Библейские мифы читать краткое содержание эней. Энеида» Вергилия

Вергилий

ВЕРГИЛИЙ

КНИГА ПЕРВАЯ

Битвы и мужа пою, кто в Италию первым из Трои Роком ведомый беглец - к берегам приплыл Лавинийским. Долго его по морям и далеким землям бросала Воля богов, злопамятный гнев жестокой Юноны. 5 Долго и войны он вел,- до того, как, город построив, В Лаций богов перенес, где возникло племя латинян, Города Альбы отцы и стены высокого Рима. Муза, поведай о том, по какой оскорбилась причине Так царица богов, что муж, благочестием славный, 10 Столько по воле ее претерпел превратностей горьких, Столько трудов. Неужель небожителей гнев так упорен? Город древний стоял - в нем из Тира выходцы жили, Звался он Карфаген - вдалеке от Тибрского устья, Против Италии; был он богат и в битвах бесстрашен. 15 Больше всех стран, говорят, его любила Юнона, Даже и Самое забыв; здесь ее колесница стояла, Здесь и доспехи ее. И давно мечтала богиня, Если позволит судьба, средь народов то царство возвысить. Только слыхала она, что возникнет от крови троянской 20 Род, который во прах ниспровергнет тирийцев твердыни. Царственный этот народ, победной гордый войною, Ливии гибель неся, придет: так Парки судили. Страх пред грядущим томил богиню и память о битвах Прежних, в которых она защищала любезных аргивян. 25 Ненависть злая ее питалась давней обидой, Скрытой глубоко в душе: Сатурна дочь не забыла Суд Париса, к своей красоте оскорбленной презренье, И Ганимеда почет, и царский род ненавистный. Гнев ее не слабел; по морям бросаемых тевкров, 30 Что от данайцев спаслись и от ярости грозной Ахилла, Долго в Лаций она не пускала, и многие годы, Роком гонимы, они по волнам соленым блуждали. Вот сколь огромны труды, положившие Риму начало.

Из виду скрылся едва Сицилии берег, и море 35 Вспенили медью они, и радостно подняли парус, Тотчас Юнона, в душе скрывая вечную рану, Так сказала себе: "Уж мне ль отступить, побежденной? Я ль не смогу отвратить от Италии тевкров владыку? Пусть мне судьба не велит! Но ведь сил достало Палладе 40 Флот аргивян спалить, а самих потопить их в пучине Всех за вину одного Оилеева сына Аякса? Быстрый огонь громовержца сама из тучи метнула И, разбросав корабли, всколыхнула ветрами волны. Сам же Аякс, из пронзенной груди огонь выдыхавший, 45 Вихрем вынесен был и к скале пригвожден островерхой. Я же, царица богов, громовержца сестра и супруга, Битвы столько уж лет веду с одним лишь народом! Кто же Юноны теперь почитать величие станет, Кто, с мольбой преклонясь, почтит алтарь мой дарами?" 50 Так помышляя в душе, огнем обиды объятой, В край богиня спешит, ураганом чреватый и бурей: Там, на Эолии, царь Эол в пещере обширной Шумные ветры замкнул и друг другу враждебные вихри, Властью смирив их своей, обуздав тюрьмой и цепями. 55 Ропщут гневно они, и горы рокотом грозным Им отвечают вокруг. Сидит на вершине скалистой Сам скиптродержец Эол и гнев их душ укрощает, Или же б море с землей и своды высокие неба В бурном порыве сметут и развеют в воздухе ветры. 60 Но всемогущий Отец заточил их в мрачных пещерах, Горы поверх взгромоздил и, боясь их злобного буйства, Дал им владыку-царя, который, верен условью, Их и сдержать, и ослабить узду по приказу умеет.

Стала Эола молить Юнона такими словами: 65 "Дал тебе власть родитель богов и людей повелитель Бури морские смирять или вновь их вздымать над пучиной. Ныне враждебный мне род плывет по волнам Тирренским, Морем в Италию мча Илион и сраженных пенатов. Ветру великую мощь придай и обрушь на корму им, 70 Врозь разбросай корабли, рассей тела по пучинам! Дважды семеро нимф, блистающих прелестью тела, Есть у меня, но красой всех выше Деиопея. Я за услугу твою тебе отдам ее в жены, Вас на все времена нерушимым свяжу я союзом, 75 Чтобы прекрасных детей родителем стал ты счастливым".

Ей отвечает Эол: "Твоя забота, царица, Знать, что ты хочешь, а мне надлежит исполнять повеленья. Ты мне снискала и власть, и жезл, и Юпитера милость, Ты мне право даешь возлежать на пирах у всевышних, 80 Сделав меня повелителем бурь и туч дожденосных".

Вымолвив так, он обратным концом копья ударяет В бок пустотелой горы,- и ветры уверенным строем Рвутся в отверстую дверь и несутся вихрем над сушей. На море вместе напав, до глубокого дна возмущают 85 Воды Эвр, и Нот, и обильные бури несущий Африк, вздувая валы и на берег бешено мча их. Крики троянцев слились со скрипом снастей корабельных. Тучи небо и день из очей похищают внезапно, И непроглядная ночь покрывает бурное море. 90 Вторит громам небосвод, и эфир полыхает огнями, Близкая верная смерть отовсюду мужам угрожает. Тело Энею сковал внезапный холод. Со стоном Руки к светилам воздев, он молвит голосом громким: "Трижды, четырежды тот блажен, кто под стенами Трои 95 Перед очами отцов в бою повстречался со смертью! О Диомед, о Тидид, из народа данайцев храбрейший! О, когда бы и мне довелось на полях илионских Дух испустить под ударом твоей могучей десницы, Там, где Гектор сражен Ахилла копьем, где огромный 100 Пал Сарпедон, где так много несло Симоента теченье Панцирей, шлемов, щитов и тел троянцев отважных!"

Так говорил он. Меж тем ураганом ревущая буря Яростно рвет паруса и валы до звезд воздымает. Сломаны весла; корабль, повернувшись, волнам подставляет 105 Борт свой; несется вослед крутая гора водяная. Здесь корабли на гребне волны, а там расступились Воды, дно обнажив и песок взметая клубами. Три корабля отогнав, бросает Нот их на скалы (Их италийцы зовут Алтарями, те скалы средь моря,110 Скрытый в пучине хребет), а три относит свирепый Эвр с глубины на песчаную мель (глядеть на них страшно), Там разбивает о дно и валом песка окружает. Видит Эней: на корабль, что вез ликийцев с Оронтом, Падает сверху волна и бьет с неслыханной силой 115 Прямо в корму и стремглав уносит кормчего в море. Рядом корабль другой повернулся трижды на месте, Валом гоним, и пропал в воронке водоворота. Изредка видны пловцы средь широкой пучины ревущей, Доски плывут по волнам, щиты, сокровища Трои. 120 Илионея корабль и Ахата прочное судно, То, на котором Абант, и то, где Алет престарелый, Все одолела уже непогода: в трещинах днища, Влагу враждебную внутрь ослабевшие швы пропускают.

Слышит Нептун между тем, как шумит возмущенное морс 125 Чует, что воля дана непогоде, что вдруг всколыхнулись Воды до самых глубин,- и в тревоге тяжкой, желая Царство свое обозреть, над волнами он голову поднял. Видит: Энея суда по всему разбросаны морю, Волны троянцев гнетут, в пучину рушится небо. 130 Тотчас открылись ему сестры разгневанной козни. Эвра к себе он зовет и Зефира и так говорит им: "Вот до чего вы дошли, возгордившись родом высоким, Ветры! Как смеете вы, моего не спросив изволенья, Небо с землею смешать и поднять такие громады? 135 Вот я вас! А теперь пусть улягутся пенные волны, Вы же за эти дела наказаны будете строго! Мчитесь скорей и вашему так господину скажите: Жребием мне вручены над морями власть и трезубец, Мне - не ему! А его владенья - тяжкие скалы, 140 Ваши, Эвр, дома. Так пусть о них и печется И над темницей ветров Эол господствует прочной". Так говорит он, и вмиг усмиряет смятенное море, Туч разгоняет толпу и на небо солнце выводит. С острой вершины скалы Тритон с Кимотоей столкнули 145 Мощным усильем суда, и трезубцем их бог поднимает, Путь им открыв сквозь обширную мель и утишив пучину, Сам же по гребням валов летит на легких колесах. Так иногда начинается вдруг в толпе многолюдной Бунт, и безродная чернь, ослепленная гневом, мятется. 150 Факелы, камни летят, превращенные буйством в оружье, Но лишь увидят, что муж, благочестьем и доблестью славный, Близится,- все обступают его и молча внимают Слову, что вмиг смягчает сердца и душами правит. Так же и на море гул затих, лишь только родитель, 155 Гладь его обозрев, пред собою небо очистил И, повернув скакунов, полетел в колеснице послушной.

"Энеида" Вергилия и ее отношение к гомеровской традиции

Двенадцать песен "Энеиды" четко распадаются на две части: первые шесть песен повествуют о мучительных скитаниях Энея в поисках новой родины на пути из поверженной Трои в Италию, поэтому их порой называют "латинской Одиссеей", вторые шесть посвящены войнам на италийской земле, и потому их сравнивают с "Илиадой".Можно привести много примеров и прямых подражаний Гомеру, начиная от отдельных строчек и сравнений, до целых эпизодов - поединки, разведки, погребальные игры, рассказ Энея о падении Трои и своих злоключениях на пиру у Дидоны, нисхождение в Аид, описание щита Энея, "каталог" племен. Но главное, что Вергилий создает эпос новый. Здесь царят новые идеи, иная философия, другое отношение к действительности, новый подход к эпическому творчеству, когда автор даже не пытается раствориться в повествовании и не только не скрывает своих пристрастий как это делал Гомер, но открыто тенденциозен. У Гомера были предтечи, но не было лит. предшественников, а Вергилий уже с детства изучал гомеровские гекзаметры, киклических и эллинистических поэтов, философов и ораторов.Гомер и Вергилий заставляли своих героев жить высокими страстями, быт отступал на задний план. Четыре стихии объединились в "Энеиде" - мифология и история, поэзия и политика,чтобы показать необходимость возникновения могучей Римской империи и прославить свое время как возвращение "Золотого века".

Черты монументальности у того и другого. Однако у Вергилия монументальность доведена до изображения мировой римской державы.

У Гомера Одиссей спускается в Аид, чтобы узнать свою судьбу, у Гомера - Эней хочет узнать судьбу тысячелетнего Рима. Вергилий везде хочет изобразить нечто чудесное и необычное. Если Гомер все сверхъестественное хочет сделать вполне естественным, обыкновенным, то у Верг. наоборот. У Гомера Афина Паллада хочет скрыть от феаков Одиссея и окутывает его густым облаком, это происходит вечером. У Вергилия Эней и Ахат окутываются облаком среди бела дня. Когда люди изображаются у Вергилия вне всякой мифологии, они отличаются повышенной страстностью, часто доходящей до колебаний и неуверенности. Множество эпиллиев у Вергилия. Почти каждая песнь законченный эпиллий. Лирика проявляется в плачах Евандра и матери Евриала. Острый драматизм, который иногда достигает трагедии.

Героическая поэма Вергилия «Энеида». Художественное своеобразие и идейная направленность

Вергилию дали время для работы – 12 лет, но так и не завершил. Завещал эту поэму сжечь своему другу. Об Августе ни слова – но тот не стал ее уничтожать. Одобрил политические тенденции, что римляне – это избранный народ, которому предназначено править миром.

Состоит из 12 книг. Вергилий делит на две части.

Первая часть – бегство Энея из горящей Трои и прибытие в Карфаген – 5 книг.

Вторая часть – повествование о войнах в Италии. Посередине шестой книги – рассказ о спуске Энея в царство мертвых. Эней спускается узнать, куда он плывет и о будущей судьбе Рима. «Страдал ты на море - будешь страдать и на суше, - говорит Энею Сивилла, - ждет тебя новая война, новый Ахилл и новый брак - с чужеземкой; ты же, беде вопреки, не сдавайся и шествуй смелее!»

Приплывают - устье Тибра, область Лаций. Путники ужинают, выложив овощи на плоские лепешки. Съели овощи, съели лепешки. «Вот и столов не осталось!» - шутит Юл, сын Энея. «Мы у цели! - восклицает Эней. - Сбылось пророчество: «будете грызть собственные столы». Мы не знали, куда плывем, - теперь знаем, куда приплыли».

Но богиня Юнона в ярости - враг ее, троянец, одержал верх над ее силой и вот-вот воздвигнет новую Трою: «Будь же война, будь общая кровь меж тестем и зятем!». В Лации есть храм; когда мир - двери его заперты, когда война - раскрыты; толчком собственной руки распахивает Юнона железные двери войны. …

Мать Энея, Венера, сходит в кузницу своего мужа Вулкана (Гефест), чтобы тот сковал ее сыну доспехи, как когда-то Ахиллу. На щите Ахилла был изображен весь мир, на щите Энея - весь Рим: волчица с Ромулом и Ремом, похищение сабинянок, победа над галлами, преступный Катилина, доблестный Катон и, наконец, торжество Августа над Антонием и Клеопатрой. …

После первого дня борьбы - Поставлены алтари, принесены жертвы, произнесены клятвы, два строя войск стоят по две стороны поля. И опять, как в «Илиаде», вдруг перемирие обрывается. В небе является знамение: орел налетает на лебединую стаю, выхватывает добычу, но стая обрушивается на орла, заставляет его бросить лебедя и обращает в бегство. «Это - наша победа над пришельцем!» - кричит латинский гадатель и мечет свое копье в троянский строй. Войска бросаются друг на друга, начинается общая схватка.

Эней и Турн нашли друг друга: «сшиблись, щит со щитом, и эфир наполняется громом». Юпитер стоит в небе и держит весы со жребиями героев». Турн ранен, просить его не убивать, но Эней видит на нём пояс убитого друга и не щадит Турна. (Поединок Энея и Турна = Ахилла и Гектора)

Вергилий как бы объединил «Илиаду» и «Одиссею» в обратном порядке. Вергилий не скрывает, что в качестве примера использовал Гомера.

Энею предназначено основать римское государство, которому будет принадлежать мир. Поэма направлена в будущее. Еще одна сверхзадача, связанная с героем. О судьбе Энея, о судьбе Рима – судьба это главная сила, управляющая всем. Герои Гомера не были слепыми игрушками, а здесь полное подчинение року, отрицание личности. Устремлена к будущему, поэтому в ней много глаголов. Отбор деталей.

На идейное содержание оказали влияние стоики. Страдания оправдываются целью, гармония. Причина людских страданий в том, что люди не всегда разумны. Боги нужны, чтобы показать иерархию знания и соподчинения. Только боги знают истину. Внешне поэма напоминает Гомера. Но мир греков нам знаком, а у Вергилия мир раздвигается до необыкновенных пределов. Расширяется представление о времени. Героя интересует будущее потомков. Поэма не закончена. Уже многим современникам Августа казалось, что надежды не оправдались. Вергилий оставляет героя на распутье, убийство Турна.

Особенности:

Посвящена и прошлому, и настоящему

В отличие от «И» и «О» - Гомер не знает, что будет дальше, это его не интересует. В. знает, что будет дальше (3 Пунические воины, уничтожен Карфаген).

Драматизм, а у Г. – спокойно-повествовательный тон

Соотносит мифологическое прошлое и современность

Судьба, рок – главная сила, управляющая событиями. Боги – возвышенные и мудрые, главное не они, а рок.

Эней – как идеальный римлянин, но есть трагизм человека, который должен подчиниться року.

И Эней и Дидона показаны в развитии

Каждый эпизод – эпилии.

«Энеида» - незаконченный патриотический эпос Вергилия, состоит из 12 книг, написанных между 29-19 гг. После смерти Вергилия «Энеида» была издана его друзьями Варием и Плотием без всяких изменений, но с некоторыми сокращениями. По всей вероятности, «Энеида» была рассчитана, подобно «Илиаде», на 24 песни; 12-я заканчивается лишь победой над Турном, между тем как поэт хотел рассказать самое поселение героя в Лациуме и его смерть. Сюжет эпопеи - Эней, основывающий новый Илион в Риме и делающийся родоначальником gens Julia, из которой произошёл Август.

Самое исполнение сюжета страдает общим недостатком произведений Вергилия - отсутствием оригинального творчества и сильных характеров. Особенно неудачен герой, «благочестивый Эней» (pius Aeneas), лишённый всякой инициативы, управляемый судьбой и решениями богов, которые покровительствуют ему как основателю знатного рода и исполнителю божественной миссии - перенесения Лар на новую родину. Кроме того, на «Энеиде» лежит отпечаток искусственности; в противоположность Гомеровскому эпосу, вышедшему из народа, «Энеида» создана в уме поэта, без связей с народной жизнью и верованиями; греческие элементы перепутаны с италийскими, мифические сказания - с историей, и читатель постоянно чувствует, что мифический мир служит лишь поэтическим выражением национальной идеи. Зато Вергилий употребил всю силу своего стиха на отделку психологических и чисто поэтических эпизодов, которые и составляют бессмертную славу эпопеи. Вергилий неподражаем в описаниях нежных оттенков чувств. Стоит только вспомнить патетическое, несмотря на свою простоту, описание дружбы Низуса и Эриала, любовь и страдания Дидоны, встречу Энея с Дидоной в аду, чтобы простить поэту его неудачную попытку возвеличить славу Августа на счет преданий старины. Из 12 песней «Энеиды» шестая, где описывается сошествие Энея в ад, чтобы повидаться с отцом (Анхизом), считается самой замечательной по философской глубине и патриотическому чувству. В ней поэт излагает пифагорейское и платоническое учение о «душе мироздания» и вспоминает всех великих людей Рима. Внешняя постройка этой песни взята из XI п. «Одиссеи». В остальных песнях заимствования из Гомера тоже весьма многочисленны.

В построении «Энеиды» подчеркнуто стремление создать римскую параллель поэмам Гомера. Большинство мотивов «Энеиды» Вергилий нашёл уже в прежних обработках сказания об Энее, но выбор и расположение их принадлежат самому Вергилию и подчинены его поэтическому заданию. Не только в общем построении, но и в целом ряде сюжетных деталей и в стилистической обработке (сравнения, метафоры, эпитеты и т. п.) обнаруживается желание Вергилия «соперничать» с Гомером.

Тем резче выявляются глубокие различия. «Эпическое спокойствие», любовное вырисовывание деталей чужды Вергилию. «Энеида» представляет цепь повествований, полных драматического движения, строго концентрированных, патетически напряженных; звенья этой цепи соединены искусными переходами и общей целеустремленностью, создающей единство поэмы.

Её движущая сила - воля судьбы, которая ведёт Энея к основанию нового царства в латинской земле, а потомков Энея к власти над миром. «Энеида» полна оракулами, вещими снами, чудесами и знамениями, руководящими каждым действием Энея и предвозвещающими грядущее величие римского народа и подвиги его деятелей вплоть до самого Августа.

В изображении богов и героев Вергилий тщательно избегает грубого и комического, которое так часто имеет место у Гомера, и стремится к «благородным» аффектам.

Правда, герои Вергилия атомистичны, они живут вне среды и являются марионетками в руках судьбы, но таково было жизнеощущение распылённого общества эллинистических монархий и Римской империи. Главный герой Вергилия, «благочестивый» Эней воплощает идеал стоицизма, ставшего почти официальной идеологией. «Энеида» была закончена лишь вчерне. Но и в этом «черновом» виде «Энеида» отличается высоким совершенством стиха, углубляя реформу, начатую в «Буколиках».

«Энеида» составлена из двух больших частей (12 песен): первые шесть её песней повествуют о приключениях Энея на пути от Трои до Италии, а следующие шесть – о войнах троянских пришельцев с итальянскими племенами. Первая половина «Энеиды» как бы соответствует гомеровской «Одиссее», а вторая – «Илиаде».

Вергилий при жизни не успел целиком завершить её. Некоторые стихотворные строки остались неоконченными, события части эпизодов противоречат друг другу. Не желая публиковать «Энеиду» в необработанном виде, Вергилий перед смертью завещал сжечь её. Но император Август распорядился, чтобы этот прославлявший Рим и соперничавший с поэмами Гомера эпос был издан.

Вергилий «Энеида», песнь I – краткое содержание

Песнь I «Энеиды» рассказывает о преследовании Энея враждебной ему богиней Юноной (она соответствовала в греческой мифологииГере, ненавистнице Геракла) и о морской буре, которую по просьбе Юноны наслал на эскадру троянцев бог ветров Эол. Лишь с помощью владыки моря Нептуна от этого урагана спасаются семь кораблей Энея. Они приплывают в африканский Карфаген. Мать и покровительница Энея, богиня Венера, просит Юпитера помочь Энею добыть царство в Италии, и Юпитер соглашается на это. В Карфагене Энея ободряет сама Венера, явившаяся ему в виде охотницы. Бог Меркурий склоняет карфагенян гостеприимно принять Энея. Тот приходит к карфагенской царице Дидоне, которая даёт в честь гостя богатый пир. Слава о Дидоне идёт по всем окрестным странам. Ранее она жила в финикийском городе Тире и была дочерью его царя, Муттона. Умирая, Муттон завещал, чтобы Дидона и её брат Пигмалион совместно властвовали над Тиром. Но Пигмалион после смерти отца убил мужа Дидоны, а ей самой едва удалось бежать по морю на запад в сопровождении многих тирийских жителей.

Дидона приплыла в Северную Африку, во владения нумидийского царя Гиарба. На одном из холмов она увидела крепость. Дидона купила у Гиарба столько земли, сколько может объять воловья шкура. Заключив такой договор, Дидона разрезала шкуру на тонкие ремешки и опоясала ими весь холм с вышеупомянутой крепостью. Крепость она назвала Бирсой, что значит — шкура. Вокруг крепости вскоре возник славный Карфаген (по-финикийски – «Новый город»).

Вергилий «Энеида», песнь II – краткое содержание

В песни II Эней на пиру у Дидоны рассказывает о гибели Трои. Он живописует коварство греков, пошедших после долгой и изнурительной войны на знаменитую хитрость с деревянным конем. Спрятавшиеся внутри коня ахейские герои ночью вышли оттуда и напали на спящих троянцев. Эней излагает драматический эпизод, когда троянский жрец Лаокоон, убеждавший сограждан не вносить в город сделанного греками коня, был вместе с двумя сыновьями задушен огромными змеями, выползшими из моря.

В момент нападения вышедших из коня греков Энею явился во сне погибший Гектор, который сказал, что Трою уже не спасти и что тем троянцам, которые могут бежать, надо искать за морем новое прибежище. Во время ночного пожара Трои Эней геройски бился с врагами, на его глазах был убит старый царь Приам и взята греками в плен знаменитая пророчица Кассандра. Погибла и жена Энея, Креуса. Под конец богиня Венера убедила Энея прекратить безнадёжную схватку, чтобы спасти остаток троянского народа. Забрав городские пенаты, своего сына Аскания, взвалив на плечи старого отца Анхиза, Эней вместе с немногими троянцами скрылся из горящего города, спрятавшись на соседней горе Иде. За зиму ему и его спутникам вскоре удалось построить 50 кораблей.

Вергилий «Энеида», песнь III – краткое содержание

В песни III Эней продолжает рассказ о своих злоключениях. Отплыв от Трои, он вначале пристал к фракийскому берегу и хотел построить новый город там. Но когда Эней и его спутники стали рубить молодые деревца для украшения божественных алтарей, с их корней закапала кровь. Оказалось, что на этом месте была могила убитого фракийцами Полидора, сына троянского царя Приама. Об этом возвестил голос Полидора, раздавшийся из земли. Эней счёл это дурным предзнаменованием, и его эскадра, покинув Фракию, поплыла дальше к югу.

Вскоре троянцы прибыли на Делос — священный остров бога Аполлона. Оракул святилища Аполлона повелел Энею плыть в страну, которая была древней матерью всех троянцев, но имени этой страны не назвал. Троянские беженцы поначалу сочли ею остров Крит, откуда некогда переселился в Малую Азию их предок, Тевкр. Эней и его спутники добрались до Крита, высадились на его берегу и начали строить город Пергам. Но вдруг появился губительный мор, страшная жара спалила всю растительность. Явившиеся Энею боги возвестили, что троянцы ошиблись и что им надо оставить Крит и плыть в Италию: именно оттуда вышел родоначальник их народа, Дардан.

В Ионическом море флот Энея подвергся ужасной буре и с трудом пристал к одному из Строфадских островов. На нём паслись без пастухов стада быков и коз. Троянцы убили несколько животных и стали жарить их, но отовсюду вдруг слетелись ужасные гарпии — полудевы, полуптицы, издававшие невыносимое зловоние. Оказалось, что гарпии загнездились тут после того, как аргонавты прогнали их с острова Финея. Гарпии растерзали и изгадили всю приготовленную людьми Энея еду. Троянцы стали рубить их мечами. Гарпия Целена, усевшись на скалу, в озлоблении изрекла пророчество: перед основанием себе нового города спутникам Энея придётся терпеть такой голод, что они съедят даже собственные столы.

Беженцы поплыли дальше. Достигнув Эпира, они узнали, что там царствует сын их бывшего царя Приама, женившийся на Андромахе, вдове своего погибшего брата Гектора. Гелен несколько дней угощал у себя Энея и его товарищей. Обладая даром прорицателя, он сообщил, что предназначенная им новая родина находится на западном берегу Италии, у реки Тибр. Покинув Эпир, флот Энея пристал к восточному берегу Сицилии, где скитальцы увидели ослеплённого Одиссеем циклопа Полифема. Слепой гигант услышал, как троянцы отчаливают от берега, и стал издавать ужасный рёв. На него сбежалось множество других циклопов, однако флот Энея счастливо ускользнул от них. Эней не рискнул плыть через Сицилийский пролив, ибо по его сторонам жили ужасные Сцилла и Харибда, которых с трудом миновал Одиссей.Троянцы стали огибать Сицилию с юга. У западной оконечности острова умер отец Энея, Анхиз. Перед смертью он побуждал сына верить в предсказание о том, что троянским изгнанникам суждено основать город, который превзойдёт по могуществу прежнюю Трою.

Вергилий «Энеида», песнь IV – краткое содержание

Песнь IV «Энеиды» посвящена прославленному мифологическому сюжету – роману Дидоны и Энея. Царица Дидона, восхищенная подвигами Энея, желает выйти за него замуж. Во время совместной охоты Дидона и Эней, укрывшись от грозы в горной пещере, соединяются там под сверкание молний.

Но Энею предречено небожителями великое будущее в Италии, и он не может остаться у Дидоны. Сам бог Юпитер посылает Энею во сне Меркурия, чтобы побудить его плыть из Африки на Апеннины. Попытки Дидоны удержать любимого в Африке остаются тщетными. Когда флот Энея отплывает от берегов Африки, Дидона, проклиная бросившего её героя и предвещая будущие войны Рима с Карфагеном, бросается в пылающий костер и пронзает себя мечом, подаренным Энеем.

Вергилий «Энеида», песнь V – краткое содержание

В песни V Эней вновь прибывает в Сицилию, где устраивает игры в честь своего умершего отца, Анхиза. Богиня Юнона, не оставляя своей враждебности к Энею, внушает его спутницам-троянкам мысль поджечь их собственный флот. Но Юпитер помогает потушить этот пожар. Основав в Сицилии город Сегесту, Эней отплывает в Италию.

Вергилий «Энеида», песнь VI – краткое содержание

В песни VI Вергилий повествует о прибытии Энея в Италию. В храме Аполлона в Кумах он получает от пророчицы-сивиллы совет сойти в подземный мир: умерший Анхиз должен там дать своему сыну важное пророчество. Эней спускается в подземный мир, видит обитающих там ужасных чудовищ, отвратительного перевозчика Харона, усыпляет трехглавого пса Цербера и встречается со множеством теней умерших героев. Миновав дворец Плутона, Эней и сопровождающая его Сивилла попадают в Элизий – место, где блаженствуют после смерти праведники. Там Эней видит Анхиза, который показывает всех его будущих славных потомков и даёт советы о том, как действовать в грядущих войнах с итальянскими племенами. Выслушав мёртвого отца, Эней покидает подземный мир.

Вторая часть «Энеиды» изображает войны Энея в Италии ради основания будущего римского государства

Вергилий «Энеида», песнь VII – краткое содержание

В песни VII Эней высаживается в устье реки Тибра, в области Лациум. Изголодавшиеся в долгом плавании троянцы, сойдя на сушу, утоляют голод нарванными в лесу плодами. За неимением столов, они кладут плоды на сухие хлебные лепёшки, которые затем тоже съедают. Эней и Асканий замечают, что этим исполнилось предсказание, данное троянцам гарпией: они съели собственные столы и, значит, достигли наконец той страны, которой суждено стать их новой родиной. Правильность их догадки подтверждают три удара грома — знамение, посланное богом Юпитером. Эней приказывает своим спутникам устроить у моря крепкий стан.

Лациумом правит старый царь Латин. Руки его дочери Лавинии добиваются все окрестные владетели, особенно вождь соседнего племени рутулов, Турн. Но Латин получает от бога Фавна совет выдать дочь за героя, который придёт из далёкой страны: потомкам Лавинии и этого героя предначертано судьбой владычество над всем миром. Узнав о прибытии троянцев, Латин понимает, что Эней и есть угодный богам жених его дочери. Старый царь устраивает помолвку Лавинии с Энеем и даёт троянским беженцам землю для поселения.

Но враждебная Энею Юнона насылает ярость на прежнего жениха Лавинии, рутула Турна, и на её мать Амату (тётку Турна). Сын Энея, Асканий, во время охоты убивает дорогого латинам ручного оленя. Латинская молодёжь вступает из-за этого в стычку с Асканием и троянцами. Амата начинает возбуждать народ против пришлых чужеземцев. Царь Латин не может успокоить возбуждённых подданных. На помощь к врагам троянцев и Энея приходит Турн и его друг — изгнанный из своей земли этрусский царь Мезенций. К ним примыкают еще 14 италийских племен.

Вергилий «Энеида», песнь VIII – краткое содержание

Энея сильно заботит многочисленность выступивших против троянцев врагов. В VIII песни «Энеиды» бог реки Тибра, Тиберин, советует ему заключить союз с неприятелем Турна и Мезенция — царём Эвандром. Этот выходец из греческой области Аркадии владеет поселением на Палатине, одном из семи холмов будущего Рима. Эней вступает в союз с Эвандром и его сыном Паллантом, а потом — по их наущению — и с прогнавшими от себя Мезенция этрусками. По просьбе богини Венеры её супруг, бог-кузнец Вулкан, изготавливает для Энея блестящее вооружение и щит с изображением картин будущей истории Рима.

Вергилий «Энеида», песнь IX – краткое содержание

В песни IX Вергилий описывает войну троянцев с итальянскими врагами. Узнав об отсутствии Энея, Турн нападает на троянский лагерь. Спутники Энея отбивают атаку. Турн делает попытку сжечь стоящие за стенами лагеря троянские корабли. Но когда он приближается к судам с факелом, Юпитер превращает корабли в морских нимф. Они срываются с канатов, погружаются в море, потом выныривают и быстро уносятся прочь.

Не в силах взять троянский лагерь, Турн и рутулы окружают его. Ночью два троянских героя, Нис и Эвриал, решают сходит на разведку в стан врага (своеобразное переложение рассказа Гомера о ночном походе в троянский лагерь Диомеда и Одиссея). Нис и Эвриал избивают немало сонных рутулов, но во время обратного пути утром натыкаются на сильный неприятельский отряд. Враги окружают Эвриала. Нис не бросает друга в беде, и оба они отважно погибают, сражаясь с врагами.

Взбешённый Турн в тот же день устраивает яростное нападение на стан спутников Энея. После жестокого боя Турн лично врывается в лагерь противника, убивает множество троянцев и возвращается к своим, переплыв Тибр с окровавленным оружием в руках.

Вергилий «Энеида», песнь X – краткое содержание

В X песни «Энеиды» Вергилий изображает возвращение Энея с многочисленным этрусским войском. Происходит новый жаркий бой, в котором Турн убивает сына Эвандра, Палланта. Эней переламывает ход битвы смелой атакой, его сын Асканий поддерживает отца вылазкой из стана. Во время сражения Эней едва не убивает Турна — того спасает лишь помощь богини Юноны. Зато от руки Энея гибнут изгнанный этрусский царь Мезенций и его сын, Клавз.

Вергилий «Энеида», песнь XI – краткое содержание

XI песнь «Энеиды» рассказывает о том, как после погребения убитых Эней двинул свои войска на врага двумя отрядами. Сам он с пехотой пошёл со стороны гор, пехоту послал по равнине. Турн устроил засаду на пути пешего отряда Энея, а против вражеской конницы выслал свою союзницу Камиллу, знаменитую воительницу-амазонку из племени вольсков. Камилла, обрисованная Вергилием с большой художественной живостью, храбро сражалась с противником, но пала в бою от копья героя Аррунса. Бывшие с ней воины обратились в бегство. Узнав об этом, Турн поспешил им на помощь, бросив засаду, подготовленную им Энею. Эней во главе своей пехоты беспрепятственно миновал опасное ущелье. С наступлением ночи обе армии укрепились в окопах.

Вергилий «Энеида», песнь XII – краткое содержание

Песнь XII Вергилий посвящает кульминационному эпизоду «Энеиды» – единоборству Энея и Турна. Турн принял предложение Энея решить исход борьбы поединком. Было договорено, что если в нём победит Турн, то троянцы поселятся в области Эвандра и больше никогда не будут претендовать на земли латинов. Если же верх возьмёт Эней, то Лавиния выйдет за него замуж, а троянцы с латинами образуют одно общее государство. Его царём останется старый Латин, но женившийся на его дочери Эней станет престолонаследником.

По поискам богини Юноны враги Энея нарушили этот договор и внезапно напали на троянцев. Во время этого неожиданного нападения сам Эней был тяжело ранен стрелой, но мать героя, богиня Венера, чудесным образом исцелила его. После долгих и тщетый поисков Турна на поле боя Эней направил свои войска к вражескому городу Лавренту, собираясь разрушить его до основания в отместку за нарушение врагами договора. Среди жителей Лаврента началась страшная паника. Царица Амата, считая себя виновницей несчастной войны и думая, что её племянник Турн погиб, повесилась на собственной пурпурной мантии. Турн поспешил на выручку Лаврента, и теперь уже ничто не могло предотвратить его единоборство с Энеем.

Вергилий даёт в «Энеиде» долгое, подробное и величавое описание этого поединка. Метнув друг в друга копья, Эней и Турн стали биться мечами. Меч Турна разлетелся от удара по чудесной броне, выкованной для Энея Вулканом, а копьё Энея, так глубоко вошло в маслину, что сам герой не мог вытащить его оттуда, пока ему вновь не помогла его мать, Венера. Турн хотел метнуть в Энея тяжёлый камень, но не осилил поднять его. Эней же новым броском копья пробил щит и панцырь Турна и тяжело ранил его в бедро. Упав на колени, Турн просил пощады. Эней уже хотел дать ему её, но в последний момент взгляд его упал плечо Турна, где висела перевязь убитого Палланта. Загоревшись гневом от воспоминания о смерти друга, Эней вонзил меч в грудь противника.

В продолжении неоконченной Вергилием «Энеиды» должны были изображаться примирение и объединение латинян с троянцами; женитьба Энея на дочери царя Латина, Лавинии и рождение у них сына Юла, основателя рода Юлиев, который через века дал основателей римской монархии – Юлия Цезаря и Октавиана Августа (другая версия мифов отождествляла Юла с прежним сыном Энея, Асканием). После победы над Турном Эней основал на Тибре город, назвав его в честь новой супруги Лавинией. 30 лет спустя сын Энея Асканий основал ещё более знаменитый город Альба-Лонгу. Ещё через двести лет потомки Энея и Юла-Аскания – братья Ромул и Рем заложили и выстроили великий Рим

Н. А. Ганина

«Пламя объемлет чело, звездой осиянное отчей»

Вергилий. «Энеида»

Публий Вергилий Марон (15 октября 70 г. до Р.Х. - 21 сентября 19 г. до Р.Х.) родился близ Мантуи и потому в позднейшей традиции часто именовался «Мантуанцем». Имя «Марон» (Maro) является этрусским и указывает на происхождение из знатного рода, принимавшего деятельное участие в общественной жизни: этрусские «maru» были одновременно жрецами и должностными лицами, как римские эдилы . Вергилий получил начальное образование в Кремоне. Год его шестнадцатилетия (облачения в тогу) был годом смерти Лукреция Кара (автора знаменитой поэмы «О природе вещей»), и современники впоследствии считали Вергилия прямым преемником Лукреция. Свое образование Вергилий продолжал в Медиолане (Милане) и Неаполе. Вергилий, в отличие от Лукреция, не был эпикурейцем, но находил свои идеалы в философии Платона и стоиков.

Вергилий. Рукопись V в. по Р.Х.

После смерти Цезаря (44 г. до Р.Х.) Вергилий вернулся в Мантую и изучал там идиллии Феокрита. Однако эпоха гражданских войн была бурной, и во время передела земель Вергилий дважды подвергался опасности потерять свои владения в Мантуе. Его спасало личное вмешательство Октавиана Августа, которому поэт посвятил вскоре две хвалебные эклоги (Первую и Девятую).

В Риме Вергилий познакомился с Меценатом, потомком этрусских царей , и окружавшими его поэтами. Впоследствии Вергилий ввёл в этот круг Горация Флакка. В 37 г. до Р.Х. были закончены «Буколики», первое зрелое произведение Вергилия, и он взялся по просьбе Мецената за «Георгики», написанные в Неаполе в 30 г. В 29 г. Вергилий начал «Энеиду» и, несколько лет проработав над ней в Италии, отправился в Грецию и Азию, чтобы изучить места, упоминаемые в поэме. В Афинах он встретил Августа, который уговорил его вернуться в Италию. По дороге в Рим Вергилий заболел и умер в Брундизии (Бриндизи) в 19 г. до н.э. Перед смертью он просил сжечь неоконченную «Энеиду», считая ее несовершенной. Домыслы некоторых исследователей нового времени о том, что Вергилий проникся ненавистью к правлению Августа, лишены основания. Сервий Грамматик ясно говорит в своей краткой биографии Вергилия: «А потом Вергилий за одиннадцать лет, по предложению Августа, написал "Энеиду", но не отредактировал ее и не издал. Поэтому, умирая, она потребовал ее сжечь. Август же, дабы не погибло столь великое произведение, приказал Тукке и Варию отредактировать ее так, чтобы убрать всё лишнее, но ничего не прибавлять...»

Вергилий.Фреска в Благовещенском соборе Кремля

Сервий говорит о Вергилии так: «Отца его звали Вергилием, мать - Магией; он был гражданином Мантуи, а это община Венеции. Учился он в разных местах: в Кремоне, Медиолане и Неаполе. Он был настолько застенчивым человеком, что заслужил тем самым себе прозвище, ибо называли его Парфением [от греч. parthenos - девушка] . В своей жизни он был безупречен во всех отношениях, страдая только от одного недуга - он не терпел плотской любви» .

В христианском мире, начиная с ранней эпохи, Вергилий был наиболее чтимым из всех языческих поэтов. Почему же переписывание и изучение «Буколик», «Георгик», «Энеиды» стало неотъемлемой частью монастырской культуры? Прежде всего, знаменитая Четвертая эклога «Буколик» (называемая также «Поллион»), повествующая о рождении Младенца от Девы, конце железного и начале золотого века , была воспринята как пророчество благочестивого язычника о Рождестве Христовом. Да иначе и не скажешь. Внешним поводом к написанию эклоги было рождение сына у консула Поллиона, но пафос эклоги превышает это событие. Вергилий говорит об изменении всеФго мира, о грядущем вселенском умиротворении, и В.С. Соловьев справедливо оценивает строки эклоги как «грандиозные предсказания» . Это сознание отражается и в «Энеиде», о чем будет сказано ниже. Далее, описание в «Энеиде» Тартара и Элизия с подробной «топографией» этих мест и осознанием загробного воздаяния также много говорило сердцу христианина, а личное благочестие и чистота Вергилия, равно как и его прозвище «Парфений», позволяли думать об особом прикровенном отношении к Пречистой Деве Марии, почему в средневековье имя поэта часто употреблялось в форме «Виргилий» (от лат. virgo - дева). И даже имя матери Вергилия - Магия - также было закономерным образом понято как указание на пророческие способности, на статус «волхва» (magus). Вергилий недаром является проводником Данте, и отнюдь не случайно великий Мантуанец изображен на фреске Благовещенского собора Московского Кремля.

«Энеиду» с лаконичностью античного педагога определяет Сервий: «Замысел же Вергилия состоит в том, чтобы подражать Гомеру и восхвалить Августа, прославляя его род, ибо он - сын Атии, матерью которой была Юлия, сестра Цезаря. А Юлий Цезарь ведет свое происхождение от Юла, сына Энея, как и подтверждает сам Вергилий: "Имя, происходящее от самого Юла" (magno demissum nomen Iulo)» . Но ясно также, что восхваление Августа было бы проще всего осуществить в поэме, посвященной исключительно его деяниям - так сказать, в «Августиаде». Особой трудности эта задача не представляла, римская поэзия допускала даже переложение косметических рецептов (ср. название поэмы Овидия «Притирания для лица»). «Энеида» же, как явствует из самого названия, посвящена деяниям героя, воспетого еще Гомером. Эпическое прославление троянца - легендарного основателя Рима - было отнюдь не будничным делом. Вергилий не зря колебался и медлил: создание такой поэмы означало обращение ко всему наследию древности и его творческое оживление. В определенном смысле самому Вергилию предстояло быть Сивиллой, вручающей Энею золотую ветвь, и Энеем, сходящим в загробный мир.

Основная идея «Энеиды» состоит в обретении царства. Слово «царство» (regnum), является ключевым и встречается в поэме чаще, чем «царь» (rex). Разумеется, чаемое царство - римское, но в поэме упоминается множество других царств, причем Вергилий явно предпочитает называть владения царя Приама не Троей или Илионом, но «троянским царством» или «Азийским царством» , критские города - «обильными царствами» и т.д. Но с обретением Энеем новой родины все царства должны стать одним Царством. Путь этот много дольше пути самого Энея. Троянское царство воскреснет в Италии, но сын Энея, Асканий Юл, перенесет его из первоначальных («лавинийских») пределов в Альба-Лонгу («Долгую Альбу»), где только через 300 лет (!) родятся Ромул и Рем. И само чаемое Римское царство сквозь все исторические события (для читателя уже свершившиеся, но для героев находящиеся в безмерно далеком будущем), в свою очередь, стремится стать неким новым царством, царством золотого века, где будет царить мир, поддерживаемый мощной, мудрой, благочестивой властью. Таким образом, новое царство в «Энеиде» - аристотелева энтелехия, то есть внутренняя сила, заключающая в себе цель и конечный результат.

Вергилий и музы. Мозаика. Тунис

Юпитер обещает Венере - прародительнице Энея и Цезаря:

«Отрок Асканий, твой внук (назовется он Юлом отныне, -
Илом был он, пока Илионское царство стояло), -
Властвовать будет, доколь обращенье луны не отмерит
Тридцать великих кругов; перенесши из мест лавинийских
Царство, могуществом он возвысит Долгую Альбу.
В ней же Гекторов род, воцарясь, у власти пребудет
Полных трижды сто лет, пока царевна и жрица
Илия двух близнецов не родит, зачатых от Марса.
После, шкурой седой волчицы-кормилицы гордый,
Ромул род свой создаст, и Марсовы прочные стены
Он возведет, и своим наречет он именем римлян.
Я же могуществу их не кладу ни предела, ни срока,
Дам им вечную власть. И упорная даже Юнона,
Страх пред которой гнетет и море, и землю, и небо,
Помыслы все обратит им на благо, со мною лелея
Римлян, мира владык, облаченное тогою племя.
Так я решил. Года пролетят, и время настанет:
Род Ассарака тогда Микенами славными, Фтией
Будет и Цезарь рожден от высокой крови троянской,
Власть ограничит свою Океаном, звездами - славу,
Юлий - он имя возьмет от великого имени Юла,
В небе ты примешь его, отягченного славной добычей
Стран восточных; ему воссылаться будут молитвы.
Век жестокий тогда, позабыв о сраженьях, смягчится,
С братом Ремом Квирин, седая Верность и Веста
Людям законы дадут; войны проклятые двери
Прочно железо замкнет; внутри нечестивая ярость,
Связана сотней узлов, восседая на груде оружья,
Станет страшно роптать, свирепая, с пастью кровавой» .

По пути в Италию происходит собирание и своего рода референдум всех царств древнего мира. Блуждания Энея в Средиземноморье, его извилистый путь («бриколаж») во многом обусловлен именно этим:

Тут, вспоминая отцов преданья древние, молвит
Старец Анхиз: «Узнайте, друзья, на что уповать вам:
Остров Юпитера - Крит - лежит средь широкого моря,
Нашего племени там колыбель, близ Иды высокой.
Сто больших городов там стоит,- обильные царства.
Если все, что слыхал, я верно помню,- то прибыл
Славный предок наш Тевкр оттуда к пашням Ретейским,
Место для царства ища. Илион на высотах Пергамских
Не был еще возведен; в низинах люди селились.
Матерь - владычица рощ Кибелы и медь корибантов,
Имя идейских лесов, нерушимое таинств молчанье,
Львы, в колесницу ее запряженные,- все это с Крита» (III, 102-113).

В Италии к воинам Энея присоединяются носители древнейшей царской традиции - этруски - предки Вергилия и Мецената:

«Также и Окн привел отряд из отчего края,
Тибра этрусского сын и Манто, провидицы вещей;
Мантуя, предки твои от разных племен происходят:
Три здесь народа живут, по четыре общины в каждом;
Кровью этрусской сильна, их столицей Мантуя стала» .

Для Вергилия с его стремлением к универсальности важно было и то, что царство, обретаемое в Италии, замкнет все исторические связи. История завершится, вернувшись к своему началу, в свою потаенную колыбель. Оракул Аполлона вещает:

«Та же земля, где некогда род возник ваш старинный,
В щедрое лоно свое, Дардана стойкие внуки,
Примет вернувшихся вас. Отыщите древнюю матерь!
Будут над всею страной там царить Энея потомки,
Дети детей, а за ними и те, кто от них народится» (III, 97-98).

Из всего этого явствует, что «Энеида» - поэма историософская, причем по преимуществу историософская. Ее пронизывают спирали, воронки, эллипсы и подобные ленте Мёбиуса парадоксы истории: умерший Анхиз в Элизии получает пророческое знание о судьбах Рима, Эней несет на своем щите всю римскую историю вплоть до битвы при Акции, не зная точного смысла изображений, Асканий Юл - «потомок и предок богов» и т.д. К «Энеиде» вполне применимо ахматовское определение творчества: «Я вижу всё в одно и то же время». Удивительно, что в этом потоке Вергилий успевает с такой силой воспеть любовь Дидоны и Энея, что образ покинутой карфагенской царицы остается жить в веках, едва ли не затмив все историософские построения поэта.

Энеида. Рукопись V в.по Р.Х.

Но, как известно, «Энеида» начинается словами «Arma virumque cano, Troiae qui primus ab oris // Italiam fato profugus Laviniaque uenit» - «Битвы и мужа пою, кто в Италию первым из Трои // Роком ведомый беглец, к берегам приплыл Италийским». Вергилий и здесь стремится к синтезу: «битвы» отсылают к «Илиаде», судьба мужа-странника - к «Одиссее». Но Вергилиев Эней - дитя иного времени, нежели благородный Эней «Илиады» или царь-странник Одиссей. По прекрасному определению В. Н. Топорова, «Эней - человек судьбы» . Эней в поэме - не царь (что соответствует древней традиции, ибо он не сын, а родич Приама), но носитель и хранитель царства. Судьба Энея определена поэтом буквально в нескольких строках:

«Через превратности все, через все испытанья стремимся
В Лаций, где мирные нам прибежища рок открывает:
Там предначертано вновь воскреснуть троянскому царству» .

Упоминавшееся выше исследование В. Н. Топорова раскрывает жертвенное призвание и подвиг благочестивого Энея (pius Aeneus), спасающего свое прошлое и будущее в лице отца Анхиса (которого он вместе с родовыми святынями на плечах выносит из горящей Трои) и сына Аскания Юла - будущего царя и предка царей. Здесь же достаточно привести слова Энея о себе самом:

«Жив я, но вся моя жизнь протекает над гибельной бездной» .

Ради грядущего царства Эней должен отказаться от скорби по своей жене Креусе, погибшей при разорении Трои. Призрак Креусы пророчествует:

«Долго широкую гладь бороздить ты будешь в изгнанье,
Прежде чем в землю придешь Гесперийскую, где тихоструйный
Тибр лидийский течет средь мужами возделанных пашен.
Ты счастливый удел, и царство себе, и супругу
Царского рода найдешь; так не плачь по Креусе любимой!» .

Энею придется отказаться и от Дидоны - именно придется, потому что сам он как добрый и любящий человек совершенно не желает ее покидать, и тем более, обрекать на самоубийство. Но желание Энея поселиться в Карфагене есть нераспознание истинной судьбы, неправильный выбор, который еще до его союза с Дидоной облекает в слова коварная Юнона, ненавидящая героя. Она говорит матери Энея, Венере:

«Ты достигла всего, к чему душою стремилась;
Жарко пылает любовь в крови безумной Дидоны.
Будем же вместе царить и сольем воедино народы,
Поровну власть разделив; покорится мужу-фригийцу
Пусть Дидона и вам принесет в приданое царство» .

Венера же в данном случае вовсе не печется о любви. Она мыслит вполне государственно, под стать Минерве или самому Юпитеру и одобряет союз Дидоны и Энея лишь внешне и временно:

«...Поняв, что кривит Юнона душою,
Ради того, чтоб в Ливийском краю, не в Италии крепло
Царство...»

Потому Эней вполне оправданно говорит Дидоне, встретив ее в загробном мире: «Против воли я твой, царица, берег покинул» . Его действительно буквально погнали дальше. Меркурий передает Энею повеление Юпитера:

«Что ты задумал? Зачем в Ливийских мешкаешь землях?
Если тебя самого не прельщает подвигов слава,
Помни: Асканий растет! О надеждах наследника Юла
Ты не забудь: для него Италийское царство и земли
Рима ты должен добыть» (IV, 271-276).

И наконец Эней достигает берегов Италии:

«Вот я настиг наконец убегающий брег Италийский -
Трои злая судьба пусть за нами не гонится дальше!
Cжалиться также и вам над народом пора илионским,
Боги все и богини, кому Пергам ненавистен
Был и слава его. И ты, пророчица-дева
Вещая, дай троянцам осесть на землях Латинских,-
То, о котором прошу, мне судьбой предназначено царство!
Дай поселить безприютных богов и пенатов троянских» (VI, 61-68).

Энеида. Пир. Рукопись V в. по Р.Х.

Это царство предназначено судьбой для потомков Энея потому, что они, потомки и любимцы богов, будут царствовать мудро. Не случайно уже в Италии, на решающей встрече царей взаимные клятвы произносят Эней и мудрый италийский царь Латин, тогда как буйный Турн, ненавидящий согласие, молчит. Эта встреча царей «былого и грядущего» - один из кульминационных моментов «Энеиды»:

Тою порой показались цари: в колеснице четверкой

Едет могучий Латин, и венец на челе его блещет

Яркий, о дважды шести лучах золоченых,- отличье

Внуков Солнца; и Турн белоснежной парою правит,

Две в руке у него с широкими жалами пики.

Вот и родитель Эней, зачинатель племени римлян,

Звездным сверкая щитом, небесным доспехом сверкая,

С ним Асканий - второй залог величия Рима,-

Лагерь покинув, идут; облаченный в белое платье

Жрец поросенка ведет и овцу, не знавшую стрижки,

В жертву богам, к алтарям, где пылает жаркое пламя.

Взоры очей обратив восходящему солнцу навстречу,

Головы жертв посыпают цари соленой мукою,

Метят их острым клинком и творят на алтарь возлиянье.

«Солнце в свидетели я призываю и Лация землю,

Ради которой труды и невзгоды я тяжкие вынес!

Ты, всемогущий Отец, с твоей сестрой и супругой,

К нам благосклонной теперь по молитвам моим! Ты, родитель

Марс, прославленный бог, в чьей власти битвы и войны!

Будьте свидетели мне и вы, Родники и Потоки,

Вы, божества, сколько есть вас в морях и высоком эфире!

Если жребий отдаст авзонийскому Турну победу,

В город Эвандра тогда пусть уйдут побежденные тевкры,

Эти поля покинет мой сын, и впредь энеады

Ваших не будут держав мечом мятежным тревожить.

Если же судьбы пошлют победу нашему Марсу,-

В это я верю, и пусть не обманут всевышние ветры,-

Тевкрам я подчинять италийцев не стану и царской

Власти искать для себя: пусть не будет никто побежденным,

Пусть неразрывный союз равноправные свяжет народы.

Я лишь богов и святыни вам дам. Пусть торжественной властью

Тесть мой владеет, Латин, на войне и в мире,- для нас же

Тевкры град возведут, и Лавиния даст ему имя».

Так Эней говорил, и Латин вослед ему молвил,

К небу взор устремив, простирая руки к светилам:

«Теми же я клянусь Землей, Светилами, Морем,

Януса ликом двойным и чад Латоны четою,

Силой подземных богов и святилищем крепкого Дита!

Мне да внемлет Отец, освящающий молнией узы!

Вы, божества и огни алтарей, которых касаюсь,

Мне свидетели: мир и союз нерушим для латинян,

Что б ни случилось, вовек. Никакая сила отныне

Волю не сломит мою,- пусть бы даже в потопе смешались

Волны и суша и свод небес обрушился в Тартар,-

Так же, как этот жезл (был жезл в руке его правой)

Тени не даст никогда, не оденется легкой листвою,

После того как, в лесу со ствола материнского срезан,

Соков лишен, потерял под ножом он и кудри и ветви,

Некогда сук, но теперь рукой искусной оправлен

В медный убор и вручен отцам народа латинян».

Так говорили цари, договор скрепляя взаимно,

Перед очами вождей, а потом над огнем по обряду

Жертвы заклали они освященные, заживо вырвав

Сердце и печень у них и алтарь отягчивши дарами .

В «Энеиде» есть, хотя это и не составляет ее спецификума, отдельные рассуждения о природе царской власти, оформленные как своего рода примеры-exempla. В них, безусловно, сказалось отвращение Вергилия к ужасам гражданской войны. Так, обращение Юпитера к Эолу позволяет уподобить Эола царю, держащему в узде стихийные силы:

Там, на Эолии, царь Эол в пещере обширной
Шумные ветры замкнул и друг другу враждебные вихри, -
Властью смирив их своей, обуздав тюрьмой и цепями.

Ропщут гневно они, и горы рокотом грозным
Им отвечают вокруг. Сидит на вершине скалистой
Сам скиптродержец Эол и гнев их душ укрощает, -
Или же б море с землей и своды высокие неба
В бурном порыве сметут и развеют в воздухе ветры.

Но всемогущий Отец заточил их в мрачных пещерах,
Горы поверх взгромоздил и, боясь их злобного буйства,
Дал им владыку-царя, который, верен условью,
Их и сдержать, и ослабить узду по приказу умеет .

Изменники, восставшие на царя, причтены к самым гнусным преступникам и терпят страшные муки в Тартаре:

Те, кто при жизни враждой родных преследовал братьев,
Кто ударил отца, или был безчестен с клиентом,
Или, богатства нажив, для себя лишь берёг их и близким
Не уделял ничего (здесь таких безсчетные толпы),
Или убит был за то, что безчестил брачное ложе,
Или восстать на царя дерзнул, изменяя присяге,
Казни здесь ждут. Но казни какой - узнать не пытайся,
Не вопрошай об участи их и о видах мучений.
Катят камни одни, у других распятое тело
К спицам прибито колес. На скале Тесей горемычный
Вечно будет сидеть. Повторяя одно непрестанно,
Громко взывая к теням, возглашает Флегий злосчастный:
«Не презирайте богов и учитесь блюсти справедливость!»

Глазами очевидца увидено и поругание царской власти:

Знаменьям всем вопреки, вопреки велениям рока,
Требуют люди войны, извращая волю всевышних.
Царский дворец окружив, как на приступ, латиняне рвутся,
Царь же незыблем и тверд, как утес в бушующем море,
Словно в море утес, когда он средь растущего гула
Всей громадой своей отражает бешеный натиск
Воющих волн, а вокруг громыхают скалы и камни
В пене седой, и с боков отрываются травы морские.
Но, уж не в силах сломить слепую волю сограждан
(Все совершалось в тот миг по манию гневной Юноны),
Царь, взывая к богам и к пустому небу, воскликнул:
«Рок одолел нас, увы! За собой нас вихрь увлекает!
О злополучные! Ждет и тебя, о Турн, за нечестье
Горькая казнь, и поздно богам принесешь ты обеты.
Мне ж уготован покой, но, хоть гавань открыта для старца,
Мирной кончины и я лишился». Вымолвив, смолк он
И, запершись во дворце, бразды правленья оставил .

У Вергилия представлена своя, уже не гомеровская, мифология царского рода. Всюду подчеркивается, что царем будет Асканий Юл. Он - «надежда», «залог» грядущего царства. Именно он, а не Эней, защищает будущее, когда усталые троянки решают поджечь корабли Энея и его спутников:

«Что вы творите? Какой небывалый недуг ослепил вас? -
Крикнул Юл.- О троянки, ведь вы не вражеский лагерь -
Ваши надежды спалить хотите! Вот я перед вами,
Ваш Асканий!»

Асканий удостаивается благословения вдовы Гектора, Андромахи, во время троянской войны
потерявшей мужа и сына Астианакса (греч. «Владыка города):

Нас осыпает она дарами ткацкого стана.
«Мальчик! От той, что была женою Гектора прежде,
Дар прими: пусть руки мои тебе он напомнит,
Давней залог любви, от родных последний подарок.
Вижу в тебе лишь одном я образ Астианакса:

Те же глаза, и то же лицо, и руки, и кудри!
И по годам он тебе сейчас ровесником был бы» .

Устами Андромахи Аскания признает само «Троянское царство»; Асканий - новый Астианакс.
(Надо сказать, что судьба сына Гектора - младенца, пугающегося отцовского шлема с султаном и
обреченного быть разбитым о камни при взятии Трои, не оставляла равнодушным читателя «Или-
ады».)

Асканий юн, прекрасен и благороден, он является, облеченный блеском. И здесь выясняется главная примета царей нового царства: это род, осиянный звездой.

Тут изумленным очам явилось нежданное чудо:

Юл стоял в этот миг пред лицом родителей скорбных;
Вдруг привиделось нам, что венцом вкруг головки ребенка
Ровный свет разлился, и огонь, касаясь безвредно
Мальчика мягких волос, у висков разгорается ярко.
Трепет объял нас и страх: спешим горящие кудри
Мы погасить и водой заливаем священное пламя.
Очи воздел родитель Анхиз к созвездьям, ликуя,
Руки простер к небесам и слова промолвил такие:
«Если к мольбам склоняешься ты, всемогущий Юпитер,
Взгляд обрати к нам, коль мы благочестьем того заслужили,
Знаменье дай нам, Отец, подтверди нам эти приметы!»
Только лишь вымолвил он, как гром внезапно раздался
Слева, и, с неба скользнув, над нами звезда пролетела,
Сумрак огнем разорвав и в ночи излучая сиянье.
Видели мы, как она, промелькнув над кровлею дома,
Светлая, скрылась в лесу на склоне Иды высокой,
В небе свой путь прочертив бороздою огненной длинной,
Блеск разливая вокруг и запах серного дыма.
Чудом таким убежден, родитель, взор устремляя
Ввысь, обратился к богам и почтил святое светило:
«Больше не медлю я, нет, но пойду, куда поведете,
Боги отцов! Лишь спасите мой род, мне внука спасите!
Знаменье вами дано, в вашей власти божественной Троя.
Я уступаю, мой сын: тебе я спутником буду» .

Асканий - «мальчик-звезда»; упоминания звезд и самоцветов сопровождают его имя:

Тою порой с эфирных высот Аполлон пышнокудрый
На авзонийскую рать и на город глядел осажденный;
С облака сам приветствовал бог победителя Юла:
«Так восходят до звезд, о сияющий доблестью новой
Отрок, потомок богов и предок! Род Ассарака
Явится, призван судьбой, и конец всем войнам положит.
Троя тесна для тебя!» .

Юл - воистину он попеченья Венеры достоин -
Блещет в троянском строю, головы не покрыв благородной,-
Так самоцвет в цепи золотой, обвивающей шею
Или чело, меж звеньев горит, так дивным искусством
В букс ли оправлена иль в теребинт орикийский, сверкает
Ярко слоновая кость; лишь из гибкого золота обруч
Кудри Юла прижал, ниспадавшие вольно на плечи .

Той же звездой отмечен и дальний его потомок - Август:

Весь опоясало щит из червонного золота море,
Волны седые на нем взметают пенные гребни,
Светлым блестя серебром, проплывают по кругу дельфины,
Влагу взрывая хвостом и соленый простор рассекая.
Медью средь моря суда сверкали: Актийскую битву
Выковал бог на щите; кипели Марсовы рати,
Всю Левкату заняв, и плескались валы золотые.
Цезарь Август ведет на врага италийское войско,
Римский народ, и отцов, и великих богов, и пенатов;
Вот он, ликуя, стоит на высокой корме, и двойное
Пламя объемлет чело, звездой осененное отчей (VIII, 671-681).

Сервий объясняет упоминание звезд весьма просто. Комментируя строку «Власть ограничит свою Океаном, звездами - славу» , он пишет: «Это сказано во славу Рима, и, во всяком случае, в соответствии с историей. Ибо действительно он [Цезарь] победил даже британцев, которые живут в Океане [так в тексте Сервия]. И когда, после его смерти, его приемный сын Август устраивал погребальные игры, среди ясного дня была видна звезда...»

Очевидно, что звезда в день погребальных игр по Цезарю действительно поразила воображение римлян. Известно также, что смерть Цезаря предваряли небесные знамения. И то, что Венера, мать Энея и прародительница Юлиев, олицетворялась звездой, тоже понятно. Но есть здесь и другое.
Род новых царей, осиянных звездой. Нежелание убивать. Отвращение к лязгу железа и реву «черни буйной». Эней прибыл в Италию не воевать, а строить царство. Он, как и Вергилий, хочет беседовать с солнечными царями древности, учреждать равноправный союз племен, заключать мир. И всё это ощущается во времена Августа, в преддверии тех дней, когда, по слову Церкви, «Августу, единоначальствующему на земли, многоначалие человеков преста: и Тебе вочеловечшуся от Чистыя, многобожие идолов упразднися. Под единем царством мирским гради быша, и во едино владычество Божества языцы вероваша...» И есть у Вергилия предчувствие иного Царства и иной звезды: Вифлеемской.

Сервий. Комментарии к «Энеиде»...С. 278.

Стихира на Рождество Христово (Стихиры на Господи воззвах, глас 2 ).

Как известно, Вергилий написал свою знаменитейшую «Энеиду» по инициативе Августа. Он желал в пышной форме прославить империю Августа, так как был ее искренним приверженцем. Грандиозный рост Римской империи нуждался как в исторической, так и в идеологической подпочве. Но самих исторических фактов в подобных случаях бывает мало. Здесь всегда на помощь приходит мифология, роль которой заключается, чтобы обычную историю превратить в чудо. Таким мифологическим обоснованием всей римской истории и есть та концепция, которую использовал Вергилий в своей поэме. Он не был ее изобретателем, а лишь своего рода реформатором, а главное - ее талантливым выразителем. Мотив прибытия Энея к Италии встречается еще у греческого лирика VI ст. к н.э. Стесихора. Римские эпики и историки тоже не отставали в этом от греков, и почти каждый из них отдавал дань этой легенде.

Основными источниками мифов, из которых черпал сюжеты Вергилий, очевидно были прежде всего «Илиада» и «Одиссея» Гомера, а также древнегреческий киклический эпос, в частности троянский цикл, который примыкал к «Илиаде» и «Одиссее». Вергилий подражал именно Гомеру, он заимствует массу отдельных слов, выражений и даже целых эпизодов, отличаясь от его простоты огромной психологической сложностью. Первую половину «Энеиды» целиком можно назвать наследованием «Одиссее», другую - «Илиаде».

Обратимся к главному герою поэмы - Энея. Уже в «Илиаде» Гомера, а также в его гимнах к Афродите Эней - выходец одной из ветвей троянского рода и отважнейший воин после Гектора, сын троянца Анфиса и Венеры (Афродиты). Миф об Энее был известный римлянам уже около 500 . до н.э. от этрусков. В V ст. он упоминается в греческой литературе как основатель Рима. Позднее, исходя из хронологии, между действиями Энея и учреждением Риму был включен период правления династии албанских царей. Эней считался мифическим родоначальником римлян, которые в связи с этим иногда носили название энеадами, в частности, род Юлиев, который берет свое название от лица сына Энея Юла.

Но проследим за сюжетом, как именно мифы и легенды переплелись в тесной канве событий поэмы.

Первые шесть песен поэмы посвященные путешествованиям Энея от Трои до Италии, дальнейшие шесть - войнам Энея в Италии с местными племенами.

Первая песня рассказывает нам о морской буре и преследовании Энея Юноной, которая является заместительницей Дидоны, а в римской мифологии, богиней брака, материнства и женщин вообще. Но Эней под защитой другой богини - Венеры, своей матери. Прибыв в Карфаген, Эней встречает ее царицу - Дидону. Ее образ, характер, поведение Вергилий строит, руководствуясь разными мифами об этом персонаже. В римской мифологии, она - царица, учредительница Карфагена, дочь царя Бона, вдова жреца Геракла Акербаса, которого убил брат Дидони Пигмалион, чтобы захватить его богатства. В мифах, Дидона, захватив сокровища, со своими спутниками отправилась в Африку и остановилась около финикийской колонии Утика. Местный берберский царь Ярба пожаловал ей немного земли - сколько займет шкура вола. Хитрая Дидона, порезав эту шкуру на узкие полоски, обложила ими значительный кусок земли и основала город-крепость Карфаген. Цитадель города так и называлась: Бирса («шкура»).

Но возвратимся к Энею. Дидона устроила банкет, и на нем Эней рассказывает о гибели Трои. В рассказе Вергилий соединил легенды о деревянном коне, которого ахейцы оставили возле ворот Трои с наилучшими воинами внутри, и о греческом шпионе Синоне, и о Лаокооне, которого убили змеи. Вергилий очень удачно обработал эти мифы, детально вырисовал события.

Убегая из Трои вместе с сыном и женой, Эней спасает своего больного отца Анхиса. Здесь Вергилий взял миф о властителях зарданов, внука Асссаранча, брат которого Ид был дедом троянского царя Приама. Под чарами Зевса Афродита влюбилась у красавца Анхиса, от которого и родила героя Энея. За то, что Анхис рассказал людям о любви богини, он был поражен ударом молнии и парализован.

Приехав в Италию, Эней встречает в храме Аполлона Сивиллу. В греческой мифологии это - пророчица, которая в экстазе предусматривает будущее (в основном несчастья). Первоначально Сивилла (Сибилла) - собственное имя одной из провидиц. По традиции, первой Сивиллой, от которой получили свое имя все другие, была троянка, дочь Дардана и Несо.

Эней вместе с Сивиллой спускаются в подземное царство, чтобы узнать от умершего Анхиса пророчество о будущем. Подземный мир изображен очень детально. Здесь переплетаются греческие и римские мифы, легенды, а особенно их персонажи - разнообразные мифические чудовища, такие как Цербер, Титаны, кентавры и прочие. Мы видим адские реки, через которые души умерших перевозит мифический Харон.

Изображение Вергилием ада настолько образное, яркое, целостное, что захватывало многих литературных художников разных эпох. Одним из ярчайший примеров наследования этого эпизода есть ад в «Божественной комедии» Данте, который в свои проводники выбрал именно Вергилия.

«Энеида» не была закончена Вергилием, в ней нет изображения тех событий, которые случились после войны троянцев и рутулов.

Вся мифология, однако, не представленная в «Энеиде» полностью, так как учреждение Риму отнесено к будущему и подаются только пророчества.

Вергилий использовал весь арсенал греко-римской мифологии, чтобы создать пышное одеяние для новой власти. Но его несомненный талант сделало произведение бессмертным, о чем свидетельствуют многочисленные его наследование, переводы, перепевы, незатухающий интерес к его творчеству безграничного количества почитателей, так как он сделал очень весомый вклад как в античную, так и в мировую литературу.