы обладали более широкими, чем их коллеги в европейской части страны, полномочиями.

как правило, назначали одного воеводу и в «товарищи» ему дьяка или «подьячего с приписью» (с правом подписывать официальные документы). В истории Сибири XVII в. немало случаев, когда воеводскими «товарищами» назначались их сыновья.

Срок пребывания в Сибири разрядных и уездных воевод до 1621 г. не был регламентирован и колебался от 1 до 6 лет. В 1621 г. для них был установлен двухгодичный срок, а с 1635 г. - четырехлетний. С этого года смена воевод обычно производилась одновременно. Позднее правило четырехлетней службы не всегда соблюдалось последовательно. Царский указ 1695 г. предписывал посылать воевод в Сибирь на 4-6 лет. Сибирский уезд делился на русские «присудки» (слобода или острог с прилегающими деревнями, починками) и на ясачные волости. Воевода управлял уездом при помощи аппарата съезжей (приказной) избы, приказчиков слобод, острожков и родоплеменной знати ясачного населения. В разрядных центрах съезжая изба называлась еще приказной палатой, а по своей структуре и штатам она (особенно тобольская) стремилась копировать Сибирский приказ. Аппарат съезжей избы, возглавляемой дьяком или подьячим с приписью, состоял из нескольких подьячих, ведавших делами столов (ясачный, денежный, хлебный и т. д.), и писчиков. Дела между столами съезжей избы делились по функциональному принципу.

В выполнении своих функций по управлению уездом воевода опирался прежде всего на воинский гарнизон. Служилые люди выполняли обязанности приказчиков острогов и пашенных слобод, собирали ясак, транспортировали и охраняли казенные грузы, конвоировали ссыльных людей, обороняли уезд от «немирных» соседей Сибири. Заместителями воеводы по управлению воинским гарнизоном были стрелецкие, казачьи и татарские головы, а также «ротмистры» (последние командовали «немцами и литвой»). Они назначались Сибирским приказом обычно из верхов местных служилых людей, но иногда присылались из других мест.

Посадское население городов имело своих мирских и цеховых (например, «кузнецких») старост, которые помогали воеводам распределять между посадскими людьми оброки, казенные службы и «изделия», а также выступали в качестве представителей посадского мира в случае коллективных челобитий. Посадский мир без воеводы не мог принять нового тяглеца или отпустить старого. Старосты, а также сотские, пятидесятские и десятские, выбираемые по предписанию воеводы посадским миром, исполняли полицейские функции, но не обладали никакими судебными правами. Исполнение этих должностей было по существу одной из повинностей посада в пользу феодального государства. Их «выбор», скрепленный подписями посадских людей, гласил: «... будучи им у правления государевых дел, не пить и никаким воровством не воровать, из города... не збежать. И буде они у отправления государевых дел какое похищение учинят и то все взять на нас посацких людех». 87

В острожки и слободы, удаленные от уездного центра, воевода назначал управителей, так называемых приказчиков, из числа детей боярских и других лиц командного состава гарнизона. Приказчик в своем «присуде» был воеводой в миниатюре. Обязанности приказчика перечислялись в «наказной памяти», которая выдавалась ему в воеводской съезжей избе. Иногда приказчики, особенно в крупные острожки, назначались и получали «наказные памяти» непосредственно в Сибирском приказе.

В крестьянские слободы назначались особые приказчики пашенных крестьян. Наряду со служилыми людьми на эти должности иногда назначались и посадские люди. Основная их обязанность заключалась в том, чтобы следить за исправным выполнением государевыми пашенными крестьянами повинностей и за расширением казенной запашки. В помощь приказчику крестьянский мир обязан был выбирать целовальников (для приема и хранения хлеба), старост, пятидесятских и десятских (для выполнения полицейских функций).

Выборные представители крестьян в данном случае выступали не столько участниками мирского самоуправления, сколько дополнительным бесплатным аппаратом правительственной администрации.

Процесс окрестьянивания рядовой массы служилого населения Сибири уже в XVII в. нашел свое отражение и во внутреннем управлении ^уезда. В конце XVII в. слободские приказчики пашенных крестьян имели «под присудом» крестьян, уездных посадских людей и обязательно беломестных казаков там, где они были.

Деление уезда на слободские «присудки» не было стабильным. Воеводы часто дробили их на более мелкие части, чтобы увеличить свои доходы от взяток при назначении приказчиков.

Особыми административными единицами в составе Сибирского уезда были ясачные волости. Разгромив татарские ханства в Поволжье, а затем в Сибири, русские власти заимствовали от них ясак как форму обложения местного населения. В Сибири ясак надолго стал главной формой эксплуатации коренного нерусского населения. В буквальном переводе на русский язык термин «ясак» означает дань, которая уплачивается в знак подданства.

На первых порах ясак, взимаемый царской администрацией в Сибири, ничем не отличался от дани, которую выплачивало местное население более сильным племенам или государственным образованиям, в «кыштымной» зависимости от которых оно находилось до прихода русских. Но с закреплением и развитием Сибири в составе Русского государства ясачная подать уже в XVII в. претерпела существенные изменения, постепенно превращаясь в ренту, уплачиваемую местным населением в пользу феодального государства за пользование землей и другими ясачными угодьями.

Русская практика взимания ясака в Сибири знала две формы - окладной и неокладной ясак. Окладной ясак - это постоянный, зафиксированный размер сбора с той или иной волости («землицы»); неокладной ясак - неопределенный - сколько возьмется. Окладным ясаком облагались те группы ясачного населения, которые уже упрочились в русском подданстве и были учтены переписными ясачными книгами. Жители территорий, которые, в силу их отдаленности от русских опорных пунктов, пограничного положения и т. п., были еще не прочно закреплены в русском подданстве, платили неокладной ясак, часто в том размере, в каком они сами находили это нужным для поддержания дружеских отношений с русскими властями. В последнем случае ясак нередко носил характер обычного торгового обмена. В ясачном сборе русских в Сибири в XVII в. вообще присутствовали элементы торгового обмена, поскольку его обязательно сопровождали «государевы подарки». Ясачным людям выдавали сукно, ткани, котлы, хлеб, водку, дешевые украшения (бисер, одекуй). Ясачный взнос состоял из собственно ясака - обязательного платежа- и добровольных приношений, так называемых «поминков» (государевых, воеводских, дьячьих). Со временем «поминки» стали так же обязательны, как ясак, и полностью с ним слились.

Ясак принимали преимущественно пушниной (соболиный оклад). Иногда его брали рыбой, скотом, оленьими ровдугами (шкурами). По мере истребления соболей стали принимать меха лис, бобров и других пушных зверей, а также разрешать уплату ясака деньгами, что несом-

ненно свидетельствовало и о втягивании коренного населения в товарно-денежные отношения. 88 В Западной Сибири, где запасы ценного пушного зверя истощились значительно раньше, чем в Восточной Сибири, к началу XVIII в. доля взноса ясака деньгами доходила до половины. 89 Но правительство было заинтересовано в поступлении в казну сибирской пушнины и с большим нежеланием относилось к переводу ясачных плательщиков на денежный оброк. Поэтому в основных пушнопромысловых районах (Якутский, Мангазейский, Енисейский уезды) замена пушного ясака денежным в XVII в. была исключительной редкостью.

Размер ясачного оклада одного охотника в разных частях Сибири был далеко не одинаков. Он колебался от 1 до 10-12 шкурок соболей. Самый большой ясачный оклад (10-12 соболиных шкурок) был у остяков Нарымского, Томского и Енисейского уездов, а самый маленький (1 шкурка)-у камчадалов, ненцев, тувинцев и некоторых групп бурят. При этом даже представители одной родоплеменной группы, жившие в разных уездах, платили по-разному; еще чаще не одинаковым был размер ясака с разных народов в одном уезде. С остяков Мангазейского уезда брали в два раза меньший ясак, чем с их сородичей в соседнем Енисейском уезде. В Енисейском уезде остяки платили по 10-12 соболиных шкурок, тунгусы - по 5, а буряты - по одной. 90 Отдельные группы аборигенов Западной Сибири были освобождены от ясака за обязательство выполнять ямскую службу. 91

Отмеченные различия в ясачном обложении зависели от целого ряда причин. Главные из них - учет русской правительственной администрацией военно-политической обстановки и природно-хозяйственных условий жизни отдельных групп и народов.

В стоимостном выражении размер ясачного платежа был меньше повинностей сибирского крестьянина или посадского человека. 92 Но если учесть разницу в уровне развития производительных сил русского населения и аборигенных обитателей края, а также насилие, которым сопровождался процесс сбора ясака, следует признать, что фискальный гнет у нерусских народов Сибири был не легче, если не тяжелее, чем у тяглых сословий русского населения края.

Ясак, как правило, собирался при посредстве местной знати. Его либо доставляли «лучшие люди» непосредственно в уездный центр (или в острог, где находился приказчик), либо за ясаком отправлялись в ясачные волости специальные сборщики. В том и другом случае ясачным людям «для спору» выдавали отписи (расписки) в получении с них ясака. Для обеспечения регулярности сбора ясака в уездном центре и в острожках существовали аманатские избы, где содержались заложники от ясачных волостей.

Сохранив и использовав в Сибири ясачное обложение, царская администрация использовала и традиционные формы внутреннего управления коренных народов, стремясь при этом опереться на родоплеменную знать путем освобождения от ясака и оставления за ней всех старых привилегий. Так, кучумовские «мурзы и мурзичи» в большинстве своем были приняты на царскую службу и составили особую группу «служилых юртовских татар». ,

Учитывалось и управлялось ясачное население по волостям, которые назывались по имени своего князька, родового старшины, «лучшего человека» или по географическому наименованию места жительства.

Во внутреннее устройство ясачных волостей царские власти не вмешивались, и их управление строилось на основе обычного права. Суд по мелким исковым и другим делам до 2 руб. вершила родовая знать. Судебные дела об исках от 2 до 10 руб. (с конца XVII в. - до 5 руб.) решал приказчик совместно с представителями ясачных людей. Более крупные дела, а также криминальные (убийства, бунт, «измена») и «смесные» дела русских и ясачных людей судил сам воевода. 93 При этом с ясачных людей, в отличие от русских, предписывалось не брать судные пошлины. 94

Политику опоры на «лучших ясачных людей» правительство настойчиво проводило и в XVIII в., постепенно расширяя их привилегии в сравнении с рядовыми массами ясачных людей. 95

Система воеводского управления, сосредоточившая в руках одного лица судебную и исполнительную власть, предоставляла широкие возможности для злоупотреблений, особенно в Сибири, вдали от контроля центра. Воеводское управление XVII в. сохраняло еще многие черты кормления. Воеводы, казачьи и стрелецкие головы, приказчики за свою службу не получали казенного жалованья. Кроме того, им строго запрещалась предпринимательская и торговая деятельность. Но это не мешало им за время службы значительно улучшить свое материальное состояние.

В Сибири было широко развито преподношение «в почесть». Когда приезжал новый воевода, ему все население подносило дары. В дальнейшем воеводам в почесть приносили пушнину, хлеб, товары, драгоценности в различные праздники, в том числе в дни рождения воеводы и членов его семьи, а также при каждом воеводском объезде уезда. Всевозможные челобитчики также подносили воеводе подарки, что уже скорее было взяткой. Сибирские воеводы легко переходили грань между «почестью» (добровольным приношением) и неприкрытым грабежом. Они облагали население различными поборами в свою пользу, недодавали служилым людям жалованье, а крестьянам «подмогу», вымогали взятки всевозможными средствами, вплоть до арестов и пыток, незаконно курили и продавали вино, наконец, запускали руку в государственную казну. 96

Воеводы особенно наживались от ясачного сбора, незаконного винокурения и нелегальной торговли. Сыщик Федор Охлопков, посланный в 1665-1666 гг. «всех воевод и таможенных голов неправды их и плутости сыскать», выявил массу злоупотреблений. Многие воеводы, посылая служилых людей для сбора ясака, обязывали их торговать воеводскими товарами. В Сургуте воевода отбирал для себя у ясачных людей верных лисиц. Якутские воеводы за отправку на сбор ясака брали взятки у служилых людей, наживая в результате этого огромные состояния. Охлопков выяснил, что воевода Михаил Семенович Лодыженский вывез из Якутска 537 «сороков» шкурок соболей, а Иван Федорович Большой Голенищев-Кутузов - 513 «сорока». Последний за 7 лет службы в Якутске только «в посулех» от якутов получил более 100 «сороков» соболей, за что богатых якутов он освобождал от ясачного сбора и записывал князцами. Якутские приказные люди в свою очередь на службе в ясачных зимовьях занимались винокурением и «преж ясачного платежа» выменивали на вино у ясачных людей пушнину, разоряя ясачных людей и наживая в год по 60 и более «сороков» соболиных шкурок. 97

87 Из «выбора» старосты, сотских, пятидесятских и десятских в г. Тюмени в 1721 г. ГАТОТ, ф. Тюменской воеводской канцелярии, № 3377, л. 1-1 об.

88 В. И. Шунков. Ясачные люди в Западной Сибири XVII в. Советская Азия, кн. 3-4, М., 1930, стр. 184-197; кн. 5-6, стр. 261-271; Е. М. Залкинд. Присоединение Бурятии к России. Улан-Удэ, 1958, стр. 192-196.

89 В. И. Шунков. Ясачные люди в Западной Сибири XVII в., стр. 270.

90 Очерки истории СССР. Период феодализма. XVII в. М., 1955, стр. 818-823; Б. О. Долгих. Родовой и племенной состав народов Сибири в XVII в. Тр. Инст. этногр., нов. сер., т. 55, М., 1960, стр. 30, 148-189, 265, 296, 452-487, 569; С. В. Бахрушин. Ясак в Сибири в XVII в. Сибирские огни, 1927, № 3, стр. Ю4-109; ЦГАДА, СП, стлб. 402, л. 116.

91 Очерки истории города Томска. Томск, 1954, стр. 10.

92 В. Огородников. Русская государственная власть и сибирские инородцы в XVI-XVIII вв., стр. 80.

93 Н. С. Романов. Ясак в Якутии в XVIII в. Якутск, 1956, стр. 49; В. Огородников. Русская государственная власть и сибирские инородцы в XVI-XVIII вв., стр. 87, 88.

94 ЛО ААН, ф. Левенталя, оп. I, № 8, лл. 1-2.

95 Ф. А. Кудрявцев. История бурят-монгольского народа, стр. 130-132; Н. С. Романов. Ясак в Якутии в XVIII в., стр. 49-52.

96 С. В. Бахрушин. Очерки по истории Красноярского уезда в XVII в. Научные труды, т. IV, М., 1959, стр. 170-178; А. Н. Копылов. Государевы пашенные крестьяне Енисейского уезда в XVII в. В кн.: Сибирь XVII-XVIII вв. Новосибирск, 1962, стр. 55, 56; ЦГАДА, СП, оп. 4, № 73, лл. 9, 10.

Воеводы брали «окуп» за назначение для сбора ясака со всех служилых людей - от приказчика до рядового по разработанной таксе. Приказчик Жиганского зимовья платил якутскому воеводе 300 руб., подьячий и толмач - по 40 руб., рядовые служилые - по 6 руб. Суммы взяток с отдельных ясачных «приказов» колебались в 60-х годах XVII в. от 20 до 600 руб., в конце века - от 100 до 1200 руб. По подсчетам сыщика Ф. Качанова, якутские воеводы в конце XVII в. только «окупу» от ясачных сборщиков получали в год 6209 руб., «опричь того, что из волостей приезжают и приносят собольми и иною мяхкою рухледью». 98 Приказные же люди брали взятки с нижестоящих служилых людей.

Общая картина управления в Сибири была такова, что, когда на место воеводы попадал более или менее порядочный служака, в серьезность его намерений мало кто верил. В 1655 г. в Енисейск на место Афанасия Филипповича Пашкова был прислан новый воевода Иван Павлович Акинфов. Наряду с другими злоупотреблениями Пашкова Акинфов обнаружил, что его предшественник присваивал деньги за квасной откуп и только таким образом за 5 лет прикарманил 1000 руб. казенных денег. Акинфов потребовал, чтобы Пашков внес эти деньги в казну. Но последний рекомендовал новому воеводе самому поступать так же и, кроме того, просил его, придравшись к чему-либо, посадить в тюрьму лиц, которые подают на Пашкова челобитья за разные притеснения. С этой целью Пашков несколько раз приходил к Акинфову, предлагая ему большие взятки. Когда же Акинфов решительно отказался принять взятку, заявив «так плутать не хочу», Пашков его «матерно бранил», угрожал и, наконец, осадил воеводу в городе, используя даурский полк, формировавшийся под его командованием для похода в Приамурье. 99

Получившие назначение в Сибирь воеводы должны были выявлять при смене старого воеводы его злоупотребления, доносить о них в Москву и самим не «жесточить» население. Однако они сами обычно скоро усваивали богатый опыт предшественников и стремились его приумножить.

В целях пресечения злоупотреблений местной администрации правительство время от времени организовывало сыски, иногда охватывавшие ряд уездов. Так, в 1696 г. в Сибирь была направлена большая сыскная комиссия во главе с думным дьяком Данилой Леонтьевичем Полянским и дьяком Данилой Андреевичем Берестовым «для розыскных дел... на Тару, в Сургут, в Мангазею, в Илимской, в Якуцкой... Велено в тех городех про ясачной и десятинной и таможенной пошлиной многой недобор, от чего со 190-го году учал умолятца, и про воеводцкие многие неправды и налоги к сибирским служивым и к торговым людем и про грабительства розыскивать». 100 Комиссия избрала местом своего пребывания Енисейск, работала несколько лет и выявила многочисленные факты коррупции воеводской администрации в Сибири. Некоторые воеводы были наказаны. Но в целом это ничего не изменило.

97 ЦГАДА, СП, стлб. 582, лл. 30-34.

98 Там же, кн. 1225, лл. 25-102.

99 Там же, стлб. 1560, лл. 111-123.

100 Там же, оп. 4, № 154, лл. 71, 72.

В управлении Сибири видное место занимали вопросы регулирования торговли. 101 Заинтересованное в нормализации экономической жизни новой «государевой вотчины» царское правительство в конце XVI в. освобождало в Сибири от таможенных пошлин как русских, так и среднеазиатских (ногайских и бухарских) купцов. Но по мере освоения новой территории и налаживания торговых связей ее с южными соседями и с европейской частью страны правительство стало облагать пошлинами русских, а затем и среднеазиатских купцов, видя в таможенных сборах немаловажный источник поступлений в казну пушнины и денежных средств. В 1597 г. было предписано брать у русских торговых людей в казну с привозных их «русских» товаров десятую часть и «десятинную пошлину с сибирских товаров ото всякого зверя от девяти десятое». В наказы воеводам с этого времени стал включаться пункт об организации сбора таможенных пошлин. Таможенные головы первоначально назначались из служилых, но вскоре их заменили более опытные в торговых делах посадские люди.

В начале XVII в. были построены первые таможни (в Верхотурье, Тобольске, Тюмени, Сургуте, Таре, Березове, Мангазее). Расширялся и круг взимаемых пошлин. Наряду с «сибирским платежом» десятой пошлины стали брать «против русских и поморских городов» всевозможные проезжие и торговые пошлины.

В отличие от европейской части страны, где воеводам не разрешалось «вступатца в таможенное дело», в Сибири до начала 20-х годов XVII в. вся деятельность таможен проходила под непосредственным руководством воевод. Таможенный голова назначался воеводой и полностью был ему подотчетен, а воевода часто вмешивался в процесс сбора пошлины. Иногда сбор пошлины поручался тому же приказчику, который посылался для ясачного сбора.

С 20-х годов XVII в. таможенные головы в Сибири стали назначаться Приказом Казанского дворца (в Тобольск и Верхотурье) или Тобольским разрядным воеводой (во все другие таможни) и снабжаться в Тобольске специальными наказами, в которых излагались принципы и порядок взимания таможенных пошлин, их состав и размеры. При этом уездным воеводам запрещалось вмешиваться в процесс сбора пошлин. Однако воеводы продолжали злоупотреблять своим правом контроля за деятельностью таможенных голов. Тогда в главные торговые центры Сибири - Тобольск, Енисейск, Верхотурье, Мангазею, Томск и Сургут - с 1635 г. стали посылать таможенными головами торговых людей из поморских городов и наказы им выдавать непосредственно в Москве. В наказы было записано, что осмотр товаров, сбор пошлин и конфискация незаконно провозимых товаров находится в «одноличном» ведении голов, которые должны были доносить в Москву, если воевода «в таможенное дело учнет вступатца и тем чинити таможенному делу какую поруху и государеве казне убыль». Эта мера несколько уменьшила произвол воевод в таможенном деле, но не дала больших положительных результатов.

В 1645 г. торговцы и промысловики во главе с виднейшими и влиятельными гостями в коллективном челобитье подняли вопрос,о злоупотреблениях сибирских воевод в таможенном управлении и добились принятия правительством «Уставной таможенной грамоты 1646 г.». По этой грамоте во всех сибирских городах, кроме Тобольска, осмотр товаров и выдача проезжих грамот осуществлялась только таможенными головами. Это усилило относительную самостоятельность таможенных голов и способствовало сокращению помех в развитии торговли. Но у воевод по-прежнему оставалось право надзора за таможенными головами, которые обязаны были воеводе сдавать собранные пушнину и деньги и давать финансовый отчет.

Заботясь о регулярном поступлении ясака и о том, чтобы ясачных людей «не ожесточити и не отбити от государя», правительство освободило их от уплаты таможенных пошлин.

Чтобы оградить казну от недобора ясака и пресечь возможное уклонение русских торговцев от уплаты таможенных пошлин, правительство разрешало торговлю с ясачными людьми только на гостиных дворах и лишь после окончания сбора ясака. На практике эту установку трудно было проводить в жизнь в силу постоянных контактов между ясачными и русскими людьми.

Пользовались льготами по сравнению с русскими и бухарские купцы. Основная сибирская пошлина - «десятая» (10%) - заменялась для них «двадцатой» (5% от стоимости товаров). С целью компенсации за трудности и тяготы службы служилым сибирским людям также предоставлялись таможенные льготы при небольших торговых операциях.

Торговлю наиболее ценными мехами правительство монополизировало. Лучшие сорта соболей, лисиц и бобров, а с 1697 г. - все сорта соболей промысловики обязаны были продавать в казну.

Русское государство в XVI-начале XVII в. имело сложную и запутанную систему таможенных сборов, унаследованную от периода феодальной раздробленности. Эта система распространялась правительством и на Сибирь, но с некоторыми особенностями: для Сибири вводилась десятипроцентная пошлина. Поступления от десятой пошлины составляли основную часть всех таможенных сборов в Сибири; она была много тяжелее основной торговой пошлины европейской части страны (так называемой рублевой).

В середине XVII в. в Русском государстве, в условиях начала складывания всероссийского рынка, была проведена таможенная реформа, ликвидировавшая внутренние проезжие пошлины и унифицировавшая торговые пошлины. На Сибирь эти изменения в то время не были распространены. Правительство не хотело лишаться высоких доходов от сибирской торговли.

Положение изменилось только к началу 80-х годов XVII в. В результате успехов местного земледелия и ремесла усилились внутрисибирские экономические связи, Сибирь стала превращаться в органическую часть Русского государства. С другой стороны, истощение пушных богатств и быстрый рост русско-китайских экономических связей изменили торговую конъюнктуру. При дальних поездках в Иркутск и Нерчинск «для китайских торгов» торговых людей стесняли устаревшие таможенные порядки в Сибири. В 1685-1686 гг. они стали требовать распространения на Сибирь общерусского таможенного законодательства. В этих условиях правительство вынуждено было пойти на реформу таможенного дела в Сибири.

Реформа имела четыре этапа: 1) отмена в 1687 г. проезжих пошлин; 2) введение в 1689 г. для Сибири дополнительных статей к Новоторговому уставу 1667 г.; 3) введение первого таможенного кодекса для Сибири- статей 1693 г.; 4) введение таможенного устава для Сибири 1698 г.

Основной, принципиальный вопрос реформы - ликвидация проезжих пошлин - был решен на первом этапе. Позднее речь шла главным образом о степени распространения десятой пошлины, об унификации ее сборов, об увеличении или об уменьшении тяжести обложения, о кодификации таможенного дела в Сибири.

Царский приговор 13 декабря 1686 г., явившийся итогом двух коллективных челобитий торговых людей (1685 и 1686 гг.), отменил взимание в Сибири проезжих и других мелких пошлин, но оставил сибирскую десятую пошлину. Таким образом, принципиально уравняв таможенные порядки в центре страны и в Сибири, правительство сохранило процентное различие в пошлинах.

Ссылка на Новоторговый устав 1667 г. и противоречивость указаний Сибирского приказа о новом порядке сбора, по времени совпавшие также с отменой ранее практиковавшихся в Сибири завышенных таможенных оценок товаров, повели к большой путанице на местах и к падению доходов от таможенных сборов. Обеспокоенное этим руководство Сибирского приказа составило в 1689 г. так называемые «пополненные» (дополнительные) статьи, которые, по мнению авторов, должны были служить дополнением к Новоторговому уставу 1667 г. и отражать специфику Сибири. Но и после этого увеличения таможенных сборов не последовало.

Тогда по указанию судьи Сибирского приказа И. Б. Репнина в 1693 г. был разработан для Сибири первый специальный таможенный устав, охватывающий все стороны внутренней и внешней торговли. Он установил жесткий порядок и очень высокие пошлины. Введя ряд новых сборов и ограничений, среди которых наиболее тяжелыми были «перекупная» десятая и десятая с каждой последующей перепродажи основных товаров сибирского рынка - пушнины, моржовых клыков и китайских товаров, устав 1693 г. сильно увеличил тяжесть таможенного обложения в Сибири по сравнению со всеми предыдущими периодами. Это была попытка казны восполнить упадок ясачных доходов за счет купеческого капитала, которая, однако, не дала желаемых результатов.

Через 5 лет правительство признало, что установленные пошлины для купцов были «тягостны», так как «со всякого рубля сходило пошлин по 10 алтын», и они «в Сибирь для торгов ехать отказали». В 1698 г. правительство вынуждено было принять «новые статьи, которые б торговым приезжим и тамошним жителям были сносны». Перекупная десятая пошлина и десятая пошлина «с приценки» (при перемещении внутри Сибири) были отменены; сбор десятой пошлины с товаров приезжих купцов устанавливался только в двух «порубежных» пунктах (Верхотурье и Нерчинске). Статьи (таможенный устав) 1698 г. значительно облегчили торговые связи Сибири с европейской частью страны и с Китаем.

В условиях складывавшегося всероссийского рынка и втягивания в него сибирской окраины правительство вынуждено было унифицировать и кодифицировать таможенную систему Сибири. Но реформа проводилась с большими колебаниями с 1687 по 1698 гг. и закончилась компромиссным решением вопроса -барьер между Сибирью и европейской частью страны в виде сбора десятой пошлины был в конечном счете все же сохранен.

Процесс приспособления аппарата управления к задачам абсолютной монархии, начатый в XVII в., был завершен государственными административными преобразованиями первой четверти XVIII в.

Начало петровских административных реформ почти не затронуло Сибирь. Реформа городского управления 1659 г. не была распространена на территорию Сибири под предлогом слабости сибирских посадов. 102 Однако нежелание правительства вводить в Сибири городское самоуправление скорее всего было продиктовано внутриполитическими опасениями, порожденными городскими восстаниями 90-х годов XVII в.

Реорганизация управления Сибири началась при проведении первой областной реформы. Среди 8 губерний, образованных по указу от 18 декабря 1708 г., учреждалась Сибирская губерния с центром в г. Тобольске. Сибирский приказ, как и другие приказы, потерял значение центрального государственного учреждения. Он превратился в Московскую канцелярию Сибирской губернии, а все его функции по управлению Сибирью перешли к сибирскому губернатору. Московская канцелярия Сибирской губернии ведала пушниной и китайскими товарами, присылаемыми из Сибири, и занималась их реализацией, а также выполняла поручения сибирского губернатора.

Первым губернатором Сибирской губернии был назначен судья Сибирского приказа князь М. П. Гагарин, бывший в то время также московским комендантом и именовавшийся «Московский комендант и генерал-президент, сибирский провинциальный судья». Открытие губернии затянулось, и Гагарин только во второй половине 1711 г. выехал в Тобольск, получив 6 марта 1711 г. официальный титул сибирского губернатора.

Под властью сибирского губернатора была объединена огромная территория, в том числе Приуралье. Ранее существовавшее уездное деление не было затронуто, но воеводы, теперь называвшиеся комендантами, стали назначаться не центральной властью, а сибирским губернатором и были во всем ему подотчетны.

Первая областная реформа затронула и таможенное управление Сибири. С именем губернатора М. П. Гагарина связан новый поворот таможенной политики в сторону усиления пошлинного обложения торговли. Таможенные чиновники в Сибири, на протяжении предыдущего столетия настойчиво добивавшиеся независимости от воевод, в начале XVIII в. снова были поставлены под опеку местной администрации. С введением губернского деления таможенные головы стали именоваться таможенными надзирателями. Назначались они губернатором (в губернии) или комендантами (в уездах) и были им подотчетны. Прочие сотрудники таможни (подьячие, целовальники, сторожа) теперь именовались канцелярскими, ларечными и другими «таможенными служителями».

С целью увеличения дохода в казну от сибирской торговли М. П. Гагарин в 1713 г. пересмотрел таможенный устав 1698 г., считая, что он создал льготные условия для торговых людей, особенно для тех, кто торговал внутри Сибири; Гагарин отменил его и ввел новый устав 1713 г. По этому уставу в Сибири опять вводился дополнительный сбор десятой «перекупной» пошлины при перепродаже товаров, кроме хлеба и прочих съестных припасов. С товаров же и пушнины, вывозимых за границу, равно и с ввозимых из-за границы, устанавливался двойной сбор десятой пошлины. Возвращаясь к жестким нормам таможенного обложения, авторы устава провозглашали: «А естли приезжим купецким людем то пошлинное взятье будет в тягость и им в том неволи нет, сильно их не прежде ни ныне никто не посылал для того промыслу; кому тягостно тот не будет ездить». 103

Таким образом, правительство еще раз пыталось в какой-то мере поправить напряженные войной до предела финансы путем усиленного обложения купеческой торговли в Сибири.

Сбор пошлин по новым таможенным правилам 1713 г. был начат не сразу и не везде одновременно. Так, в Иркутске по статьям 1713 г. пошлины стали впервые брать только в 1716 г. Вероятно, новый порядок таможенного обложения в Сибири, введенный в 1713 г., не пережил своего основного автора М. П. Гагарина, казненного за злоупотребление властью в 1721 г. В 1722 г. сибирский губернатор Алексей Михайлович Черкасский требовал от таможенных властей и воевод неукоснительного соблюдения таможенных правил, установленных статьями 1698 г. 104 В дальнейшем устав 1698 г. действовал в Сибири с незначительными изменениями вплоть до отмены в 1753 г. внутренних таможен. 105

Образование коллегий и вторая областная реформа сблизили местное управление Сибири с общерусским. Первоначально (в 1719 г.) Сибирь была разделена на 3 провинции: две приуральские (Вятская и Соликамская) и одну собственно сибирскую (Тобольскую). Затем (в 1724 г.) из Тобольской провинции выделились еще две - Енисейская и Иркутская. 106 В провинциях и уездах (дистриктах), как и в европейской части страны, появились новые должностные лица, ведавшие определенным кругом вопросов и подчиненные непосредственно центральным коллегиям: камериры, земские комиссары, рентмейстеры, фискалы. На Сибирь была распространена судебная реформа, по которой в провинциях учреждались надворные, а в уездах - нижние суды. Но надворные суды были образованы только в центрах двух сибирских провинций - Тобольске и Енисейске. Наконец, по второй городской реформе (1721-1724 гг.) городское население Сибири впервые получило право на самоуправление. 107

В управление ясачным населением Сибири ни первая, ни вторая областные реформы не внесли ничего принципиально нового.

В результате административных реформ первой четверти XVIII в. Сибирь получила в целом единообразное с другими частями Российской империи местное управление при сохранении специфики управления ясачным населением и некоторых особенностей таможенной политики.

Новая система управления бюрократизировала аппарат, но не уменьшила его злоупотребления. Управление первого сибирского губернатора М. П. Гагарина закончилось новым грандиозным сыском о злоупотреблениях сибирских властей. В 1717 г. была учреждена под руководством генерал-майора и лейб-гвардии майора И. Д. Дмитриева-Мамонова Комиссия для розыска о злоупотреблениях сибирского губернатора М. П. Гагарина и «других той губернии управителей». 108 Член комиссии капрал Максим Пущин, проводя сыск в Удинске, в частности, выяснил, что право повышать служилых людей в чинах сибирская администрация широко использовала для личной наживы. При этом действовало неписаное правило, по которому служилый человек при поверстании на службу или повышении в чине обязан был давать взятку в размере годичного денежного оклада коменданту, воеводе или губернатору, оформлявшему его продвижение. Такие показания дало абсолютное большинство допрошенных сыщиком людей. 109

Работа Комиссии Дмитриева-Мамонова охватила территорию всей Сибири; она закончилась отстранением от должностей ряда сибирских администраторов и публичной казнью губернатора М. П. Гагарина. Но даже такие меры устрашения наиболее зарвавшихся представителей царской администрации не могли ликвидировать или хотя бы значительно ослабить произвол местных властей.

Как приказная система XVII в., так и чиновничье-бюрократическая система XVIII в. были орудием классового господства феодалов над тру дящимися массами населения, забитыми и лишенными каких-либо гражданских прав.

Из сказанного следует, что естественным состоянием для государственного аппарата феодальной России были произвол и беззаконие.

101 См. А. Н. Копылов. Таможенная политика в Сибири в XVII в. В сб.: Русское государство в XVII веке. Новые явления в социально-экономической, политической и культурной жизни. М., 1961, стр. 330-370.

102 ЦГАДА, ф. Преображенского приказа, оп. 2, стлб. 719, лл. 8-50; М. М. Богословский. Городская реформа 1699 г. в провинциальных городах. Уч. зап. Инст. истории РАНИИОН, т. II, М., 1927, стр. 219, 220.

103 ЦГАДА, СП, кн. 1596, лл. 30-37.

104 ГАТОТ, ф. Тюменской таможни, № 103, лл. 22, 23.

105 Г. Ф. Миллер. Описание о торгах сибирских. СПб., 1756, стр. 15, 169.

106 Обозрение главных оснований местного управления Сибири. СПб., 1841, стр. 2.

107 Очерки истории СССР. Период феодализма. Россия в первой четверти XVIII в. Преобразования Петра I. М., 1954, стр. 332-340.

108 Н. Н. Оглоблин. Обозрение столбцов и книг Сибирского приказа (1592- 1768 гг.), ч. 3. М., 1900, стр. 335.

109 ЦГАДА, СП, кн. 1624, лл. 26 об.-61.

Государственное управление Сибирью в XVII

После присоединения Сибири к России постепенно сложилась система управления Сибирью.

В XVI в. Сибирь как новый край подчинялась Посольскому приказу. В 1599 г. управление Сибирью передали Приказу Казанского дворца, который управляли Приказу Казанского дворца, который управлял восточной частью России (бывшие Казанское и Астраханское ханство). Вскоре быстрое расширение территории России на восток потребовало создания отдельного органа управления Сибирью.

В феврале 1637 г. по указу царя Михаила Федоровича был образован специальный центральный орган управления – Сибирский приказ, который существовал с 1637 по 1708 и с 1730 по 1763 гг. Во главе его, как правило, стояли представители знатных боярских родов, приближенных к царю. В XVII в. Сибирский приказ последовательно возглавляли: князь Б. М. Лыков (1637-1643), князь Н. И. Одоевский (1643-1646), князь А. Н. Трубецкой (1646-1662), боярин Р. М. Стрешнев (1663-1680), князь И. Б. Репнин (1680 – 1697), думный дьяк А. А. Виниус (1697 – 1703).

Сибирский приказ занимался решением вопросов административного управления Сибирью (назначение и смещение воевод, контроль за ними, судебные функции и т. п.), снабжения Сибири, ее обороны, налогообложения Сибири, ее обороны, налогообложения Сибири, контроля сибирских таможен, приема, хранения и торговли пушниной, дипломатических отношений с Китаем, Джунгарией и казахскими ордами.

Сибирский приказ состоял из территориальных разрядных столов и палат. Через территориальные разрядные столы осуществлялось непосредственное управление сибирскими территориями. В конце XVII в. в Сибирском приказе было четыре территориальных разрядных стола – Тобольский, Томский, Енисейский и Ленский. Палаты занимались финансовыми делами и пушниной. В Сибирском приказе было три палаты – расценная, купецкая и казенная. Первая палата занималась приемом и оценкой пушнины и других видов ясака, поступавших из Сибири, вторая – подбором купцов для торговли казенной пушниной и контролем за ними, а третья – вела все финансовые дела Сибирского приказа. Во главе столов и палат стояли дьяки, которым подчинялись подьячие.

Территория Сибири, как и вся Россия, для удобства управления была поделена на уезды. Вскоре большая территория потребовала ввести в Сибири дополнительную административную структуру над уездами. С этой целью в конце XVI в. был образован Тобольский разряд, объединивший все сибирские уезды. Тобольский воевода стал главным сибирским воеводой, которому подчинялись воеводы других сибирских острогов.

Тобольский воевода осуществлял общее руководство обороной и снабжением Сибири. Ему принадлежало старшинство в решении внешнеполитических и внешнеторговых вопросов. На этот пост, как правило, назначали знатных людей, близких к царю, но попавших в немилость по каким-либо причинам. В XVII в. наиболее заметными Тобольскими воеводами были Ю. Я. Сулешев (1623-1625) и П. И. Годунов (1667-1670).

Ю. Я. Сулешов, выходец из знатной фамилии крымских татарских беев, перешедших на русскую службу, во время пребывания в Сибири провел ряд значительных преобразований по улучшению ее положения. Он организовал первую перепись населения и пахотной земли, установил твердое соотношение размеров крестьянского земельного надела и размеров обрабатываемой им «государевой пашни», унифицировал денежные оклады служилых людей.

П. И. Годунов основное внимание уделял укреплению обороны Сибири от угрозы набегов кочевников с юга. Он начал строительство укреплений на степных границах Западной Сибири и стал организовывать там казачьи поселения – станицы, а также создал полки драгунского строя. Под его руководством был составлен «Чертеж Сибири» - первая из известных карт Сибири, который подвел итог русским географическим сведениям о Сибири того времени и явился значительной вехой в истории русской географической науки.

Постепенно по мере освоения и заселения Сибири были образованны еще три разряда – Томский (1629), Ленский (1639) и Енисейский (1677) и новые уезды.

После образования других разрядов роль Тобольска как главного сибирского центра сохранились. Тобольский воевода явился как бы старшим над другими разрядными воеводами.

Разрядные воеводы назначались Сибирским приказом, как правило, на три года. Они руководили уездными воеводами и решали все вопросы управления разрядом. Разрядный воевода имел исключительное право переписки с Сибирским приказом. Он управлял разрядом через Приказную палату – орган управления разрядом. Структура палаты копировала Сибирский приказ и включала территориальные уездные столы. Во главе палаты стояли два дьяка, назначаемых Сибирским приказом, столы возглавляли подьячие.

Уездами руководили воеводы, которых также назначал Сибирский приказ, и, как правило, на три года. Уездный воевода назначал и увольнял приказчиков, сборщиков ясака, отвечал за состояние уезда, решал все вопросы управления уездом. Он управлял уездом через Съезжую избу – орган управления уездом. Изба состояла из столов, отвечавших за различные сферы жизни уезда – ясачный стол, хлебный стол, денежный стол и т. п. Во главе избы стоял дьяк, столы возглавляли подьячие.

Сибирские уезды делились на русские присудки и ясачные волости. В состав присудка входили острог или слобода с прилегающими деревнями. Управляли присудками приказчики, которых назначали воеводы или выбирало население. Население присудков объединялось в общины и избирало старост. Ясачные волости объединяли местные племена, обязанные платить ясак. Во главе ясачных волостей стояла местная родоплеменная знать, которая управляла по местным обычаям и традициям. Русские в жизнь и быт сибирских народов в XVII в. не вмешивались, за исключением того, что они пытались запретить межплеменные войны.

В Сибири в отличие от России воеводы обладали более широкими полномочиями. Сибирский приказ предписывал им управлять «по своему высмотру, как будет пригож и как бог вразумит».

Широкие полномочия сибирских воевод, удаленность Москвы создавали благоприятные возможности для различных злоупотреблений. Им способствовала и система обеспечения русской администрации. В XVII в. в Сибири применялась система «кормления». Воеводы и приказчики государственного жалования не получали. Им строго запрещалась какая-либо коммерческая деятельность. Жить они должны были за счет подношения. В результате злоупотребления сибирской администрации приняли очень широкие масштабы. Практически все сибирские воеводы и приказчики XVII в. были замешаны в злоупотреблениях, основными из которых являлись всевозможные поборы и взятки.

Русское правительство пыталось хоть как-то ограничить эти злоупотребления сибирской администрации. Его попытки бороться с ними сводились к следующему:

- «сыск» (вызов подозреваемых лиц в Москву, их допрос и разбирательство);

Отрешение от должности злостных нарушителей;

Обыск воевод и приказчиков на Верхотурской таможне при возвращении в Россию и конфискация части их имущества.

Однако сколько-нибудь заметного эффекта эти меры правительства не дали.

Злоупотребления сибирских воевод, приказчиков и других должностных лиц стали причиной частных массовых волнений и восстаний, в которых участвовали как русские, так и местные народы. В течении XVII века их произошло несколько сотен. Они охватили практически всю территорию Сибири от Верхотурья до Якутска и Нерчинска. Наиболее часто волнения и восстания происходили в Томске и Якутске. Самое крупное восстание произошло в Забайкалье в 1696 г., когда восставшие совершили поход к Иркутску и осадили его, возмущенные злоупотреблениями местного воеводы Савелова. Русское правительство, как правило, было вынуждено терпимо относиться к этим выступлениям и стремилось уладить конфликты мирным путем.

Мирское самоуправление в XVII веке

Хозяйственное освоения сибирских просторов, необходимость взаимодействовать с государственной властью и вступать в контакты с аборигенным населением заставляли русских поселенцев организовываться и воспроизводить в Сибири нормы мирского (общинного) самоуправления, восходящего корнями к общерусским традициям.

Появление в Сибири крестьянства повлекло за собой возникновение крестьянской общины – крестьянский «мир» возникал сразу же, как только в одном месте селились несколько дворохозяев-земледельцев. Равным образом при появлении в городах посадских людей возникал и посадский «мир». К этому подталкивал ряд моментов.

Во-первых, необходимость коллективного решения хозяйственных проблем и артельной организации труда.

Во-вторых, необходимость регулирования взаимоотношений между членами одной общины и между общинами. С этой целью посадские и крестьяне выбирали из своей среды должностных лиц – старост, сотских и десятских.

В-третьих, необходимость выполнения государственных повинностей. Эта функция общины была особенно важна. Дело в том, что в то время государство было не в состоянии содержать обширный штат чиновников, которые бы управляли всем и вся. Поэтому многие службы, фактически являвшиеся государственными, власти возлагали на крестьянские или посадские миры. Эти службы именовались «мирскими». С другой стороны, и сами поселенцы –выходцы с вольного Русского Севера – принесли с собой представления о традициях сословной организации и ее месте в системе местного управления. Поэтому не только государство обязывало миры участвовать в управлении, но и сами миры считали такое участие своим правом. Община самостоятельно решала вопросы распределения налогов, повинностей и мирских служб между своими членами.

Люди, выполнявшие мирские службы, именовались целовальниками, поскольку целовали крест, обязуясь честно исполнять свою работу. Они выбирались общиной. У посадских целовальники были таможенные, кабацкие, при пушной казне, при хлебных и соляных амбарах; у крестьян – житничьи, мельничные, полевые. Важно отметить, что при выборе человека к мирской службе действовал принцип круговой поруки, когда в случае «порухи» казенного интереса отвечали не только целовальники, но и их выборщики.

Можно говорить о том, что община – это, с одной стороны, социальная организация, регулировавшая хозяйственную, общественно-бытовую и семейную жизнь посада или деревни на основе традиционного права, а с другой – низшее звено государственного управления и налоговый орган.

Структура управления в первой половине XVIII веке

Начало административных преобразований лишь поверхностно коснулось Сибири. В ходе первой губернской реформы весь край в 1708 г. был объединен в одну Сибирскую губернию с центром в Тобольске. Сибирский приказ в 1710 г. упразднился, его функции переходили к сибирскому губернатору, воеводы сибирских уездов переименовывались в комендантов. Первым сибирским губернатором был назначен князь М. П. Гагарин.

Вторая губернская реформа 1719-1724 гг. внесла в сибирское управление более кардинальные перемены. Вводилось четырехстепенное административно-территориальное деление. Сибирская губерния была разделена на Тобольскую, Енисейскую и Иркутскую провинции во главе с вице-губернаторами. Провинции в свою очередь разделились на дистрикты во главе с земскими комиссарами. Однако уже в конце 1720-х гг. на большей территории Сибири вернулись к старой системе местного управления: уезды во главе с воеводами.

В 1730 г. был восстановлен и Сибирский приказ. Но права но были, однако существенно урезаны по сравнению с XVII в., из его ведения изъяли дипломатические отношения, управление промышленностью, начальство над воинскими командами, ямскую службу.

В отличие от XVII в. вводилась строгая централизации и субординация. Уездные воеводы уже не могли сноситься с центром, минуя вице-губернаторов, а последние – сибирского губернатора. В свою очередь, и все правительственные распоряжения сначала приходили в Тобольск, а уже оттуда рассылались по городам. Правда, для оперативности и удобства управления Иркутская провинция в 1736 г. получила административную самостоятельность: ее вице-губернатор стал подчиняться непосредственно правительству, минуя Тобольск. Таким образом было положено начало административному делению Сибири на Западную и Восточную.

В то же время из прошлого века в век XVIII перекочевали некоторые характерные черты управления:

Во-первых, выборность низших административных служителей: приказчиков, концеляристов, писцов, счетчиков выбирали из своего состава посадские и служилые люди.

Во-вторых, малочисленность сибирской администрации.

Согласно петровской городской реформе в сибирских городах, как и в российских, вводилось ограниченное самоуправление. Горожане получили право создавать в крупных городах выборные магистраты, а в прочих – ратуши. В их состав входили 1 – 3 бургомистра и 2 – 4 ратмана. Магистраты и ратуши ведали сбором налогов с горожан и пошлин с торговцев и промышленников, выполнением рекрутской, дорожной, постойной повинностей, хозяйственными делами и благоустройством города и др.

Кроме магистратов и ратуш, посадские миры ежегодно выбирали земских старост. Земские старосты имели право созывать мирской сход и были ответственными исполнителями его постановлений.

Выборные органы городского самоуправления полностью находились под контролем коронной администрации.

С 1730-х гг. в Сибири «для лучшего порядка» стала учреждаться полиция.

Перестройка управления во второй половине XVIII века

C 1760-х гг. начинается новый виток реформирования управления г Сибири, еще более унифицировавший ее с Россией и коренным образом изменивший всю структуру власти сверху донизу.

В 1763 г. окончательно упраздняется Сибирский приказ, и Сибирская губерния начинает управляться на общих основаниях с прочими российскими губерниями. Сибирские дела распределяются по центральным правительственным учреждениям – коллегиям, а с 1802 г. – министерствам. Однако сибирские губернаторы подчиняются непосредственно Сенату и лично монарху.

В 1763 г. впервые вводятся штаты для сибирского чиновничества всех рангов и должностей. Выборность административных служителей отменяется.

В 1764 г. Иркутская провинция возводится в ранг губернии и включает в свой состав Иркутскую, Удинскую и Якутскую провинции. К Тобольской губернии относятся Тобольская и Енисейская провинции.

1775 год ознаменовался проявлением одного из крупнейших законодательных актов правления Екатерины II – «Учреждение для урпавления губерний Всероссийской империи». На Сибирь «Учреждение» было распространено в 1781-83 гг., когда весь регион был поделен на три наместничества во главе с генерал-губернаторами. В состав Тобольского наместничества вошли Томская и Тобольская губернии, в Колыванском наместничестве была лишь одна Колыванская губерния, а Иркутское наместничество объединяло Иркутскую губернию и Нерчинскую, Яркутскую и Охотскую области.

Согласно «Учреждению» в российскую государственную структуру на уровне местного управления вводился принцип «разделения властей». Теперь общее управление было вверено на уровне губернии Губернскому правлению во главе с губернатором и вице-губернатором, на уровне уезда – Нижнему земскому суду, в городах – городничим или комендантом, магистратам и ратушам.

Составной частью екатерининской реформы управления стали «Устав благочиния» 1782 г. и «Жалованная грамота городам» 1785 г. В соответствии с «Уставом» все города были поделены на части во главе с частными приставами, имевшими в своем распоряжении специальные полицейские команды. Части делились на кварталы с кварталами надзирателями. Результатом нововведений явилось наброшенная на город сеть полицейских участков, охвативших своим наблюдением каждый дом и каждого гражданина. С начала XIX в. появляются в городах полицмейстеры.

«Жалованная грамота» внесла ряд существенных изменений в городское самоуправление. Органами городского самоуправления в Сибири отныне являлось:

1. Собрание городского общества, в которое входили купцы и мещани, достигшие 25 лет.

2. Общая городская дума, которая выбиралась горожанами и проводила выборы в Шестигласную думуи занималась городским хозяйством.

3. Шестигласная городская дума – самый важный орган городского самоуправления.

4. Городовой магистрат. Кроме судебных функций по делам горожан, магистрат занимался и общим управлением города.

5. Свой отдельный орган получили городские ремесленники – ремесленную управу.

Крестьянский мир

Внутренняя жизнь крестьянской общины определялась решениями сельских и волостных сходов. Участниками схода могли быть все крестьяне мужского пола «совершенного возраста». Каждый участник мирского совета имел право высказать свое мнение; решение принималось большинством голосов. Особым авторитетом пользовались «старики» - люди, старшие по возрасту, а также служившие ранее на выборных должностях. Хотя в отдельных общинах большое влияние на сходе имели сельские богачи. Решение схода фиксировалось в письменном виде – мирским приговором, который подписывали все участники схода.

Сходы выбирали сельские и волостные правления – мирские избы, во главе которых ставили сельские старшин и волостных старост. Для решения важнейших дет сходы выбирали мирских поверенных, которым вручали свои наказы. Поверенный получал от схода широкие полномочия, в нужных случаях ему подчинялись старшины и старосты. Данная структура крестьянского самоуправления сохранилась без особых изменений до середины XIX в.

Управление Сибирью в XIX – начале XX века.

Введение

1. Сибирь в региональной политике российского го­сударства в XVIII в.

2. Развитие системы управления Сибирью в первой четверти XIX в.

3. Учреждение для управления сибирских губерний 1822 г. и

реформа управления Сибирью в 1820-1840-е гг.

Заключение

Список литературы

Введение

Изучение системы управления государством вообще и отдельно взятой территорией в частности невозможно без обращения к властным структурам, реализующим на местах административную политику правительства. В Российской империи XIX в. доминирующее положение среди этих властных структур занимал аппарат управления, т.е. непосредственное чиновничье окружение лица, поставленного верховной властью. В Сибири, разделенной с 1822 г. на Западную и Восточную, высшими властными полномочиями был наделен генерал-губернатор и, соответственно, находящийся в его непосредственном подчинении аппарат. Генерал-губернаторы получили статус надзорного органа над входящими в состав территорий губерниями и областями. Значимость этого института власти, имевшего огромный вес в сфере регионального управления, не вызывает сомнений. Изучение его формирования и функционирования, властных полномочий отдельных должностных лиц, а также служебных характеристик конкретных чиновников, входивших в его состав, представляется чрезвычайно важным. Исследование состава административного органа, призванного осуществлять координацию управленческих действий всех ветвей власти в одном из окраинных регионов государства, по многим аспектам отстающего в своем социально-экономическом развитии от внутрироссийских губерний и в течение изучаемого нами периода стремительно это отставание преодолевавшего, видится также актуальным в силу особых специфических черт сибирского чиновничества как социального института, а также более широким, по сравнению с аналогичными властными структурами центральной части России, спектром задач, на него возлагаемым.

Предметом исследования реферата является государственно-управленческое развитие Сибири в период становления системы государст­венного управления регионом, отработки управленческих отношений цен­тральных и местных органов государства и их отражение в создании, рефор­мировании, структуре, компетенции и деятельности сибирского аппарата управления.

Задачи реферата:

Установить основные направления, содержание и специфику становления системы государственного управления в Сибири;

Выделить основные тенденции в государственно-управленческом разви­тии Сибири XVIII - первой половины XIX вв.;

Выявить социально-экономические и политические условия возникнове­ния, развития и преобразования аппарата управления в регионе; отразить динамику становления и развития системы управления Сибири, учитывающей региональную и социокультурную специфику края.

Источники, на которых основывается реферат, можно разделить на следующие группы: законодательные акты; опубликованные статистические и справочные материалы; воспоминания, заметки, свидетельства современников

Реферат состоит из введения, трех глав, заключения и списка литературы.

1. Сибирь в региональной политике российского го­сударства в XVIII в.

Изменения, происходившие в структуре и составе управления Сибири конца XVII-XVIII вв., начались с реформирования приказно-воеводского управления. Центральное положение в нем занимал Сибирский приказ, су­дья которого был главным учреждением и представлял царя в управлении краем. Компетенция воевод в Сибири, в отличие от Центральной России была значительно шире, т.к. они ведали вопросами заселения и освоения края, решали вопросы текущих дипломатических взаимоотношений с со­предельными народами и странами. Отсутствие дворянского землевладе­ния и особенности русского расселения на огромных пространствах Сибири привели к развитому самоуправлению у переселенцев - служилого «вой­ска», «миров» посадских людей и крестьян. Внутреннее управление ясач­ных «иноземцев» было сохранено в традиционном виде.

Политико-правовые преобразования Петра I привели к коренным изме­нениям в структуре управления Сибири. Уже в ходе губернской реформы 1711 г. был фактически ликвидирован Сибирский приказ и региональное управление было объединено в руках сибирского губернатора, что усилило иерархическую соподчиненность местных органов управления. С 1710-х гг. появились идеи отделения суда от администрации, введения коллегиаль­ных начал в управлении, происходит становление постоянного органа над­зора - фискалатуры.

Провинциальная реформа 1719 г. способствовала обособлению адми­нистративных, фискальных и судебных органов, вводила коллегиальный принцип принятия решений. Управление стало иметь в основе не обычай, а нормы права, приобрело бюрократический характер. Отразились эти на­чала при организации управления в городе, где с этих пор получает разви­тие сословное самоуправление, снижается влияние служилых людей. Од­нако в управлении сословием государственных крестьян принципиальных изменений не происходит, по-прежнему государство руководит этой соци­альной группой через казенных приказчиков. Нужно подчеркнуть, что пре­образования начала XVIII в. в Сибири проводились с учетом специфики ре­гиона и, как следствие, здесь имелись отступления в стремлении создать унифицированную систему губернского управление в формирующейся империи, что нашло свое отражение в дальнейшем в «Инструкции» сибир­скому губернатору 1741 г.

Отступлением от рациональных принципов империостроительства, реа­лизуемых Петром I, стало восстановление в конце 1720-х гг. Сибирского приказа и порядков управления «московской старины». Подобные рестав­рации не оправдали себя на практике, поскольку, помимо Сибирского при­каза, общесибирские дела оказались в компетенции Сената и коллегий, а также сибирского губернатора. В ходе губернской реформы в рамках ре­гионального управления сохранились специализированные финансовые органы, и функционировало ведомственное горнозаводское управление. Раздробленность и неопределенность управленческих функций не способ­ствовали инкорпорации края в состав империи.

Преобразования в области регионального управления Екатерины II, а именно малая областная реформа 1764 г. и губернская реформа 1775 г., в ходе разукрупнения административно-территориальных единиц привели к приближению власти к обществу. В итоге - ликвидирован Сибирский при­каз, а тобольский и иркутский губернаторы стали доверенными лицами и представителями императрицы в этом огромном крае. Вследствие отсутст­вия в Сибири дворянского сословия, усилить дворянское самоуправление, как это было в ходе реформы в центральной части империи, здесь не уда­лось. Выходом из этой, особенной для России ситуации, явилась замена дворянских органов суда и управления бюрократическими учреждениями. Создавалась разветвленная специализированная система административ­ных, фискальных и судебных органов, продолжило в модифицированном виде функционировать ведомственное горнозаводское управление. В рас­сматриваемый период было рационализировано городское самоуправле­ние и управление путем создания присутствий, решающих коллегиально городские вопросы. В 1760-1790-х гг. были проведены мероприятия по ре­организации управления крестьянами и коренным населением. Реформи­руя управление крестьянами, государственная власть пошла на ликвида­цию десятинной пашни и казенных приказчиков, т.е. были удовлетворены требования, которые они предъявляли в течение предшествующих десяти­летий. В отношении коренного населения правительство решилось на во­влечение родового управления в систему государственного управления краем, утверждение суда ясачной администрации и на более четкую рег­ламентацию сбора и размера ясака, что свидетельствует о намерениях правительства специально заниматься вопросами управления коренным населением региона.

Отсутствие в Сибири дворянского землевладения с начала XVIII в. при­вело к тому, что на государственные должности стали назначать предста­вителей верхушки служилого «прибора» - сибирских дворян и детей бояр­ских. Служилый «прибор» был важнейшим источником комплектования и местных подьячих и дьяков. О сибирском чиновничестве можно говорить как о «всесословной» по происхождению социальной группе, оторванной условиями службы от участия в торгово-денежных, экономических отноше­ниях и полностью зависящей от казенного жалования. Служение монарху они обязывались осуществлять в соответствии с нормами права и жесткой организационной дисциплины.

Должностные лица, прежде всего, заботились о том, чтобы аккуратно был собран ясак. Контингент служащих людей был постоянно один и тот же в отдаленной провинции. Существовало одно приказное сословие, которое постоянно перетасовывалось, что вело к приспособленчеству и взяточни­честву в среде местной бюрократии. В Сибири промышленные люди созда­вали кабалу для инородцев, торговое сословие жило монополиями. Можно утверждать, что в злоупотреблениях были замешаны целые сословия си­бирского населения.

Преобразования российской государственности в XVIII в. по пути империостроительства в полной мере были распространены на Сибирь. Основ­ные направления этих реформ заключались в рационализации организации и деятельности регионального аппарата управления и становлении госу­дарственной службы, вытеснении административного обычая законода­тельными актами, в нормативном регулировании этих процессов. Социальным последствием преобразований явилось становление патримониальной бюрократии. В Сибири процесс ее становления происходил с некоторой спецификой, обусловленной местными условиями: обширным пространст­вом еще слабо заселенного и освоенного русскими края, его удаленностью от столичных центров власти; значительной численностью коренного полиэтничного населения, оберегавшего свои верования и традиционную куль­туру и не имеющего до русских собственной государственности; фактиче­ским отсутствием помещичьего землевладения и дворянства среди русских переселенцев. Особенности региона вели к необходимости создания таких региональных центров власти, которые могли бы представить местное об­щество и его управляющие структуры перед монархом. Они обуславливали более широкую компетенцию местного государственного аппарата и усили­вали значение сословного самоуправления в Сибири.

Губернская реформа 1775 г., построенная на принципе усиления мест­ной власти за счет введения в структуру местного управления помимо гу­бернской администрации и власти наместнической (генерал-губернаторов), должна была повысить эффективность всей государственной системы. Это был шаг в сторону деконцентрации управления, свидетельствующий о по­нимании необходимости создания сильной и относительно самостоятель­ной региональной власти. К концу XVIII в. отчетливо проявляется необхо­димость создания обособленной, учитывающей особенности сибирских территорий системы государственного управления краем.

2. Развитие системы управления Сибирью в

первой четверти XIX в.

Политический взгляд на Сибирь в начале XIX в. обуславливался тремя основными задачами: доходностью края, удобством его управления и охраной восточных и южных азиатских границ империи. Осложнение какой-либо из этих задач, а чаще всех одновременно, заставляло верховную власть проводить мероприятия, которые бы смогли если не улучшить, то хотя бы стабилизировать ситуацию. Такой подход в правительственной по­литике начала XIX в. по отношению к Сибири придавал сибирскому законо­дательству непоследовательный, несогласованный, во многом ситуатив­ный характер.

Не подлежит сомнению, что недостаток организационно-управленческих основ в сибирском управлении и ответственности должностных лиц на мес­тах не был компенсирован попытками усовершенствования и повышением ответственности центральных органов управления. Учреждение мини­стерств в 1802 г. не только не улучшило в этом отношении управление по Губернскому учреждению 1775 г., но, даже, скорее усилило недостатки, присущие екатерининскому местному управлению. Противоречивость на­чал, заложенных в его положениях, сказалась в практике государственного управления. В то время как Учреждение о губерниях преследовало задачи приближения управляющих к управляемым, пыталось наполнить губерн­ские установления людьми близко знакомыми с интересами и бытовыми особенностями местности, министерства концентрировали власть и управ­ленческие полномочия, «стягивали» их к центру и постепенно подчиняли себе губернские установления не только в порядке надзора, но и в порядке управления. Расписанные по министерствам губернские установления по­теряли связь между собою до такой степени, что между установлениями различных ведомств явилось разъединение. Между тем эти две системы - центрального и местного управления - не были между собой согласованы. Два взаимно противоположных влияния, явления централизации и необхо­димости учета местных особенностей в управлении, должны были побу­дить верховную власть к усовершенствованию управленческих структур по оси «центр - регион», законодательно примирить их друг с другом, чтобы обеспечить существование каждого, чтобы обезопасить слабейшего от по­глощения сильнейшим.

Назначение нового сибирского губернатора И.О. Селифонтова в 1801 г., учреждение генерал-губернаторства в Сибири в 1803 г., а так же направле­ние в регион нового правителя И.Б. Пестеля в 1806 г. проходило на основе принципов, предполагавших упорядочение управления и усиление мест­ной власти. Такой шаг в управлении Сибирью означал, что правительство шло по прежнему пути, делая ставку на усиление генерал-губернаторской власти и централизацию местного государственного аппарата.

Столкновение компетенции министерских департаментов с полномо­чиями местного управления настоятельно требовало законодательного разграничения предметов ведения компетенции местных и центральных учреждений как необходимого условия реализации государством управ­ленческих функций по отношению к Сибири, как на уровне центра, так и в самом крае.

В начале XIX вв., таким образом, система государственного управления развивается, подчиняясь разнонаправленным и во многом противоречивым тенденциям. В определении принципов региональной политики самодер­жавие оказывалось перед неизбежным выбором: ввести общегосударст­венную систему управления или предоставить Сибири некоторую админи­стративную автономию. Признание особого статуса Сибири в составе им­перии вело бы к законодательному закреплению отдельности края, форми­рованию отношений «Россия-Сибирь» (центр - регион). Не разрешая прин­ципиально вопрос - колония Сибирь или окраина, - верховная власть не могла выработать стратегии в управлении этой огромной территорией.

Проекты территориального и административного преобразования Си­бири начала XIX в. рассматривались в Министерстве внутренних дел. В ок­тябре 1818 г. министр внутренних дел О.П. Козодавлев представил в Комитет министров записку об управлении Сибирью. В ней предлагалось от­странить от управления регионом Пестеля, назначить нового генерал-гу­бернатора и снабдить его особой инструкцией. Инструкция должна быть составлена только после того, как будут выяснены причины неудач преж­них сибирских генерал-губернаторов. Козодавлев осудил безудержное стремление бесконтрольно усиливать местную власть, тогда как ее, наобо­рот, необходимо было поставить под действенный надзор центральных учреждений. Для этого он предлагал учредить Верховный совет, частично из чиновников, назначаемых правительством, и частично из сибирских жите­лей, избираемых от разных сословий. Председатель совета - генерал-гу­бернатор - должен был иметь преимущество только при равенстве голосов, но и мог приостановить реализацию решения совета с обязательным со­общением об этом заинтересованному министру. Такое устройство сибирского управления предполагало поставить генерал-губернатора под двой­ной контроль - как со стороны центральных органов управления (отраслевых министерств), так и со стороны представителей общества (сословий). Козодавлев также предлагал, опираясь на опыт остзейских магистратов, усилить в Сибири и городское самоуправление, что принесло бы несомнен­ную пользу торговле, промышленности и образованию. Проект Козодавлева и решение Комитета министров назначить ревизию управления Си­бири под руководством сенатора М.М. Сперанского знаменовали начало нового этапа во взглядах правительства на систему управления регионом. Верховная власть к исходу 1810-х гг. приходит к осознанию того, что недос­татки заключаются не в отдельных личностях, а в самой системе местного управления в Сибири, реформирование которой становится проблемой внутри и геополитического порядка.

Ревизией М.М. Сперанского было установлено, что реформа сибирского управления была осложнена необходимостью вести борьбу со злоупотреблениями, с личным началом, нечуждым и коренным областям российского государства. Деятельность специального органа по рассмотрению результатов проверки управления - Сибирского комитета - должна была разрешить вопрос постановки местного управления на четкие законодательные основы, ввести систему действенного контроля за законностью деятельно­сти местного чиновничества в условиях крайней отдаленности от прави­тельства и малонаселенности края. Приходилось согласовывать общие нормы управления империи с нуждами, потребностями и условиями огром­ного сибирского края.

Ревизия управления Сибири и положения реформы государственного управления в крае, разработанные к 1822 г. М.М. Сперанским, определили основные принципы административно-территориального устройства азиат­ского региона Российской империи, соответствующие потребностям вре­мени. Преобразования Сперанского означали признание верховной вла­стью необходимости установить в Сибири систему особого управления, что, в свою очередь, свидетельствовало о формировании взглядов на «ок­раинную», региональную политику. Это была первая попытка подойти к управлению огромным, богатым ресурсами краем комплексно, что указы­вало на появившееся стремление выработать правительственную концеп­цию отношения к Сибири, целостную программу ее административно-хозяйственного развития.

3. Учреждение для управления сибирских губерний 1822 г. и реформа управления Сибирью в 1820-1840-е гг.

В результате деятельности на посту сибирского генерал-губернатора М.М. Сперанским были подготовлены 10 проектов законодательных актов по важнейшим вопросам управления и правового регулирования жизнедея­тельности Сибирского края. Они предусматривали реформу территориаль­ного и административное устройство Сибири, стимулировали развитие эко­номики и торговли, упорядочивали характер несения повинностей населе­нием, определяли правовой статус различных категорий населения края (коренных народов, крестьян, казаков, ссыльных и пр.). Вместе эти 10 актов были объединены и получили общее название - «Учреждение для управ­ления Сибирских губерний» 1822 г.

Анализ основных положений «Учреждения для управления Сибирских губерний» позволяет выделить принципы предлагаемых реформ, в частно­сти: усиление надзора за действиями местных органов управления путем передачи надзорных функций одному из центральных органов исполни­тельной власти; обеспечение единообразия в деятельности различных ад­министративных органов с четким разграничением их компетенций; пере­дача некоторой доли автономии в решении дел каждому местному органу; учет местными органами специфики конкретных сибирских областей, в ко­торых они действуют; учет «пестрого» социального состава сибирского на­селения в деятельности управленческих структур различного уровня; соз­дание малозатратного и оперативно действующего управленческого аппа­рата, сочетающего деятельность государственной администрации с вклю­чением в реализацию ее компетенции местного самоуправления различных категорий населения края и, особенно, родового управления коренных си­бирских народов.

В соответствии с «Сибирским учреждением» 1822 г. регион разделялся на Западную и Восточную Сибирь. Западную Сибирь составляли губернии: Тобольская и Томская, а так же Омская область; Восточную Сибирь - гу­бернии: Иркутская и Енисейская, область Якутская, причем к Иркутской об­ласти принадлежали так же Приморские управления, в том числе: Охотское и Камчатское, и Троице-Савское пограничное управление. Губернии и об­ласти разделялись на округа, а те, в свою очередь, на волости и инородные управы. Управление Сибири в соответствии с этим делением имело четыре звена (степени): 1) Главное управление; 2) Губернское управление; 3) Ок­ружное управление; 4) Волостное и инородное управление. Главное управ­ление составляли генерал-губернатор и Совет. Учреждение Советов стало важной особенностью проводимой реформы.

Основная задача Сперанского заключалась в установлении законности в управлении. Решение ее реформатор видел в создании управленческой и законодательной системы, которая положила бы конец злоупотреблениям и произволу. При этом генерал-губернаторская власть должна была стать, прежде всего, органом надзора. На губернском уровне образовывалось «главное губернское управление» во главе с губернатором, при котором формировался Совет с компетенцией осуществления общего надзора за действиями нижестоящих, окружных, управленческих структур. Учреждение для управления Сибирских губерний» включало разделы, регламентирую­щие компетенцию генерал-губернатора по управлению различными катего­риями населения края, и предусматривало создание соответствующей сис­темы административных органов.

Развитие имперских тенденции в государственном строительстве на­чала XIX в. вело к созданию новых органов управления сибирским городом, одновременно совершенствовалось управление в пределах существующих звеньев административного аппарата. Города стали местом организации социального контроля за населением округи: в делопроизводстве присутст­венных мест концентрировалась всесторонняя информация о жизни села, в канцеляриях разбирались жалобы и просьбы крестьян, на площадях при­водились в исполнение приговоры губернских и уездных судов, осуществ­лялись наказания за нарушение феодального правопорядка. Задачи мест­ной администрации усложнялись тем, что в Сибири рассматриваемого пе­риода практически отсутствовали частное землевладение и дворянские имения как центры управления крестьянами. Власть над сибирской дерев­ней почти полностью сосредоточивалась в городах. Это обстоятельство учитывалось при оценке социальной ситуации в городе. Но, по-прежнему, все избранные на должности утверждались губернато­ром, что означало централизацию власти на региональном уровне. Сис­тема 1822 г. получалась более рациональной, т.к. в ней ликвидировались «лишние» звенья, которые, с точки зрения правительства, работали безре­зультатно в связи со слабой концентрацией населения сибирских городов и потому, что основное население сибирских городов составляли приучен­ные к русским порядкам переселенцы из центральных районов.

«Устав об управлении сибирских инородцев» 1822 г., законодательно определил правовое положение коренных сибирских народов. Несмотря на сочетание в реформе Сперанского консервативных и прогрессивных черт, в целом она была нацелена на постепенный переход сибирских аборигенов к оседлому образу жизни. Сперанский попытался дифференцированно по­дойти к оценке уровня хозяйственного развития различных сибирских на­родов, разделив их роды на три категории: «оседлых, кочевых и бродячих». В основу Устава были положены следующие принципы: 1) разделение ко­ренного населения на разряды в соответствии с родом занятий и образом жизни; 2) ограничение опеки над аборигенами со стороны русской админи­страции и полиции; 3) введение свободной торговли с аборигенами; 4) при­ведение количества налогов и податей в зависимость от экономических по­требностей каждого племени.

«Учреждение» создало целую систему административно-финансовых мер, установивших материально-хозяйственное положение и правовой ста­тус ссыльных, ввело строгий регламент, определивший порядок препрово­ждения ссыльных по этапам, а также их водворения в местах ссылки. Ус­тавы ввели меры контроля над ссыльными, регламентировали характер надзора. Нужно заключить, что правительство, начиная с Уставов, решает вопрос об управлении сибирской ссылкой как самостоятельной сферой жизни сибирского общества.

Несмотря на некоторую критику конкретных норм Учреждения сибир­ского управления 1822 г., его реализация стала основным содержанием правительственной политики в этом регионе. Основанием такого подхода явилось рассмотрение в законе проблем улучшения управления Сибирью в комплексе вопросов регулирования отношений несформировавшегося со­циально сибирского общества, включая административно-территориальное устройство, систему управления, развитие экономики в целом, сельского хозяйства и промышленности в частности, проблемы обеспечения безо­пасности сибирских границ империи.

Предложения Сперанского по проведению сибирской реформы основы­вались на общероссийских законах, учитывая при этом региональные осо­бенности Сибири, прежде всего, в отношении народонаселения: пестрое по социальному составу сельское население, несформированность городского сословия, наличие инородцев трех разрядов, отсутствие дворянства, большой приток ссыльных и поселенцев. Поэтому «Учреждение для управ­ления сибирских губерний» 1822 г. и стало по форме сводом положений и уставов для регулирования многих сторон общественных отношений раз­личных категорий населения.

Реализуемая концепция реформы фактически предусматривала многие из мер, которые в общероссийском масштабе будут осуществлены лишь через 50 лет, в эпоху преобразований Александра II. В их число входили: 1) усиление надзора за местной администрацией со стороны центральных ведомств; 2) трансформация личной власти местных начальников в адми­нистративные полномочия по закону; 3) координация отношений между различными частями местного управления и определенная доля автономии для каждого местного органа; 4) учет местных особенностей и обычаев.

Сибирское законодательство 1822 г., само Учреждение и многочислен­ные уставы и положения, были разработаны на основе учета и стремления М.М. Сперанским учесть геополитические, географические, этнические, экономические и другие особенности азиатской части России, оценить зна­чение региона в развитии страны, определить направления политики по от­ношению к краю. По сути, это был первый опыт создания комплексного ре­гионального законодательства в России на кодифицированном уровне его организации. Само его появление свидетельствует о понимании властью особой роли государства и его институтов в организации и регулировании жизни различных категорий подвластного населения. Правительство пони­мало и регулировало отличную от европейской России пространственную и геополитическую ситуацию на окраине империи - сибирском регионе.

И, хотя считается, что сибирский период деятельности М.М. Сперан­ского еще не получил должного освещения в исследованиях специалистов, нужно отметить, что интерес к административной реформе в Сибири был и остается большим. Критика реформы: двоякость положений «Сибирского Учреждения», отсутствие явных практических результатов ее реализации в виде улучшения дел в управлении краем, а также возвращение в дальней­шем к основам законодательства, заложенным М.М. Сперанским, только подчеркивают вывод, что реформатор затронул большой круг проблем в жизни сибирского управления. Не имеется на данный момент и однознач­ной оценки административных преобразований реформатора М.М. Сперан­ского в Сибири, что обусловлено продолжением изучения проблем регионального управления с учетом новейших подходов к проблеме, а также с систематизацией уже имеющихся оценок относительно этого вопроса. Это связано, на наш взгляд, не в последнюю очередь, с развитием методологии регионального управления, новых взглядов на историю регионов, соотно­шение государственного управления и самоуправления. Тем не менее, по­лагаем, что Сибирская реформа 1822 г. и ее реализация при всех сложно­стях и противоречиях в административной политике верховной власти яв­лялась существенным продвижением в развитии политико-правовых инсти­тутов в России. Она характеризует юридический срез региональной поли­тики власти как направленный на желание обеспечить государственное единство и управляемость Российской империи как на уровне всего этого сложного политико-территориального образования, так и на уровне ее обширнейшего восточного региона - Сибири.

Заключение

Становление системы государственного управления в Сибири проходило по пути использования общеимперских принципов и начал управленческо­го воздействия на процессы жизнедеятельности в Сибири, но на основе гибкого применения общегосударственных подходов и политико-правовых институтов, сочетая их с сибирскими геополитическими особенностями, с учетом сложившихся систем традиционного управления и обычного права местных народов с целью инкорпорирования окраинной территории в состав государства и обеспечения геополитической устойчивости державы.

Основными тенденциями в развитии государственного управления в Си­бири являются централизация и локализация власти в регионе при моде­лировании унифицированной модели властных отношений, характерной для империи, в ходе выстраивания которой складывались отношения «центр - регион», где центральной властью выступает правительство, а его местным уровнем и представителем на территории Сибири – Главное управление во главе с генерал-губернатором Сибири в целом, а после 1822 г. генерал-губернаторами Западной и Восточной Сибири.

Система органов государственного управления в Сибири строилась на основе опыта деятельности учреждений, доказавших жизнеспособность в центральной части страны, но с учетом особенностей региона, что обес­печивалось законодательным закреплением изъятий их общеимперских узаконений без нарушения общих принципов ориентированности на формирование централизованной системы управления от уровня имперского центра до уровня сибирского региона с включением в нее всех звеньев управления Сибирью.

В XVIII - первой половине XIX вв. верховная власть осознанно учитывала региональные особенности Сибири, придавая им статус системообразую­щих факторов при разработке законодательства в области государствен­ного управления регионом, хотя четко выраженной концепции и политики регионального управления выработано не было.

Государственное управление в Сибири и местное сибирское самоуправ­ление выстраивалось с учетом необходимости управленческого воздей­ствия и правового регулирования общественных отношений среди раз­личных категорий сибирского населения, сформировавшихся в ходе вольной крестьянской колонизации в условиях преобладания уже в на­чале XVIII в. и постоянного роста русского податного населения.

Важное значение в управлении Сибирью имела локализация управления посредством самоуправления различных социальных категорий населе­ния внутри сибирского общества, что позволяло в условиях компактного проживания отдельных групп населения обеспечить на них управленче­ское воздействие государства через назначение или утверждение руково­дителей самоуправляющихся сообществ. В организации системы сибирского государственного управления учиты­вались пространственно-географические особенности региона, связанные с наличием территорий с неразвитой системой коммуникаций и ставящие проблему комплексной локализации управленческих функций на различных уровнях внутрисибирских структур государственного управления, что обеспечивало управление отдаленными территориями, но снижало уро­вень и возможности генерал-губернаторского контроля и надзора центральных органов государственного управления за деятельностью чинов­ников сибирской администрации.

Список литературы:

1. Акишин М.О. Российский абсолютизм и управление Сибири XVIII века: структура и состав государственного аппарата. М.-Новосибирск, 2003.

2. Дамешек И.Л. Сибирь в системе имперского регионализма {компаративное исследование окраинной политики России в первой половине XIX в.). Иркутск, 2002;

3. Дамешек Л.М., Кузнецов А.С. Сибирская реформа 1822 г. // Очерки истории Сибири. Вып. 3. Иркутск, 1973

4. Ерошкин Н.П. История государственных учреждений дореволюционной России. М., 1968.

5. Колесников А.Д. Русское население Западной Сибири в XVIII - начале XIX вв. Омск, 1973

6. Мирзоев В.Г. Историография Сибири. М., 1970;

7. Рабцевич В.В. Сибирский город в дореформенной системе управления. Новосибирск, 1984;

8. Миненко Н.А. Русская кре­стьянская община в Западной Сибири. XVIII - первая половина XIX века. Новосибирск, 1991;

9. Писарькова Л.Ф. От Петра I до Николая I: политика правительства в области формирования бюрократии // Отечественная история. 1996 № 4.

10. Резун Д.Я. Очерки истории изучения сибирского города. XVIII век. Новосибирск, 1991;

11. Ремнев А.В. Самодержавие и Сибирь. Административная поли­тика в первой половине XIX века. Омск, 1995;